Роман о российской провинции 80 — 90 -х годах, времени надежд и разочарований, революционных изменениях в экономике и социальной жизни, системе выборов власти. О времени, когда в распадающемся СССР и в зарождающейся новой России, общество, наконец, признало наличие в жизни секса и миром правит любовь.

События разворачиваются на фоне судеб журналистов телевидения, их приключений, жизни городской богемы и представителей власти, выборной кампании градоначальника, копируемой с выборов в Москве и Петербурге, манипулирования общественным мнением, получивших дальнейшее развитие уже в веке ХХ1.

Серьезное повествование местами прерывается небольшими эротическими историями, их герои романа собирают для издания в будущей своей главной книги жизни «Декамерон ХХ1».

Вадим Вихров

Четвертый год Вадим Вихров, брюнет с баками и бородой a la Хемингуэй, главный редактор региональной Государственной телерадиокомпании — ГТРК. До этого две пятилетки с длинным хвостиком работал репортером, комментатором, старшим редактором. Революционные перестройки в стране, продвинули в главные.

В былые годы на студии было два главных, в общественно — политическом вещании, где работал Вадим, и в художественном. Режиссером его программ была жена — Наташа. В те времена в Комитете насчитывалось десятка полтора редакций разного направления. Все они канули в прошлое с советской властью. Студия, бывшая филиалом Всесоюзного Комитета по телевидению и радиовещанию при областном Исполкоме, а на деле рупором обкома партии, теперь, хоть и сохранила в названии слово «Государственная», от него практически не зависела. Погоду делали губернская и городская администрации, скудно финансировавшие студию, спонсоры с рекламодателями.

Выживая в новых экономических условиях, на ГТРК провели резкое сокращение. У Вадима, как главного, остались три редакции: новостей, социальных проблем и музыкально — развлекательная. Главного режиссера тоже оставили одного на всё вещание. Теперь и разделения четкого не существовало.

Сегодня, перед репетицией вечерних новостей, Вадим собирался спокойно почитать сценарии, просмотреть папки ближайших передач. Cовещания и споры с редакторами позади, утихли страсти со съемками, в коридорах и кабинетах студии наступило затишье. Однако сбыться добрым намерениям не получилось.

С очередной идеей зашел друг и соавтор их будущей книги — режиссер Алексей Одинцов, светловолосый, с голубыми глазами, женский любимец.

Несколько лет назад друзья написали книгу о своих встречах на телевидении. Книга имела успех, получила благосклонные отзывы центральной прессы, выпустили дополнительный тираж. Ободренные успехом дуэта, друзья вынашивали новый проект. Во что он выльется в любовный роман или киносценарий для «большого кино», пока не решили. В любом случае, в отличие от первой книги, написанной на документальной основе, новое творение должно стать художественным произведением. Чтобы завлечь читателя или зрителя, друзья наметили нечто среднее между серьезной прозой и мексиканским любовным сериалом на российской почве, рассчитанное на более высокий интеллект. Для будущего произведения уже написаны две сотни страниц, собраны интересные истории, придуманы гэки. Не находилась пока связывающая нить, объединившая бы отдельные новеллы в единое целое, позволившее держать читателя в постоянном напряжении.

Звонок внутреннего телефона прервал спор, которому, казалось, не будет конца. Из новостей звонил Михаил Дроздов.

— Вадим Константинович, собрался завтра с утра на съемки моста на Петровском путепроводе, а Хворостова кричит, ей важнее в аэропорт, встречать Любовь Казарновскую. Ремонт моста волнует тысячи горожан.

Вмешайтесь!

- Другие съемочные группы куда запланированы?

— Николаев в командировке в селе, Кочетков на заводе снимает немецкую делегацию. Съемки моста плановые, в недельном плане.

— О Казарновской раньше не знали?

— Пять минут назад позвонили из филармонии, а мы должны перестраиваться.

Вадим слышит, рядом Хворостова пытается вырвать трубку.

— Дай её!

— Вадим Константинович! Съемки, действительно, не плановые. В аэропорту Казарновскую собирается встречать губернатор, её страстный поклонник и знакомый, ведущие артисты оперного театра. Нельзя упустить сюжет. Мост свой засранный снимет после обеда.

Кое-как убедив Дроздова отдать группу Хворостовой, Вадим повернулся к Алексею.

— Так каждый день! Съемочных групп выделяют три, событий много, хоть разорвись. Я как диспетчер.

Так и не продолжив обсуждение будущей книги, Алексей ушел. Вадим принялся за микрофонные папки, но погрузиться в сценарии опять не удалось. Замигал внутренний телефон. Звонили из проходной. Вахтер спрашивал, что делать с отчаянной посетительницей, требует самого главного начальника. Пришла с жалобой. В приемной Председателя и в редакции писем уже никого.

— Первый день работаешь? Дай телефон отдела писем и пусть приходит в следующий раз пораньше, предварительно позвонив.

— Издалека, из Светлого ключа, жалобщица. Лишний раз не поедешь.

Вадим по внутреннему телефону позвонил в письма, затем в информацию. В новостях трубку взяла Аннушка.

— Сильно занята? — спросил Вадим. — Поговори, пожалуйста, с женщиной. Из района приехала, кто-то обидел. Разберись.

— Вадим Константинович, жалобами письма занимаются! Мне некогда.

— Может недолго. Выслушай её, пожалуйста.

Он позвонил на проходную.

— Женщина из Светлого ключа не ушла? Пропусти к Жуковой. Пусть ей все изложит, а придет Максимова или Скворцов, разберутся.

Вскоре раздался звонок Анны.

— Вадим Константинович, не знаю, как быть. Прислали… Любовные страсти для вашей книги! Валера Степаненко нужен, — она замолкла на секунду. — Я приведу Марию Васильевну к вам.

— Мне, что с ней делать?

— Поговорите, подскажете, что-то. Успокоите.

Вадим не успел ответить, Анна положила трубку и вскоре уже стучала в кабинет. Представив спутнице Вадима, как самого главного, ушла, оставив его наедине с Марией Васильевной. Ничего не оставалось, как отложить в сторону папки с передачами, и предложить посетительнице сесть, и выслушать.

О любвеобильности телеоператора Валеры Степаненко на студии ходили легенды. Однако разбираться в его похождениях не приходилось. Он родом из села Светлые ключи, в сотне километров от областного центра. Там жили родители, сестра. Несколько раз в месяц он заезжал к ним.

Сидевшая у Вадима, односельчанка Мария Васильевна рассказала, что в Ключах Валера «обрюхатил» двух девок, в том числе ее дочь, а жениться не собирается. Приехала за помощью, в надежде, Валеркины «начальники» заставят жениться на Ольге.

— Потом приедут родители второй девчонки требовать от Валерия жениться на их дочери? — задал Вадим очевидный вопрос.

Валерий давно городской парень, классно снимает, прилично подрабатывает на свадьбах, скопил на квартиру. Жениться, да еще на деревенской подруге, вряд ли согласится.

— Чем я могу помочь? — спросил Вадим. — Принудить его никто не может.

— Пусть женится на Ольге!

— К родителям Валерия, ходили?

— Слушать не стали, выпроводили. Винят Ольгу. Куда теперь мне, в суд идти?

— Девчонкам следовало думать о последствиях, — не сдержав эмоции, –заметил Вадим, а про себя подумал: «Ну, наивные же еще люди живут в глубинке»!

Посетительница расплакалась, и он дал воды, кое-как успокоил, пообещал поговорить с Валерием. Когда женщина немного успокоилась, перестала плакать, Вадим вызвал из гаража дежурную машину. Проводил гостью во двор и посадил в машину, наказал шоферу отвезти на автовокзал.

Женщина сквозь слезы поблагодарила Вадима. За машину или за обещание поговорить с Валерием? О чем говорить с парнем? Не накажешь, не уволишь, как в парткомовские времена. Уволить — завтра же устроится в другую телекомпанию, примут с распростертыми объятиями. По работе к нему претензий нет, Степаненко один из лучших кино — телеоператоров в ГТРК.

Вернувшись в кабинет, Вадим позвонил в отдел программирования и предупредил, как появится Степаненко, пусть зайдет.

К концу дня, когда уже собирался домой, зашел Валерий. Узнав о цели приглашения, принялся грубить и почти послал Вадима по известному адресу.

— За кого заступаетесь! Они же бляди! Не рассказывала про групповуху, которую любит ее Ольга?

Не маменькины дочки, сами уговорили на секс втроем. Обожают групповуху, а оргии, какие устраивают! Без меня с местными парнями развлекаются. Обе беременны, сказала? Доигрались!

— Мать Ольги произвела впечатление строгой и порядочной женщины, а дочь дошла до такой распущенности?

— Да в деревне нравы почище городских! Смотрят по телевизору и на кассетах те же фильмы с порнухой. В городе девки еще что-то думают, соображают, где кино, а где жизнь. Деревенщина принимает всё за чистую монету, верит, так принято в мире. Для них знание жизни — зомби — ящик телевизора.

Разговора со Степаненко не получилось. Если он прав, сказать нечего.

— Валера, прошу тебя, поезжай в деревню и разберись. Не мое дело вмешиваться в твои амурные похождения. Постарайся, чтобы больше не приезжали с жалобами. Знаешь, как о нашей студии отзываются? Дворянское гнездо развратников, бордель. Лишний раз давать пищу для пересудов не стоит.

— Слышал. Почему дворянское — не понимаю. Дворян у нас раз — два и обчелся.

В итоге Валера пообещал «прочистить мозги» родителям бывших возлюбленных

Майя Ракитина

Вадим проснулся рано, часы показывали половину седьмого. Посмотрел на спящую рядом Майю и волны счастья, радости окатили его. Отличное настроение переполняло, ощущался подъем сил и энергии, готовность на всё ради неё. Раскинув каштановые волосы по подушке, она улыбалась во сне, и выглядела прекрасно. Неожиданно подумал: Натка не будет больше сниться, Майя навсегда вытеснила её из памяти.

Тихо поднялся, стараясь не разбудить любимую, пошел в ванную принять душ. Потом поставил кофе, включил тостер, открыл банку конфитюра. Орудовал на кухне слишком громко, Майя проснулась и позвала.

Он вернулся в спальню, одновременно и гостиную, и его кабинет, и все на свете, как получается в однокомнатной квартире. Сел на краешек постели, поцеловал, еще не проснувшуюся полностью, любимую. Она протянула руки, приподнялась, притянула его к себе, и они слились в поцелуе. Он скинул халат, поднял одеяло и юркнул к ней, тела их сплелись. Задрав ночную рубашку, истово целовал её, спускаясь все ниже, Майя млела от его ласк. Из кухни запахло горелым.

— Кофе убежал!

Оставить трепещущее тело, никак не хотелось, но пришлось. Запах, выплескивающегося на конфорку электропечи кофе, становился все невыносимей. Он поцеловал её, и бросился на кухню, а Майя села, раздумывая вставать или позволить себе еще понежиться в постели. Вернулся Вадим, повалил её и разрешил сомнения. Обоих охватило желание, он набросился на зовущее тело, продолжая целовать, снял рубашку, и они слились в единое целое.

— Какой ненасытный! — прошептала, и отдалась нахлынувшему чувству единения.

Насладившись счастливыми мгновениями, они продолжили поцелуями, благодарить друг друга за полученное наслаждение. Майя, наконец, смогла заговорить.

— Перееду к тебе, каждое утро будем начинать подобным образом? Ночи тебе мало! Думаешь, теперь охота подниматься, идти на работу?

— Такая прекрасная, желанная, не мог удержаться. Полежи еще, подремли немного. Наведу пока порядок на кухне и приготовлю завтрак.

Он благодарно поцеловал ее в глаза и, пожелав заснуть, пошел на кухню. Очистил плиту и турку от накипи, поставил новую порцию кофе. Нарезал тонко хлеб и вложил в тостер.

Майя попробовала заснуть, полежала недолго и поднялась, пошла в ванную. Позже с мокрыми волосами, в халате зашла на кухню.

— Ты чего поднялась? Собирался подать завтрак в постель.

— В другой раз. Где фен?

— В ванной нет? — Он сходил в ванную, проверил шкафчики, фена нигде не было, выругался про себя, вслух сказал: — Алексей ночевал и сунул куда-то. У него на три дня отключили горячую воду.

— Кажется, на книжной полке видела. Алексей, говоришь? –насмешливо спросила Майя. — Может, очередная поклонница?

Вадим поцелуем закрыл ей рот, протягивая фен.

Майя напомнила о сегодняшнем концерте её студийцев на общегородском конкурсе.

— К шести освободишься?

— Надеюсь. Пока ничего не предвидится. Пошлю группу из новостей снять балетный номер. Что твои юные таланты собираются показать?

— Вальс цветов из «Щелкунчика» танцуют, и фрагмент из «Доктора Айболита». Большую передачу о конкурсе делать не собираетесь?

— Ты бы танцевала, обязательно запланировали. Возвращайся в театр, каждое твое выступление буду показывать. Хочешь, освобожу от книг стену, поставим зеркало от пола до потолка, перекладину, начнешь тренироваться и вернешь форму?

— Не перекладина, а станок, и не тренировки, а занятия, репетиции. О чем говоришь! У меня такой перерыв… В кордебалет не возьмут. Нет уж! Свое призвание нашла в работе с детьми. Сколько раз повторять:

не будем на эту тему! Раз решила, обратного пути нет.

— Ну и зря.

— Отвезешь на работу? По пути ко мне заглянем, переоденусь.

— Конечно. Только не зайду, подожду во дворе.

— Не хочешь с мамой встречаться?

— С утра выслушивать, что всё у нас не по — человечески, не хочется. Тем более, не я виноват. Третий год прошу: давай оформим отношения, переезжай ко мне.

Майя встала, подошла к нему, обняла.

— Я еще не готова.

В начале их страстного романа Вадим почти уговорил выйти за него. В последнюю минуту Майя остановилась, вспомнила его репутацию ловеласа. Как ни пытался убедить, все в прошлом, уговорить не удалось, обещала подумать и думает почти три года. Вадим, убедившись, что более надежного спутника жизни не найти, не терял надежду. Со временем страсти несколько улеглись, а встречаться продолжали. Случалось, не виделись по неделе, чувства вспыхивали с новой силой, а еще через неделю опять отдалялись друг от друга. В промежутках у Вадима случались увлечения, Майю кто-то провожал, видели ее с мужчинами. И снова возникал бурный роман.

В надежде, что когда-нибудь она придет навсегда, Вадим не забирал ключ от квартиры. В расцвет любовной лихорадки, они пробовали жить вместе, и Майя поняла, для совместной жизни не подходят, а как любовники и друзья, замечательная пара. Она приходила, когда хотела поплакаться, услышать сочувствие, посоветоваться. В подобных случаях идут к подруге, она находила утешение у Вадима, он всегда рад ей. Выслушает любой бред, даст совет. Вадик был ей и священником, и психоаналитиком, отпускал грехи, снимал стресс, выводил из депрессии. Знала, исповедь останется тайной для всех. Уходила обычно успокоенная, в лучшем настроении, чем пришла.

Вадима любила, но не ощущала, готовой связать себя официальными обязательствами. Маме признавалась, если решится замуж, только за него. Лучше Вадима не найти.

Их отношения убедительно подтверждал старый анекдот, что недавно вспомнила мама. В анекдоте советских времен рассматривались варианты умственного интеллекта мужчины и женщины в браке. Времена нынче другие, но социальный статус семьи остался без изменения. Если женщина умна, а муж нет — рядовая советская семья; муж умен, жена — дура, в итоге мать одиночка. Если он и она не умны, жена мать — героиня, а уж если оба умные, большее, чем постель любовников, их не ждет. Так и у них с Вадимом. Сложившиеся отношения устраивали обоих.

Алексей Одинцов

К искусству голубого экрана Леша пристрастился после школьной экскурсии в телецентр. В пятом классе вместе со сверстницей вел передачу «Тимуровцы». В последних классах подрабатывал кабельмейстером — таскал кабель за камерами. Освоил работу оператора. На первую штатную должность взяли помощником режиссера. Название профессии звучит, для тех, кто не знает, чем занимается помощник, думает, как в кино помогает на съемках, подбирает актеров. На самом деле Алексей, вместе с другими помощницами – девчонками, ставил перед камерой художественные заставки, фотографии, ездил за реквизитом к передаче, копался в библиотеке, подыскивая заказанные режиссером материалы.

В восемнадцать ему позволили сидеть за режиссерским пультом на простых передачах в качестве ассистента, и он быстро освоил пульт. Вскоре разрешили самостоятельно выдавать в эфир несложные передачи, и Леша больше не таскал перед камерами заставки. Не окончив еще заочно Ленинградский институт театра, музыки и кино, получил третью режиссерскую категорию и работал в новостях, несколько раз побывал на стажировке на ЦТ. Хороший вкус, музыкальное образование позволили Леше проявить себя в телевизионных постановках, адаптации театральных спектаклей для телевидения. Несколько спектаклей и фильмов поставил по заказу Центрального телевидения. Они получили дипломы на Всесоюзных фестивалях и показывались по ЦТ. Алексей Одинцов стал известен среди телевизионщиков России.

Трижды его назначали главным режиссером и столько же раз снимали, переводили в рядовые режиссеры. Наказывали за излишнюю самостоятельность в принятии решений, бескомпромиссность характера. Первый раз, не счел нужным посоветоваться с военным цензором, дал в эфир планы города и Волги, с крыши двенадцатиэтажного дома. Открывалась великолепная панорама, и лишить зрителей страны, программа шла на Москву, увидеть родной город во всей красе, не мог. Понадеялся, цензор не посмотрит в эфире, но кто-то из сотрудников ЛИТО донес. Когда разобрались, планы не представляли секрета. Военные цензоры не нашли крамолы, но порядок есть порядок, рекомендация представителя ЛИТО закон. Алексея отстранили от ведения передач, перевели в очередные режиссеры. Хорошо, не выгнали, на чем настаивало руководство этой всемогущественной организации под крылом КГБ, вспоминая прежние проделки Алексея. Вскоре со своим фильмом он поехал на Всесоюзный телевизионный фестиваль и привез первое место. Снова допустили к эфиру. В следующий раз члену ЦК КПСС, приехавшему в Приволжск встретиться с народом, показалось, режиссер специально показывал его не выигрышные крупные планы, подчеркивая длинный нос и расплывшуюся физиономию. Шла прямая передача на Союз. Просмотрев позже видеозапись, кремлевский небожитель рассвирепел, принялся кричать на Председателя, почему доверил ответственную передачу непрофессионалу. Алексей возмутился. Он старался показать вождя, как можно приличнее. Вспылил и намекнул «на зеркало неча пенять, коль рожа крива». Опять Алексею пришлось перейти в рядовые режиссеры. Подоспела Перестройка, и его вернули на должность главного режиссера Приволжской ГТРК.

Недавно погорел в очередной раз. Записывая программу с главой администрации города, повздорил с мэром, высказал ему все, что о нем думает. Тот взбеленился и приказал председателю ГТРК убрать из главных режиссеров, а лучше уволить. Скворцов мог ограничиться очередным выговором, но послушался мэра. Постановочных передач теперь практически не было, и талант Одинцова не требовался. Но, губернатор на свои выступления, как, и на все важные передачи, с участием высоких гостей из Москвы, требовал Одинцова. Председателю ГТРК объяснить бы губернатору, что мэр приказал отстранить Алексея от эфира, но не решился. Исполняющей обязанности главного режиссера назначил посредственного режиссера из бывшей музыкальной редакции Эмму Ройтман. Со всеми серьезными вопросами, за советами, коллеги по привычке обращались к Алексею. И Председатель всё решал с ним. В итоге на студии сложилось режиссерское двоевластие.

Одинцов познакомил Вадима с Наташей. Она училась на режиссерском отделении телевидения в Ленинградском институте театра, музыки и кино, где и Алексей. Наташа очно, а Алексей оставить любимую работу на студии не мог, и учился заочно. Познакомились в библиотеке, где встречались очники и заочники. Общая любовь к телевидению сблизила, но дальше товарищеских отношений не зашло. У Алексея в тот год бурно развивался роман со студенткой консерватории Ольгой. В Ленинграде бывал урывками сдать один — два экзамена, показать свои работы мэтрам. Время пообщаться находилось только во время установочных лекций.

Вадим в те годы учился в МГУ. После четвертого курса Наташа выбила практику в Останкино, в редакции вещания на Москву. Здесь охотно брали сюжеты студентов факультета журналистики. Приносил свои сюжеты, снятые на студенческой студии, изредка и Вадим. Как-то Алексей, остановившись по пути домой, в Москве, вызвался пойти с ним на ЦТ, где у него много знакомых. Там друзья встретили Наташу, и Алексей познакомил их.

Втроем просидели несколько часов в монтажной, Вадим начитал текст на свой ролик. Редактору сюжет понравился, и его поставили в ближайшую программу. Событие следовало отметить и зашли в забегаловку на Аргунова. Потом отправились на Казанский вокзал проводить Алексея. На обратном пути Вадим проводил Наташу на Вавилова, где она жила в общежитии иностранных студентов, стажировавшихся на ЦТ. Две недели до конца Наташиной практики они встречались почти ежедневно. Пришлось активнее сотрудничать с телевидением, чаще разгружать вагоны на Курском вокзале, чтобы иметь деньги на поездки в Ленинград. На выходные он теперь ездил к Наташе. Иногда она приезжала и тайком ночевала у него в общежитии. Следующим летом в Приволжске отпраздновали свадьбу. Тогда же и Алексей женился на Ольге Плетневой, принятой в труппу оперного театра.

Вадима и Наташу взяли на Приволжскую студию телевидения в редакцию экономики. Программ о промышленности, транспорте и строительстве, где долго никто не задерживался. С политической точки зрения, а значит, и начальства, самая важная после редакции пропаганды. В ее программах отражались задачи, поставленные партией и правительством. У зрителей эти передачи успехом никогда не пользовались, коллеги считали редакцию экономики самой бесперспективной в творческом плане. В программах нет места поискам и экспериментам.

— Одни цифры, железки и головы выступающих, — считал Алексей, жалел, что приятелей не взяли в литературно — драматическую, или, на худой конец, в редакцию народного творчества.

— Надеюсь, оба вы люди творческие, сумеете сделать программы смотрибельными. Сергей Георгиевич Лапин не поощряет семейственность, вас следовало назначить в разные редакции, а я верю, семейным дуэтом сумеете сделать больше, — напутствовал молодую пару предыдущий Председатель Областного Комитета по телевидению и радиовещанию. Было это в далеком 1981м году. Первое время жили с родителями Вадима. Через год они разменяли большую квартиру «сталинку» и выделили молодым приличную однокомнатную в центре.

Около четырех лет прожили Вадим и Наташа в любви и согласии, оставаясь единомышленниками во всем. Скорее всего, и сегодня были бы вместе, не подружись с одним из героев своей передачи — итальянцем, приезжавшим в Приволжск. Продолжили переписываться, и Наташе пришла идея попросить Виторио — так звали итальянца, пригласить их на недельку — другую к себе. Очень хотелось увидеть сказочную Италию. Русские журналисты понравились Виторио, и он оформил документы, пригласил Вихровых месяц погостить у себя. Но семейные пары, тем более бездетные, в те годы не выпускали за «железный занавес». В ОВИРе разрешили воспользоваться приглашением кому-то одному. Вадим уступил жене. Италия ее пленила, а, влюбившись в одного из друзей Виторио, решила не возвращаться в «империю зла», как тогда с легкой руки американского президента, называли СССР западные газеты.

Вадим не считал Виторио виноватым. Не он увел Натку, а его приятель. Выходит, не настоящая была любовь, если оставила ради случайно встреченного иностранца. Позже она скажет, это была не случайность, а встреча, предназначенная судьбой, ударом молнии, поразившим её. Счастливая, в те дни, она не думала о Вадиме, не вспоминала маму с папой, которых теряла вместе с Родиной.

Много воды унесла с той поры Волга в Каспийское море. Конкурентами двух общероссийских телевизионных программ в Приволжске, теперь стали еще пять местных дециметровых каналов частных телекомпаний, куда сбежала часть сотрудников, привлеченных высокими заработками. Жители губернии, хоть и ругали «вторую кнопку» — известно, нет пророков в своем отечестве, по-прежнему любили местных телезвезд из ГТРК. Многих знали в лицо. Знали всё про всех: кто у кого в любовниках или любовницах, кому стоит верить, а у кого язык, что флюгер. Вадим Вихров пользовался славой честного комментатора и ведущего, хотя вёл серьезные информационные и экономические передачи. На улице его узнавали, власти уважали во времена обкома партии, и теперь, при губернском правлении.

Алексей — режиссер, в кадре появлялся редко, его знала больше интеллектуальная часть зрителей. Знакомство с Виторио сыграло роковую роль и в его судьбе. Как и Вадим, он лишился жены, правда, не так романтично. Успехи на сцене вскружили Ольге голову, и, начав с безобидных флиртов, незаметно перешла к романам. Отношения с Алексеем начали портиться еще до приезда Виторио. Последней каплей, переполнившей терпение Алексея, стала её связь с приезжим итальянцем, обладателем чудесного голоса. Как ни любил Алексей жену, простить измены не мог.

Едва в светской тусовке пошли первые слухи об интрижках Ольги в театре, Вадим попытался поговорить с другом, открыть глаза. Алексей прервал на полуслове и предложил обоим никогда не обсуждать жен. Позже и Алексей не комментировал бегство Наташи. С тех пор друзья обсуждали всё на свете, кроме своих жен.

Алексей развелся с Ольгой, сохранив многочисленные знакомства среди артистической богемы. Когда Вадим остался один, Алексей ввел в этот круг и его. Позже, к ним присоединился еще и Сергей, журналист областной официальной газеты. Его жена ушла к модному местному поэту. Свобода нравов, царившая в театральной среде и на телевидении, где большинство женщины, и женщины красивые, всегда готовые утешить, обогреть интересного мужчину, приучили друзей к легким, не продолжительным связям.

Знакомство Вадима с Майей

Оставшись один, Вадим подвергся атакам одиноких женщин. Однако никто не мог заменить Наташу, сравниться с ней, пока не встретил Майю Ракитину. Бывшую приму — балерину местного Академического театра оперы и балета.

Вадим видел ее во всех спектаклях. Вместе с Наташей, потом с Алексеем, или очередной пассией, а лично знаком не был. Балет не входил в круг его журналистских интересов. В светских тусовках, завсегдатаями которых они с Алексеем стали, после развода c женами, Ракитина не участвовала. Когда Вадим познакомился и сблизился с Майей, она уже не танцевала, а перешла на работу в Союз театральных деятелей и руководила хореографической студией в заводском ДК.

Однажды, на передачу «круглого стола», Вадим пригласил председателя Правления местного отделения СТД. Тот подготовил тезисы выступления и оставил их в Правлении у консультантки. Вадим заехал за текстом, и впервые увидел Майю Ракитину лицом к лицу. Она поразила необыкновенной красотой, очаровала обходительностью с первой секунды.

— Совсем не похожи на своих героинь, которых помню по спектаклям. Не такая высокая и лицо… Почему вас нигде не видно?

— Какое лицо? — перебила она.

— Прекрасное, жизнерадостное. Не усталое, худое изможденное. У меня сложилось впечатление, все балерины с длинными худыми лицами, вечно усталые. Даже если улыбка на лице, в глазах постоянная усталость.

— Интересно, с кем вы знакомы. В нашей труппе и солистки, и кордебалет — все красавицы, женщины симпатичные. Не помню длинных изможденных лиц. Может усталые, сразу после выступления?

— Возможно, не прав. Мнение составил по нескольким знакомым. Майя, вы не ответили, почему вас нигде не встречал раньше?

— В разных искусствах работаем. На всех премьерах, как правило, бываю. На банкеты остаюсь редко. Если имеете в виду после премьерные тусовки, разные выставки или демонстрации мод, они не привлекают.

Вся Майина карьера прошла на сцене Приволжского театра. Танцевать начала, еще занимаясь в Пермском хореографическом училище, после окончания вступила в труппу Приволжского театра. Танцевала ведущие партии в «Эсмеральде», «Корсаре», «Жизели» и «Дон Кихоте». Газеты захлебывались от восторженных статей. Особенно после гастролей Приволжского театра в Москве, где Ракитину в партии Одетты — Одиллии высоко оценили столичные критики и балетоманы. Ей присвоили звание заслуженной артистки России.

Вблизи Майя оказалась самим совершенством. Правильные черты лица, зелено — голубые глаза. Длинные волосы трудно определить какого цвета – каштановые, с пепельным. Когда встала из-за стола и прошла по кабинету, Вадим не мог убрать взгляд от ее длинных стройных ног. О таких говорят, растут от ушей. Больше всего поразило общение. Разговорились о театральных премьерах.

Майя несколько раз видела его на телеэкране, но не выделила из общего сонма мелькающих лиц. Не смотрела местные разговорные передачи, в которых обычно участвовал Вихров. Вообще редко включала телевизор, если не театральная постановка или интересный фильм. Сразу и не вспомнила, где видела Вадима. Только, когда представился и заговорил.

Вадим ей понравился и даже заинтересовал. Заметила ему, что новый имидж — бородка и бакены, под Хемингуэя, очень идут, делают серьезным, а рассуждения более убедительными.

Вадим рассмеялся.

— Без бороды, помните, был не убедителен?

— Мне так кажется.

— Приятель режиссер и многие друзья издеваются над моей шевелюрой, требуют побриться и не превращаться в старика.

— Какой же вы старик!

Майя настолько понравилась, заставила биться сердце, что Вадим с трудом удержался не пригласить на свидание. Вовремя сообразил, не следует форсировать события. Как опытный ловелас, понял, женщина, несмотря на прошлую звездность, осталась скромной, домашней, подход требует особый. Прощаясь, заметил, что рад знакомству, и, надеется еще встретиться, продолжить разговор. Её тронуло, журналист, далекий от балета, помнит её партии, одинаково с ней оценивает последние спектакли в драме, многих общих знакомых.

— Город наш не такой уж большой. Как-нибудь обязательно пересечемся, — обещала она на прощание.

После этой встречи Вадим несколько дней ломал голову, как встретиться. Случай вскоре подвернулся. В Приволжск, разбирать дрязги в местном драматическом театре, приехал Председатель Всероссийского Правления СТД Александр Калягин. Толя Воронцов, занимающийся культурой, в отъезде, а редактор не сумела уговорить Калягина на интервью. Вадим решил встретиться сам, попытаться убедить знаменитого актера дать интервью о состоянии современной театральной культуры.

«Разборками» Калягин занимался в Доме актера, и, приехав на встречу, Вадим увидел Майю. Поговорить не удалось, и Вадим рискнул предложить вечером встретиться в городском парке, продолжить разговор о театре. Майя согласилась.

В условленное место Вадим пришел рано и долго ждал. Едва она вышла из троллейбуса, бросился навстречу. Снова был сражен.

«Столько романов, женщин! Но чтобы затмила Натку, потерял рассудок от одного вида её! Я должен был встретить её раньше Натки. Она предназначена мне судьбой! Эта стройная женщина в короткой темно—серой юбке и красном топике, с длинными, почти по пояс, волосами. Каблуки прибавляли ей рост. Женщина с обложки глянцевого журнала. Идет на свидание ко мне? Какое свидание — согласилась пообщаться на темы театра, заинтересовавшись, что пишу книгу, и мне интересен её взгляд изнутри театрального мира».

— Добрый вечер, — первой поздоровалась она. — Не опоздала?

— Что вы! Да я бы всю ночь простоял, ожидая.

Майя окинула его любопытным взглядом. Считала, заинтересовала Вихрова, как журналиста. О его любвеобильности тогда ничего не знала. Они ходили по аллеям, Майя рассказывала о балетных спектаклях, Вадим дополнял своими впечатлениями. Зашли в кафе — мороженое, взяли по бокалу шампанского, выпили за балет, за знакомство. Говорили о себе, перебивая друг друга. Обменялись телефонами, договорились через день встретиться, здесь же в парке.

На следующий день поздно вечером Майя неожиданно позвонила. Извинилась и сказала, что завтра встретиться не сможет. Забыла, в филармонии вечером сольный концерт Ирины Богачевой, и обязана присутствовать. Вадим перебил.

— В чем проблема? Достану билеты, и пойдем вместе. Как на это смотришь? — Уже в первый вечер вместо «вы» Вадим часто называл ее на «ты», она продолжала на «вы». Майя долго не отвечала, думала.

«Пойти с ним? Вадима все знают. Меня не все еще забыли. В филармонии встретим многих знакомых. Продемонстрировать свои отношения? Какие отношения? Пообщались вчера, кажется, понравились друг другу. Оба не юные и появление вместе предполагает…» Вадим прервал ее мысли.

— Майечка, вы слушаете?

«Назвал Маечкой. Кроме мамы и подруги Ольги никто так не называл. В конце концов, я взрослая самостоятельная женщина и могу пойти на вечер с любым, кто мне интересен».

— Думаю.

— Всегда так долго? Я позвоню Якобсону, посадит в директорскую ложу.

— Где сесть, не проблема, я все — таки работаю в театральном союзе. –Она снова надолго замолчала.

— У тебя есть бойфренд, не желаешь светиться со мной на людях?

Ответила она сразу.

— Никого у меня нет и на свидания, кроме как с вами, не ходила с десятого класса. Вас весь город знает и стоит мне появиться с вами, пойдут разговоры.

— А ты боишься?

— Не знаю.

— Зато я знаю. Завтра, за двадцать минут до начала концерта, жду тебя в фойе.

— А вас пустят? Билетов уже нет.

На концерте в филармонии

На следующий день, облачившись в черный торжественный костюм, Вадим ждал Майю в фойе. Увидел и опять обалдел от восторга. Показалось, женщины такой совершенной красоты, еще не встречал.

Майя долго выбирала, что надеть, чтобы если не удивить, то произвести впечатление на Вадима. Темно — зеленое тонкого бархата вечернее платье с глубоким декольте, в котором можно пойти только в филармонию или театр. К платью приколола бриллиантовую брошь, на шею, такое же колье — наследство прабабушки, в ушах сережки из комплекта. В тон платью туфли на высоком каблуке.

«Только пройтись рядом с такой женщиной счастье», — подумал Вадим, направляясь навстречу.

Поздоровавшись, она взяла Вадима под руку и повела за собой.

— Рано пришли. Посидим пока в гостевой комнате.

Прошли через служебные двери за сцену, Майя открыла комнату и остановилась в нерешительности. В гостевой увидели Викторова, губернатора с супругой. Николай Абросимович поднялся им навстречу.

— Рад вас видеть, Майя Сергеевна, вы очаровательны. Прямо с императорского бала девятнадцатого века. Если бы не жена, — он показал на сидящую в кресле супругу, — увёл у Вадима Константиновича. — Затем повернулся к жене. — Лида, тебя знакомить не надо?

— Мы с Лидией Афанасьевной знакомы, — смущаясь, призналась Майя. Лидия Афанасьевна встала, протянула руку Вадиму.

— Иногда вижу на экране, теперь познакомимся.

Жена губернатора завела с Майей разговор о хореографической студии, губернатор расспрашивал Вадима о студийных делах.

Вадим не раз брал у него интервью, беседовал в студии, но так запросто, в неофициальной обстановке, общаться не доводилось. Вскоре зашел директор филармонии и повел губернаторскую чету в свою ложу.

— Мы сядем в другую, — предупредила Майя, и повела Вадима через сцену, закрытую пока занавесом. — Думаю, будет не совсем удобно сидеть рядом.

— И мне, вероятно, по рангу не положено рядом с губернатором.

После концерта Майя с Вадимом недолго пообщались со знаменитой певицей, и он проводил Майю домой. Прощаясь, слегка обнял, поцеловал ручку, на большее не решился. С этого вечера у них завязался роман. Тянется он третий год и обоих устраивает. Для всех знакомых их отношения загадка. Что заставляло Майю прощать Вадиму его увлечения, о которых теперь узнавала? Подружки докладывали. Она и себе не могла ответить. Боялась остаться одна, потерять близкого друга? Вадик хорошо понимал её, умел выслушать и помочь выйти из сложной ситуации. Нужда иметь мужчину, готового по первому зову броситься на помощь. Да просто исправить электрическую розетку. Передвинуть мебель.

— Что я в тебе нашла? — Не раз спрашивала она в минуту близости, пытаясь найти ответ, оправдаться перед собой.

— Разве есть ответ на этот вечный вопрос? — отвечал Вадим.

— Есть! Как найду — оставлю тебя навсегда.

— Навсегда! Какое страшное слово. Веет безысходностью, смертью. Скажи лучше… Ничего не говори!

Стоит ли ломать голову?

— Нам с тобой хорошо и достаточно.

— Это уже пошло.

Он поцелуем останавливал дальнейшие выяснения отношений. Серьезно их никогда не выясняли. Не слышал, правда, Вадим и пылких признаний в любви. В начале знакомства Майе показалось, Вадим и есть тот единственный, кого ждала всю жизнь. По мере развития отношений, стала сомневаться. Оба оставались свободными в поведении. Он звонил, — она приходила, позже переборов себя, приходила без звонка.

Единственная из женщин, она понимала, почему Вадим не постоянен, все ищет, ищет, никак не остановится. Всех женщин сравнивал со своей первой любовью, которая предала, и, конечно, не мог найти равноценную замену. В какой-то момент Майя поверила, что заменила Наташу, но ошиблась.

Росла Майя без отца единственным ребенком в старой интеллигентной семье с традиционной любовью к музыке и литературе, театру. Мама и бабушка водили в балетную студию, на музыку. Повзрослев, продолжала с удивлением смотрела на мир сквозь розовые очки. Знакомство с закулисной жизнью театрального мира, где в семнадцать лет её изнасиловал ведущий премьер, не научили жизни. Специалисты считали Майю перспективной балериной. Её Кити в «Дон Кихоте», Жизель, еще несколько ведущих партий вызывали восторги критиков, положительные отзывы столичных специалистов. Неумение противостоять интригам, царящим в труппе, наивная вера, что справедливость восторжествует, а ложиться в постель к дирижеру, хватать за глотку балетмейстера, требуя главной роли, не для неё, так укоренились, что не заметила, ведущих партий стали давать все меньше. А ведь на неё ставили спектакли!

— Не выдержала интриг, завистливых взглядов, шепота по углам, — объяснила свой уход из театра. — Упрашивали поработать в хореографической студии при театре. Уходить — так уходить. Взяла группу шестилеток в танцевальной студии профсоюзного Дворца культуры. Здесь никому не стою поперек дороги, отношения чище. Пригласили консультантом в СТД.

— Скромность — путь в неизвестность, — как-то пошутил Вадим, Майя шутки не приняла. Как принять, когда у неё хранились десятки газетных вырезок, где её сравнивали с молодой Надеждой Павловой, прочили схожую карьеру. Она прервала ее, будучи в хорошей форме. Высокие требования к мужчинам обрекли на одиночество. В эти нелегкие дни встретила Вадима. У них нашлось много общего, и потянуло к нему. Вскоре поняла, он такой же конформист, как все вокруг. Профессия приучила к постоянным компромиссам и лицемерию.

Обидно услышать такую оценку от любимой женщины, но Вадим не обиделся.

— Тебя не обманывал. В своих программах никогда не вру. Даже в сложных ситуациях умудряюсь избегать неправды. Каюсь, отмалчиваюсь, когда по-настоящему надо бы закричать. Стараюсь избегать конфликтов, не отрицаю. Часто циничен. Жизнь заставляет. Но до прямого обмана никогда не опускался.

Как ребенок наивная, и порядочная как тургеневские девушки, ей бы и жить в неторопливом ХΙХ веке. На баррикады, может, и не пошла, а в глухую деревню учительствовать поехала бы.

Новый сюжет для «Декамерона»

После выпуска новостей шла передача с участием директрисы брачного агентства, и Вадим задержался, поговорить с ней. Служба знакомств привлекала внимание одним из вариантов собрать разрозненные сюжеты в единое целое. В кабинет заглянул Алексей.

— Прочитал её текст—ничего полезного для нас.

— Я тоже читал, но поговорить не мешает. Торопишься? Вдруг брачная контора, все — таки, подскажет найти ход. Посиди, дождемся директрисы. Заодно посмотрю новости в эфире, а то не удалось увидеть репетицию.

— Сегодня в театре Валентина Распономарева рассказала не хилую историю с эротикой. Вечером расшифрую и отредактирую.

Вадим перебил.

— Записал?

Алексей кивнул и показал на диктофон, который уже вынул из дипломата.

— Хочешь, включу, послушаем вместе, пока до директрисы очередь дойдет? Что-то подскажешь, прежде чем перенесу на бумагу.

— Горит? Включай. Новости начнутся — остановишь. Алексей включил диктофон.

— Только не спрашивай, о ком рассказываю, договорились?

— Слово! Имена заменим. Рассказывай, диктофон включен, — послышался голос Алексея с магнитной пленки.

…Дочь Марины, соседки — разведенки, безумно влюбилась в одного шалопая. Молодые решили пожениться. Парень учился в институте и после первой сессии вылетел. На следующий год отец устроил в другой ВУЗ, тот же итог — выгнали. А Светочка, дочка Марины, только в одиннадцатый пошла. Уговоры Марины и отца, его специально вызвали вразумить дочь, не подействовали. Молодые подали заявление, соврали: невеста в положении. Возможно, отец Юрки, имеющий связи, замолвил слово, документы у молодых приняли, назначили испытательный срок. Родители жениха смирились, надеялись, после женитьбы сын перестанет шляться по ночам, возьмется за ум и не препятствовали молодым. Марина, наученная горьким опытом, судила более трезво. Понимала, ничего хорошего из брака не получится. Первое время молодые сядут на шею родителям, а потом… Какой муж, Юрка! Избалованный ребенок, привыкший, что все желания родители беспрекословно выполняют. Сам в жизни копейки не заработал. Долго ломала голову, как отвадить Светку от парня, и нашла выход. Ни за что не догадаешься, что задумала.

— Извести парня. Пошла к колдунье, экстрасенсу, — вклинился голос Алексея.

— Не угадал.

— Решила отравить?

— В тюрьму сесть? Взялась охмурить и затащить к себе в постель.

— Кого?

— Юрку!

— Парнишку? Что-то подобное, помню, видел в кино. Все равно, рассказывай дальше. Мать любимой, вероятно, казалась ему старухой, — снова голос Алексея перебил рассказчицу.

— Старуха? Видел бы старуху! Да она привлекательнее дочери выглядит! Светка — длинная худая дылда, ни бюста, ни фигуры, девчонка — подросток.

— Сколько лет соседке твоей?

— Лет тридцать пять, вероятно. Не понимаю, почему замуж не выходит. Красивая, с прекрасной фигурой, блондинка. Мужики на таких женщин падки. Они у нее и не переводятся. Постоянно меняет бойфрендов.

— Удалось, соблазнить жениха?

— Еще как! Зашли как-то молодые видео посмотреть. Марина нашла повод отправить дочь в магазин, а Юрочку уговорила посидеть с ней, посмотреть фильм, — Света все равно его видела. Завела разговор о сексе, был ли у них со Светой, знал ли женщину. Юрка все отрицал. Марина начала подсмеиваться над ним, как же после свадьбы ляжете, а у тебя опыта никакого. Раздразнила парня, возбудила и пообещала открыть кое-какие секреты, если придет завтра, когда Света в школе.

Парнишка, конечно, прибежал. Встретила его в одном коротком халатике на голом теле, снова завела разговор об отношениях между мужчиной и женщиной. Спросила, а видел ли раздетую женщину? И не дождавшись ответа, распахнула халат, открыв парню свои прелести. Юрка был шокирован, покраснел, смотрел широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляда, что-то произнести. Попросила и его раздеться. Смущенный, он продолжал стоять столбом.

— Мне тебя раздевать? — спросила Марина и принялась расстегивать пуговицы на сорочке, приблизившись к нему вплотную. Короче, раздела и уложила, здесь же в гостиной. Заниматься любовью со зрелой женщиной, наверняка, Юрке доставило великое удовольствие. Забыл все на свете. Забыл, с минуту на минуту вернется из школы Света. Марина на это рассчитывала. Так и получилось. Светка застала мать со своим возлюбленным во время любовной утехи. Что было!

Слезы, рыдания, проклятия матери и жениха, обещание утопиться.

— Марина сама все рассказала тебе? — опять раздался голос Алексея. — Ни стыда, ни совести.

— Ради счастья дочери, на что только не пойдешь!

— Прямо Александр Матросов. Валь, ты бы пошла на такой подвиг?

— У меня сын. Не задавай глупые вопросы.

— Главу можно будет назвать «Александр Матросов на любовном… Нет, на эротическом фронте», как?

— Глупо. Не звучит.

— У тебя с Мариной настолько откровенные отношения, что делитесь подобными историями? — не унимался Алексей.

— На одной площадке живем. Часто приходится денег в долг занять, лука, там, или морковки по-соседски, ну и делимся друг с другом.

— Понятно. Дальше что? Чем все закончилось — не помирились молодые?

— Нет. Свадьба расстроилась. Светочка долго переживала, не разговаривала с матерью. Хотела уйти к отцу в семью, там не приняли. Мать Юрки приходила к Марине узнавать, что поссорило молодых, и ничего не добилась. Родители пацана ничего и не поняли. Света стала лучше учиться. Пока женихалась, едва на тройки тянула, а тут пошли четверки и пятерки. Любовная лихорадка прошла, как и добивалась Марина. Света не простила мать. Марина надеется, поумнеет, — поймет и простит.

— Преподала мать урок! Аборт вашей Свете не понадобился?

— Надеюсь, нет.

— Спасибо, Валечка. Сомневаюсь, подойдет ли история для нашей книги. Похожий сюжет в каком-то фильме есть. Попроси соседку рассказать о своих мужиках. Для нас интереснее будет. Расколи! — Алексей выключил диктофон.

— Влияние американского кино. Как тебе, используем? — он повернулся к Вадиму.

— Если пропишешь образы молодых, взаимоотношения. Поднимешься от протокольного изложения к эмоциям. Валентина молодец, рассказывает, как заправский комментатор. До театра журналистикой не занималась?

— Насколько знаю, нет. Работа с текстами пьес приучила к лаконичности.

Раздался звонок внутреннего телефона. Вадим поколебался, брать ли трубку — рабочий день окончен, но взял. Звонила Гелла Мартова — журналистка издательства «Облпресс». Сегодня, после новостей и рекламного блока её очередь выходить в эфир с обзором завтрашних газет, печатающихся в издательском доме. Вадим видел её, познакомился с планом выступления, кое-что подсказал, вопросов не осталось.

— Какие проблемы? Кажется, все обговорили.

— Чуть не забыла важное. Вы с Алексеем Дмитричем, пожалуйста, дождитесь меня. Семен Николаевич Болдин просил поговорить.

— Твой бойфренд? Выкладывай.

Разговор обещал быть серьёзным, и Вадим пообещал дождаться.

— Гелла? — заинтересовался Алексей, услышав в трубке ее звонкий голос.

— Собирается сообщить, нечто важное от своего любовника.

Просьба Геллы заинтриговала, любопытно, что могло понадобиться фармацевтическому королю. Болдин известен, как преуспевающий предприниматель. Удачно начал лекарственный бизнес в начале перестройки, сколотил фирму, торгующую медицинским оборудованием и лекарствами по всей губернии, потом и в соседних областях.

Начались новости, и Вадим, прибавив звук, уставился в экран.

— Извини, посмотрю новости, — предупредил он.

Алексей кивнул, спрятал диктофон, достал из дипломата кипу машинописных листов и принялся читать, вычеркивая не понравившиеся фразы. Зазвонил городской телефон. Вадим взял трубку, негромко выругался.

— И после работы найдут!

Звонила Лера — дочь Алексея, и Вадим передал ему трубку.

— Слушаю, дочурка. Спасибо. Все хорошо. Не только не закончили, не написали еще.

Дочка просила отца помочь. Отложила канадскую шубу и теперь пыталась раздобыть денег.

— Мама заняла у всех, у кого можно ,и не хватает.

— Сколько? Ого! — удивился Алексей, услышав сумму. Дочь он любил, баловал, и отказать ни в чем не мог. — Хорошо. Утром, как откроется сберкасса, съезжу. Самому привезти деньги?

— Ни! Мама ни в коем случае не должна знать. Скажу, у подружки заняла.

— Такую сумму? Могла бы и, признаться. Хорошо, приезжай на студию после одиннадцати. Целую. Пожалуйста, слушайся маму.

— Часто дочка обращается к непутевому папе?

— Бывает.

Гелла Мартова

Весь двадцатиминутный выпуск новостей прошел без накладок. Комментаторы не путали падежей, синоптик, рассказывая о погоде, склонение числительных, что не всегда удавалось. Главный редактор и режиссер остались довольны.

После рекламы на экране появилась Гелла. Осветители постарались выставить свет на неё, и Гелла смотрелась восхитительно, особенно, ослепительно прическа. Юное прекрасное лицо, манящие губы и родинка над ними, постоянная улыбка всегда смотрелись хорошо, как бы не ставили свет. Сегодня что-то особенное. Гелла бойко пересказывала содержание обговоренных статей, к месту цитировала подчеркнутые маркером места.

На телевидении она считалась одной из первых красавиц. Мужская половина телезрителей без ума от неё, заваливали студию письмами, их ей чаще и не передавали, все равно не станет отвечать. Авторы требовали, чтобы Геллу показывали ежедневно, а не в очередь с Ритой, её коллегой по издательскому дому «Облпресс».

Гелла внештатница, колумнистка. Основная её работа, переводчица в книжном отделе издательства. В ГТРК достаточно журналистов, способных профессионально отрецензировать и выступить с обзором газет. Но наступило время шоуменов и куклоподобных длинноногих красавиц, они все чаще заменяли журналистов, где и не требовалось. Председатель комитета желал идти в ногу со временем и с подачи издательского дома запустил в эфир их красоток — Геллу и Риту. Самому председателю телекомпании, как и зрителям, больше нравилась Гелла. Достаточно бойкая, отличная дикция, держалась в кадре непринужденно. Редакторам работать с ней легко, с правками и советами соглашалась безропотно, претензий к ней не имели.

Говорили о Гелле всякое. Что спала с генеральным директором издательского дома, а однажды провела уик-энд с Председателем телекомпании. Да мало ли что могут наговорить завистники! Залюбовавшись ею с экрана, Алексей не сдержался.

— Красавица — бабёнка! За ночь, не знаю, что отдал бы!

— Вот именно, не знаешь. Ни тебе конкурировать с бумажником Болдина!

— Не всё решают деньги. Насколько, я понимаю, они для неё не главное. Болдин обаятельный мужик, уверен, нашла в нем что-то, чего мы не ведаем.

Историю их альянса друзья знали, она входила в число сюжетов будущей книги. Гелла познакомилась с Семеном Николаевичем по газетному объявлению. Он искал красивую девушку, владеющую немецким и английским, для деловых поездок за границу. Претенденток, готовых стать и наложницами, откликнулось десятка три. Семен выбрал её, хотя первая поездка предполагалась в Австрию и Германию, а у Геллы немецкий был вторым изучаемым языком. Тридцатипятилетнего бизнесмена покорили скромность и доброта, лучившаяся в её глазах. Он не ошибся, поездка выдалась на редкость удачной. Заключению выгодных контрактов не в малой степени способствовали присутствие двух очаровательных женщин — Геллы и его собственной жены Аллы. Алла повсюду сопровождала мужа, и не препятствовала Семену по -джентельменски относиться к переводчице, делать ей дорогие подарки.

Наконец Гелла закончила обзор газет, на экране появилась долгожданная Фаина Львовна. Приятели приготовились слушать, Вадим взял ручку, записать возникшие вопросы.

Распахнулась дверь и в комнату влетела Гелла.

— Алексей Дмитрич, как я выглядела?

— Как всегда, великолепно!

— Вы, что скажете, Вадим Константинович? Как говорила? Ошибок не наделала?

— Всё нормально, — умерил ее восторги Вадим.

— С точки зрения режиссера выглядела, повторюсь, восхитительно и держалась хорошо. А что говорила, это по части Вадима. Красивыми женщинами любуюсь, а не слушаю. Надеюсь, после сегодняшнего явления народу, еще сотня молодых людей предложит руку и сердце. Нам с Вадимом остается лишь гордиться. В отличие от них, иногда лицезрим живьем и даже можем подержать за ручку. — Он притянул ее руку, поцеловал.

— Будь моложе, и я бы приударил.

— Ну, вас, Алексей Дмитрич, никогда не знаю, как относиться к вашим комплиментам, всегда вы… Я тороплюсь, господа — товарищи, слушайте внимательно. Да, не старую каргу, а меня! Семен Николаевич решил баллотироваться в мэры.

— Хоть в президенты России, Мы причем? — спросил Вадим. — Требуется наше одобрение?

— Желает с вами встретиться, пообщаться в неофициальной обстановке.

Болдин всего добился сам. В мир бизнеса пришел из научно — исследовательского института, где слыл перспективным ученым и великолепным организатором. Превращение старшего научного сотрудника НИИ, кандидата химических наук в бизнесмена прошло буднично и незаметно. Вовремя посуетился, использовал свои научные контакты с фармацевтическими предприятиями и областным аптекоуправлением.

Когда другие жаловались на хаос в экономике и закрытие научных тем, Семен Николаевич стал владельцем нескольких городских аптек и солидного пакета акций фармацевтической фабрики. Заинтересовался политикой и прошел без особых трудностей в Областное законодательное собрание — Думу, ничего не потратив из своих капиталов.

Славился Болдин не только научными познаниями и широкой эрудицией, а также превосходным исполнением бардовских песен под гитару. Остроумный и галантный, нравился женщинам. Новые знакомые и окружение мужа шокировали жену, её не устраивали постоянные отлучки, деловые встречи. Воспитанная в интеллигентной профессорской семье, она не приняла перемены в их жизни и оставила Семена Николаевича. Детей завести не успели и разошлись спокойно. Семен оставил жене прекрасную квартиру, себе купил новую на набережной с видом на Волгу. Один оставался не долго, через полгода его окольцевала эмэнэс Алла Андреева из аналитической лаборатории его же НИИ. Как и всё женское население института, она внимательно наблюдала за отношениями Семена Николаевича с супругой, работавшей в их же коллективе, и вовремя воспользовалась ситуацией.

А Гелла, с первых дней работы с Болдиным, влюбилась. Он не походил на её ровесников дворовых ребят и однокурсников, что ухаживали за ней. Самоуверенный, знающий себе цену, он с уважением относился к ней, баловал подарками. Нашел дополнительный заработок, назначил литературным редактором своей газеты «Наше здоровье», которая выходила нерегулярно, состояла, в основном, из перепечаток, и не отрывала от основной работы. Подарил дорогую игрушку — переносной телефон сотовой связи. В то время их имели только директор издательства и Скворцов — Председатель телерадиокомитета. Позже передал во временное пользование почти новые «Жигули». Несмотря на свою постоянную занятость, обучил навыкам практической езды, заставил окончить водительские курсы.

Дома у Галлы, когда узнали, что у дочери появилась машина, разразился скандал, едва не закончившийся её изгнанием. Мать с отцом долго не могли смириться, что дочь на содержании у богатого «нового русского».

Семен у Геллы не первый мужчина, и она без колебаний отдалась ему вовремя одной из командировок. Потребуй Гелла развода, Семен, возможно, развелся бы с Аллой, но она не спешила. «Все должно исходить от него, — сказала себе. Время покажет, как быть дальше». Пока и так все шло хорошо.

— Я правильно понял, Болдин хочет посоветоваться с нами? — спросил Вадим.

— Мы еще от Ельцинских выборов не передохнули. — Алексей обратился к Вадиму. — Ты что-нибудь слышал об очередных выборах? — Вадим покачал головой. — Болдин три раза передумает, когда вспомнит, как проходили последние выборы Ельцина или Собчака в Питере, с кем предстоит бороться.

— Меня попросил помочь встретиться с вами. Ему необходимы единомышленники, доверенные лица, советники, имиджмейкеры. Семен Николаевич приглашает обсудить возможности сотрудничества.

— Какая честь! В ресторан? В клуб? — спросил

Алексей.

— В баню не пойдем, — прибавил Вадим.

— Причем баня? На квартиру приглашает. Послезавтра, я проведу обзор газет, и отвезу вас к нему.

— Я пока не слышал, что надвигаются очередные выборы. Кого еще Болдин приглашает? Побороться с нынешним мэром для нас дело чести, выражаясь высоким слогом. Но если надеется, примем участие в каких — то махинациях, зря. Своим именем дорожу. Вадима вся область в лицо знает. Портить свои реноме, ни за какие деньги не станем, так, Вадим?

— Будем думать, — согласился Вадим, — пока ничего не обещаю.

— Вы не знаете Семена Николаевича! Он очень порядочный. Подумайте, — нетерпеливо перебила Гелла. — Хорошо заплатит. Соглашайтесь!

— Торопишься? Иди. Мы с Алексеем подумаем. Сейчас не мешай, должны послушать, что вещает старая карга, как ты её назвала.

— Не долго думайте, Болдин ждет послезавтра в семь тридцать. До послезавтра! — махнула рукой, хлопнула дверью, и побежала.

— Мне кажется, он не очень понимает, что такое современные выборные технологии, если приглашает советоваться провинциальных журналистов. Ему нужны опытные политтехнологи. И деньги… Много денег. Тысячи, а может и миллионы, — вернулся к предложению Геллы Алексей.

— Не в Государственную Думу собирается, а в мэры провинциального города, — заметил Вадим. — К тому же, имеет опыт участия в выборах областной Думы. Мы, знакомые с областными проблемами, можем быть полезны. Встретиться, пообщаться, конечно, можно. Не каждый день нас приглашают миллионеры.

— Слушай! — осенило Алексея. — Удача плывет в руки! Он оплатит издание нашей книги!

— Не знаем, что от нас ждет. Предложит каждый день себя любимого показывать.

— Не дурак, мозолить глаза зрителям. Пожелает часто мелькать — заплатит за эфир. Скворцов не откажет, и Анисимова не послушается.

Участие в выборных кампаниях для друзей дело знакомое. Начиная с первых альтернативных выборов давало выход фантазиям, приносило приличный приработок. Но с каждым разом выборы принимали все более скандальный характер. Участие в выборной вакханалии не прибавляло авторитета членам команды её участников.

Болдин — местный Брынцалов собирается в мэры

Гелла привезла Вадима с Алексеем к подъезду, поднялась с ними на этаж и позвонила. За дверью послышалось движение, посмотрели в глазок и, узнав Геллу, дверь открыли. Встретил гостей здоровенный детина, каких принято называть шкафом, с традиционной короткой стрижкой, в приличной упаковке — черном шикарном костюме и белой рубашке с галстуком, сдавливающим бычью шею.

— Принимай гостей, Коля, — сказала Гелла, и повернулась к выходу.

— А ты? Бросаешь одних, — успел проговорить Алексей, охранник уже запирал дверь.

— Разговор мужской, — проговорил шкаф и повел парней в гостиную. Навстречу вышел Болдин и моложавый мужчина, лет пятидесяти, еврейской наружности, протянул руку.

— Рад познакомиться. С вами, Вадим, встречались, теперь имею честь принять у себя. — Пожав руку Вадиму, протянул руку Алексею. — Семен Николаевич Болдин. — Вы Алексей Дмитриевич. Гелла представила вас, как самого талантливого режиссера не только губернского, а всего отечественного телевидения.

— Сочинила, — ответил Алексей, улыбнувшись.

— Все примерно одного возраста и, если не возражаете, давайте без отчеств, и на «ты», — предложил Семен, ребята согласились. — Мой первый зам и помощник — экономический мозг фирмы — Зиновий

Кацман.

Экономист пожал гостям руки. Семен пригласил всех сесть.

— Что будете пить? Виски, джин, сок.

— Мне соку, — сказал Вадим.

— А пива можно?

— Конечно.

Семен открыл бар — холодильник, достал банки с соком и пивом, передал гостям.

— Скоро будет обед. Вы прямо с работы, думаю, не возражаете перекусить. За обедом и поговорим. Вика постаралась к нашей встрече.

Пока пили сок и пиво, осмотрели комнату. Сервант с недорогой посудой, бар — холодильник, музыкальный центр, телевизор с видеомагнитофоном, огромный овальный стол в центре комнаты, два кресла, в которых они сидели, несколько стульев. Охранника в комнате не было, панибратства здесь не допускали.

Семен с Зиновием придвинули свои стулья поближе к гостям.

— Скромная обстановка? — спросил Семен, заметив оценивающие взгляды гостей. — Я здесь не живу. Квартиру снимаю для деловых встреч. — Подумав, улыбнулся и прибавил. — И для свиданий. Все это не существенно, впрочем. Гелла говорила, хочу пригласить вас в свою команду в избирательной кампании?

— Сказала. Не совсем представляем свои роли. Выборы еще не назначили и состоятся ли в этом году, вопрос, — начал Вадим разговор, ради которого пришли.

Выборы в первые годы перестройки сыпались друг за другом, и наибольшее число заявок на рекламные видеоролики поступали на государственные каналы, к профессионалам. Участвуя в съемках выборных роликов, Алексей и Вадим набили руку. Работа нравилась возможностью безгранично фантазировать. Но одно дело придумывать и снимать рекламные сюжеты, и совсем другое участие в команде.

— Слышал, из любого будничного события, сумеешь создать художественное полотно, — обратился Болдин к Алексею.

— Короче, если не очень красиво выразиться, из говна сделать конфетку, — подал голос, молчавший, Зиновий. — В этом нам видится роль режиссера.

Алексей рассмеялся.

— Очень образно определили мою роль. Но если событие, факт, действительно говно, я ничего не сделаю.

— Зиновий имел в виду роль режиссера в общем проведении кампании. Режиссер может оказать неоценимую услугу. Полезнее, чем рекомендации политических имиджмейкеров, — поддержал Зиновия Вадим. — Ты понадобишься при публичных выступлениях, в киносъемках.

В этот момент дверь в комнату бесшумно открылась, и симпатичная девушка вкатила сервировочный столик, заставленный десятком тарелочек с закусками. У наших парней, при виде экстравагантной одежды вошедшей, челюсти отвисли от изумления. На девушке только спереди был легкий фартучек, белые перчатки, на ногах туфли на высоком каблуке. Больше ничего, заметили они, когда служанка повернулась. Она, не обращая ни на кого внимания, переставила тарелки на стол и медленно укатила столик, сверкая голой попой. Двигалась торжественно, величаво несла чистую, без единой родинки, ровную спину, узкую талию, медленно переставляла ноги.

«Такой крале место на подиуме стриптиз — клуба, если не в престижном Доме моделей, а не в прислугах. Любопытно, чем привлек Семен», — подумал Алексей, заинтригованный девушкой нувориша. Как и Вадим, он бывал в разных домах, и у раскрепощенной богемы, и у новых русских, но голой служанки, прислуживающей за столом, встречать не довелось. Заметив смущение гостей, Семен пояснил.

— Ей так удобнее. Поверьте, не моя прихоть. Вероника сама предложила такую форму. Не подумайте, желаю похвастать перед гостями. Как пишут, в модных журналах, голая прислуга — крик моды.

— А как быть мужикам, которые не могут не возбудиться, увидев её? –нарушил затянувшуюся паузу Вадим.

— Учиться контролировать свои инстинкты.

— Удивили, Семен Николаевич, удивили! О причудах новых русских наслышан, но, чтобы прислуга ходила нагишом! — оправившись от шока, заговорил Алексей. — Будущего мэра не украсит. И электорат не поймет, если пронюхает.

— Во — первых, себя к новым русским не причисляю, потом, Вероника не вечно будет у меня. Помните, как совсем недавно мы негодовали по поводу живой рекламы на загнивающем Западе? До чего надо довести человека, чтобы согласился стать ходячей рекламой, облачившись в маскарадный костюм обезьяны или медведя, кричали партийные агитаторы. Сегодня, став новыми хозяевами жизни, они еще страшнее эксплуатируют тех, кого не так давно учили «кодексу строителя коммунизма». Я не уговаривал Веронику. Вы любуетесь мраморными статуями великолепных созданий в музеях, парках Версаля, в Эрмитаже. Воспринимаете нормально. Почему я дома не могу созерцать живую красоту?

— Извините, Семен, за откровенность, вы не голубой? — не выдержал Вадим.

— Нормальной ориентации. Самый настоящий мужик. Жена молодая, любовница прелестная. Сколько людей до вас в доме перебывало, никому в голову не пришло спросить.

Вероника, как звали служанку, тем временем вкатила еще раз столик с закусками и знаками пригласила Семена к столу. Встретившись с ней взглядом, Алексей улыбнулся, подумал, пообщаться бы, вызвать на откровенный разговор. Сюжет для новеллы прелюбопытный получится.

Вероника на улыбку не ответила.

Стол ломился от разнообразных закусок и салатов. Черная и красная икра, семга, балык, мясной рулет, разные овощи.

— Будет еще горячее, — заметил Зиновий и принялся разливать водку. — Мы с Семеном обратили внимание, программы вашего дуэта всегда интересно выстроены драматургически. Умеете навязывать свою точку зрения, действуя не в лоб. Важное достоинство в пропагандистской кампании. Надеюсь, работая с нами, придумаете массу гэгов, как ваши коллеги кинематографисты, называют прием ошарашить зрителя или слушателя. Для раскрутки Семена, необходимо придумать неожиданное начало и уже в развитие разные популистские акции.

— Некоторая скандальность в ходе избирательной кампании не повредит, считаю, — прибавил Семен.

— В любом случае должно остаться уважение к избирателю, — заметил Вадим.

— За знакомство и будущее содружество, — предложил Семен. Все выпили и принялись за еду. — На первый этап раскрутки мы решили не приглашать московских или питерских профессионалов, а взять своих, хорошо знающих специфику города и менталитет жителей. Опыт, участие в выборах в Областное Законодательное собрание, показал, приезжие «технологи — профессионалы» учились по тем же источникам и рекомендациям, которые может прочитать каждый. Создавали их еще во времена первых в стране выборов, по зарубежным лекалам. Успех обеспечат только нестандартные шаги, которым книги не научат.

— Не переоцениваете вы наши таланты и возможности? — остановил Семена Алексей.

— Думаю, нет. Мы с женой и Зиновием, давно присматриваемся к местным журналистам, советовались с друзьями, которые чаще смотрят телевизор. В подготовительный период, думаю, предложить вам по тысяче баксов в месяц, устроит? Плюс на дополнительные расходы, когда потребуются, — заключил будущий кандидат в мэры.

Друзья переглянулись. Таких гонораров не ожидали. На эти деньги можно будет издать не одну книжку, было бы что издавать. Они знали, в столице журналистам платят в десять раз больше, но за сомнительные услуги. Ничего, что расходится с моралью, им пока не предложили.

— Считаю, гонорар достойный, — проговорил Алексей. — Как я понимаю, Вадим будет придумывать и отвечать за тексты, содержание выступлений, а за мной картинка, то есть твой внешний вид, имидж в кадре и на улице, на встречах с электоратом.

— В принципе, так.

— Начнем тогда с будущего пресс-релиза вашей деятельности, — приступил к делу Вадим. — Для начала нам необходимо знать вашу подробную биографию, научную деятельность, как оказались в бизнесе. Это для нас, как говорится, для внутреннего потребления, а не для печати.

— Нам расскажете все откровенно, как на исповеди, а мы с Вадимом откорректируем, что стоит знать будущим избирателям, что оставить в тени, — поддержал товарища Алексей.

— Договорились же говорить «ты», — заметил Семен.

— Главное, откровенно, как на духу, — не обратив внимания на реплику Болдина, продолжал Алексей. — Мы, как исповедники, должны знать все твои слабые места, на которые обрушатся конкуренты, раскопав что — то. А уж биографию твою и связи, проанализируют с лупой, будь уверен. Мы должны будем подготовить убедительный ответ на любой выпад.

Семен согласился и обещал снова встретиться для беседы — исповеди, а пока за итальянским вермутом и холодными закусками, в ожидании горячего блюда, журналисты развернули свою программу на первый этап.

В новостях Семен даст интервью о новых отечественных препаратах, которые появились на прилавках аптек. Не как рекламу, а добрый совет специалиста, беспокоящегося за кошельки сограждан. С Вадимом подумают о проблемном выступлении. Зиновий поможет привлечь внимание областной прессы. Предложили прибавить еще в команду своего приятеля Сергея Волкова из «Приволжской правды».

— В газетах есть свои люди, — сказал Зиновий. — Сережу, кстати, имел в виду. Приглашу обязательно. Газетчики вместе с вами должны будут организовать статью Болдина о бездарности местной администрации.

Вадим с Алексеем согласились, наступление на Анисимова необходимо начать, не ожидая открытия выборной кампании. Любые недостатки в решении городских проблем легко связать с деятельностью администрации и лично мэра.

— Вызовем отклики читателей на публикации газет, наши сюжеты. Затем, комментируя письма читателей, высказывания телезрителей, Болдин расскажет, что следует сделать для улучшения жизни простых людей, будь у него в руках власть. О планах выдвижения в мэры до поры до времени — ни слова.

— Семен подарит лекарства детскому дому. Этот момент покажем по ТВ, коллеги осветят в газетах. Затем помощь пенсионерке. Следует устроить бесплатный обед для бездомных.

— Надо будет уговорить владельцев рекламных биллбордов и постеров, в многолюдных местах, временно продать их нам. До официального открытия кампании заполним их социальными плакатами, картинами с короткими текстовками типа «Люби свой город!», «Оставь дома плохое настроение!», «Позвони родителям!» и другими, над которыми следует подумать. С открытием избирательной кампании, заменим портретами Семена и его программой. Когда команды других кандидатов увидят, популярные рекламные точки окажутся в наших руках.

— Завтра же займусь этим, — согласился Семен.

Алексей предложил немедленно изменить прическу, отрастить волосы, сменить «Хаммер» на более дешевую машину. Сократить посещение ночных клубов, обязательно появляться на всех театральных премьерах, где телевидение лишний раз покажет ненароком, а где-то, как у рядового зрителя возьмут интервью.

Семен с восторгом встретил программу ребят.

— Признаться, не ожидал. Экспромтом предложили столько идей, которые мне и в голову не приходили.

Все замечательно!

Подняли бокалы за претворение планов в жизнь. Менять «Хаммер» Семен категорически отказался, хотя и признал довод убедительным. Пообещал изменить прическу, посещать премьеры и вернисажи. В общих чертах предварительный план кампании и первые наметки выхода Семена в люди, сложились. Ничего, что нарушало бы нравственные устои журналистов, в эти планы не входило

Хореографическая студия Майи

В обеденное время, когда Вадим собирался в столовую, зазвонил городской телефон. Какая-то внутренняя сила заставила поднять трубку. Предчувствие не обмануло. Звонила Майя.

— Вадик, привет!

— Привет, любимая! Здравствуй, моё солнышко!

— Хочу воспользоваться знакомством на телевидении. Можно к тебе с личной просьбой?

— Конечно! Любопытно. Никогда ни о чем не просила.

Майя рассказала, что дирекция Дома культуры, где ведет хореографическую студию, намерена закрыть её, как не рентабельную, или родителям в втрое повысить плату. От имени родителей просила повлиять на руководство ДК или завком машиностроительного завода, поискать другой вариант.

— Не представляешь, какие талантливые ребятишки у нас занимаются! В основном дети заводчан. Жаль, если закроют студию.

Работа в студии позволяла Майе чувствовать принадлежность к балету, приобщая детей к искусству, которому отдала больше двадцати лет. Подающих надежды детишек удавалось пристраивать в студию при театре. Они уже появляются в массовках, и наверняка, свяжут жизнь с балетом.

— Я пришлю группу, снимем занятие студии, ты расскажешь о проблемах.

— Без меня нельзя? Корреспондент все объяснит.

— Должна сама. Убедительнее. Начальство и зрители тебя помнят, любят. Расскажешь, обратишься к руководству завода, к спонсорам.

— На завод десять раз обращались и я, и директор ДК. Никакой реакции.

— Вечером приедешь, помогу составить короткий и емкий текст, завтра скажешь на камеру.

— Что сказать, соображу, и приехать постараюсь. — Майя помолчала. — Но не текст писать. Соскучилась.

— Я еще больше. С утра собирался позвонить, да постоянно отвлекают. Хорошо, что позвонила.

— Вчера была у тебя и успела соскучиться. Целую.

— Я еще крепче, — успел сказать Вадим, в трубке пошли гудки. — Он положил трубку, подумал, и набрал телефон председателя завкома машиностроительного завода. Тот узнал Вадима по голосу.

— Здравствуйте, Вадим Константинович, рад слышать. Забыли нас. Когда в последний раз были на заводе?

— На прошлой неделе прошел сюжет о ваших контактах с немцами.

— Только сенсации да иностранцы нынче интересуют. Вспомни старые добрые времена, я еще начальником цеха был, ты приезжал, и мы ходили по цеху, знакомились с людьми, говорили о заводских проблемах. Снимал очерки о передовых рабочих.

— Не только. О людях у станка, на колхозной ферме, за штурвалом авиалайнера. Скучаю по дням, когда большую часть времени проводил на заводах и строительных площадках, а не на презентациях, пресс — конференциях и в кабинетах. Всё изменилось в средствах массовой информации. Вот и показываем мексиканские сериалы, а не заводскую жизнь. Экономике уделяли внимания много, а оказалась она несостоятельной, раз так легко рассыпалась. Леонид Александрович, я ведь с проблемой, с жалобой, как раньше называлось.

— С жалобой? Давно журналисты не обращаются в завком. Даже за льготными путевками, которые теперь на вес золота.

— Леонид Александрович, помогите хореографической студии вашего Дворца культуры. Талантливые дети занимаются. Будущие народные артисты, а директор собирается закрыть. Не рентабельная.

— Знал бы, каким тяжелым бременем на заводском бюджете висит ДК! Как ни уговариваем город забрать у нас Дворец, — не берут, и продать не позволяют. Фойе и коридоры сдаем торгашам, и все равно концы с концами не сводим. Приходится сокращать студии, кружки, увольнять воспитателей и педагогов.

— Леонид Александрович, вы ведь любите балет!

— Решил, больше, чем студию юных художников или кружок авиамоделирования? Денег ни на что нет. Будем решать. Балетная студия волнует, зазноба руководит ею? Завтра у меня разговор с Генеральным, снова подниму тему.

— Можно успокоить родителей студийцев, не закроете?

— Постараюсь убедить Совет Директоров оставить детские секции хотя бы до летних каникул.

Вадим, довольный ответом председателя завкома, сразу же перезвонил обрадовать Майю, предупредил, что завтрашнее интервью все же нужно сделать для подкрепления позиции.

Анисимов — действующий мэр Приволжска

Мэр вторую неделю отсутствовал в городе. Отдыхал, или находился в служебной командировке за границей. Так часто ездил за рубеж, что горожане не всегда знали — в городе или в отъезде. Официально о приближающихся выборах вслух не говорилось, Зиновий узнал, что во властных кругах поговаривали, после очередного возвращения, Дума примет решение о начале избирательной кампании. Пребывание Анисимова на посту градоначальника приближается к концу. Пойдет ли он на новый срок, пока не решил. Из замов на его место никто не метит. Из областной администрации тоже высовываться никто не собирается. Появились слухи, не прочь занять место мэра Андрей Борисович Никонов, бывший директор нефтеперерабатывающего завода, подвизающийся в «Газпроме» в Москве, и местный молодой бизнесмен Лукин.

Телевизионщики, взявшиеся помогать Болдину, пока собирали досье на Анисимова и окружение, от кого можно ожидать неприятностей. Из газетчиков официально на Болдина работал один Сергей Волков. Он контактировал еще с несколькими журналистами, не обремененными высокими моральными принципами. Их пока не посвящали на кого работают.

Тем временем Анисимов, возвратившись из командировки, собрал в Доме журналиста пресс-конференцию.

Пока телевизионщики устанавливали свет и микрофоны, руководительница пресс-центра городской администрации Галина Скоробогатова сообщила собравшимся, что поездка выдалась удачной и подтолкнула Анисимова принять, наконец, решение — выдвинуться на следующий срок.

— Уверены, избиратели поддержат? — спросил ктото из газетчиков.

— Если не он, то кто? Кто продолжит преобразования, начатые Владимиром Антоновичем? «Коней на переправе не меняют», — самоуверенно заметила пресс-секретарь мэра. — Надеется, поддержите его.

Дверь позади стола президиума открылась, в зал вошел Анисимов, сел рядом со Скоробогатовой. Народ в зале зашелестел бумагами, кто-то бросился к столу устанавливать диктофоны.

— Уже рассказала! Я же просил! — негромко выговорил он Галине, услышав последние слова о своем решении, и обратился к журналистам:

— Рад видеть знакомые лица, здравствуйте! Вначале, если согласны, расскажу о цели и результатах поездки, затем отвечу на вопросы.

Анисимов перечислил немецкие города, фирмы, с представителями которых встречался, назвал цифры, ожидаемых инвестиций, сообщил о предстоящем визите бизнесменов из Франкфурта и Берлина. Пригретые мэром журналисты посыпали вопросами общего содержания, и, Анисимов, довольный собою, отвечал. Все шло чинно, в заведенных обычаях. Скоробогатова представляла журналиста, задавался традиционный вопрос, и мэр охотно отвечал. Но вот корреспондент коммерческой радиостанции спросил, а считал ли Анисимов, какой это по счету его визит за рубеж. Мэр на секунду смутился, затем ответил, что не помнит — седьмой или восьмой в этом году. Итоги каждой поездки — выгодные контракты и инвестиции.

— Задавайте, пожалуйста, вопросы по существу, — вступилась за шефа Галина.

— По существу, — поднялся корреспондент телестудии «Аврора» Гриша Балаян. — Новые инвестиции хорошо, почему нет реальной отдачи от них? Пятый год идет строительство онкологического центра, а дальше третьего этажа не продвинулись. Планировали сдать еще два года назад. Немцы обещали помочь с реконструкцией трамвайного депо, — результатов не видно.

— Балаян, задавай вопрос, а не комментируй, — воскликнула Галина.

— Что касается онкологического центра, — там просели фундаменты. Геологические изыскания проводились в большой спешке. Пришлось переделать огромный объем работ, отпущенных средств, естественно, не хватило. Работы возобновились и через два года онкоцентр сдадим. Трамваи ремонтируются, идет реконструкция путей. Повода для пессимизма не вижу, — ответил мэр.

— Город набрал долгов, — двум поколениям не рассчитаться! — оставил за собой последнее слово Балаян.

— Больше долгов — больше уверенности, Москва спишет. Ельцин позволил брать займы у иностранцев, не советуясь с центром, — с места громко заметила Хворостова со второго Государственного телеканала.

— Не мешай! — толкнула Хворостову в бок коллега из городской газеты.

— Не займы, а инвестиции, — ответила Галина, с подсказки Анисимова. Он внимательно посмотрел на девушку, шепотом спросил Галины кто это.

— Владимир Антонович, а что из нашей продукции предложили немцам? — спросил Сергей Волков из «Приволжской правды».

— Немецкий рынок перенасыщен и все же удалось заключить контракты на покупку нескольких видов продукции нашего ликёро — водочного комбината и фосфорные химические удобрения. Правда, немцы еще доведут их до своего стандарта. Со мной ездили представители нескольких промышленных компаний, подписаны договоры о намерениях, продолжатся контакты между родственными предприятиями. Считаю, поездка окупила себя.

— Ваша пресс — секретарь заявила, вы собираетесь баллотироваться в мэры на следующий срок, это правда? — спросил кто-то.

Анисимов улыбнулся.

— Человек предполагает, Бог располагает. Не будем пока поднимать эту тему. Время покажет.

— Но вы не исключаете?

— Сегодня преждевременно говорить. Отложим тему, — сказал мэр, и поднялся. — И, пожалуйста, сегодня ни о выборах, ни о моем участии ничего не пишите. — Грозно посмотрел на Скоробогатову и взглядом показал «пошли»! Сам быстро юркнул в дверь позади президиума, лишив журналистов обычной возможности пообщаться в более непринужденной обстановке. За Анисимовым спешно покинула конференц-зал и Скоробогатова, предоставив оставшимся обсуждать, накажет ли её Анисимов за излишнюю откровенность.

Как журналистка, Галина Скоробогатова слаба, но в организации всевозможных кампаний, починов и умении угодить начальству, равных ей не сыскать. Скворцов заметил ее в многотиражке на комбинате, где был секретарем парткома, взял с собой в горком. Считали её его любовницей, теперь считают Анисимова. В горкоме Галина научилась писать доклады, вполне удовлетворяющие партийным требованиям. Вместе с шефом перешла на телевидение, он назначил её старшим редактором отдела пропаганды. Вскоре, избрали секретарем партийной организации телерадиокомитета, и Скоробогатова занялась всевозможными конфликтами и персональными делами, часто возникавшими её же усилиями. Как старший редактор, портила нервы трем своим подчиненным редакторам, никаких ярких передач не сделала. Любила красоваться в кадре, беседуя с представителями власти, заводила нужные знакомства. Подружилась с замом председателями горисполкома Володей Анисимовым. Вскоре он стал мэром. С началом Перестройки при каждой мало-мальски серьезной организации стало модой открывать, не известные раньше, пресс-службы и центры по связям с общественностью. Анисимов пригласил Галину возглавить пресс — центр. Она с радостью приняла приглашение, понимая, на телевидении наступают новые времена и одной преданности Председателю мало. Необходим талант, умение хорошо писать, умно говорить в кадре.

Больше всех осталась недовольна пресс — конференцией Люда Хворостова. Вихров просил записать с мэром эксклюзив о поездке в Германию или уговорить приехать в студию. Люда попросила помощи у Галины, та сослалась на занятость Анисимова, и к нему не допустила.

Сенсацией в вечернем выпуске новостей Хворостова сделала решение мэра остаться градоначальником еще срок. Сюжет в эфире еще не закончился, как в квартире Председателя телекомпании раздался звонок из Администрации.

— Будете говорить с Владимиром Антоновичем, — предупредил мужской голос, Скворцов узнал помощника.

— Георгий Петрович, откуда информация, что собираюсь выдвигаться на следующий срок? Было официальное заявление? Присылаешь девчонок, они и несут отсебятину.

Скворцов пытался оправдаться.

— Доверились молодой журналистке. — Да бы умерить гнев начальства, польстил мэру. — Народ будет приветствовать такое решение, Владимир Антонович! — Последнее смягчило гнев Анисимова, и он более миролюбиво заметил: — Всему свое время. Журналистку накажи, и больше ко мне не посылай! — Не попрощавшись, положил трубку.

Утром, заплаканная Людмила пришла в кабинет Вадима.

— Вадим Константинович, что делается! Я рассказала все, как было, сослалась на Скоробогатову, а Скворцов — выговор за искажение фактов.

— Объяснил, за что?

— Кто, Скворцов? Уехал в областную Администрацию. Приказ на Доске увидела.

Вадим был уже в курсе, и в душе клял слабохарактерного Председателя, подобострастно поспешившего оправдаться перед начальством. Пообещал Людмиле поговорить со Скворцовым, успокоил, приказ лишь для отвода глаз, через день о нем забудут. В компенсацию, невинно пострадавшей, подготовит приказ — благодарность за ближайший ответственный сюжет. Ушла Хворостова успокоенной, так и не поняв, за что наказали. В своем репортаже ссылалась на пресс — секретаря. Вадим набрал номер сотового телефона Болдина и рассказал ему.

— Был уверен, Анисимов не уйдет. Заставим отчитаться за все не выполненные обещания! За состояние городского хозяйства, коррупцию чиновников и отсутствие четкой перспективы развития города.

После обеда, как Председатель появился на студии, Вадим зашел выяснить, на каком основании объявлен выговор Хворостовой.

— Переврала факты. Владимир Антонович еще не заявлял о своем желании выдвинуться на следующий срок.

— Вы смотрели эфир? Сказано было, заявила это пресс-секретарь Анисимова, уважаемая вами Скоробогатова. Сам он ответил уклончиво.

Скворцов программу не смотрел, но поторопился отреагировать. Если в Москве и Ленинграде, с перестройкой, приходом к власти Ельцина, журналисты получили большую свободу и независимость, то в провинциальном Приволжске ничего не изменилось. По - прежнему действовала строгая вертикаль власти, подобострастное заискивание перед вышестоящими.

— Вместо того чтобы похвалить корреспондентку за находчивость, наказываете ее. Георгий Петрович, отмените приказ, если не хотите совсем потерять уважение коллектива.

— Ты не указывай мне! Совсем распустились. Тебе нечего делать? Иди, я разберусь.

Когда Вадим ушел, Скворцов вызвал секретаря и поручил снять с Доски последний приказ.

Анна Жукова

Третий, после отпуска, день, как и первые, пролетел незаметно. Анна соскучилась по работе, и теперь с радостью выезжала на все съемки. Работа в редакции информации нравилась. Каждый день новые встречи, события, знакомства. Ни в какой другой редакции нет подобного круга общения и знакомств. Директора, начальники, депутаты, администрация — все знакомы. За время работы на студии телевидения, со многими успела пообщаться не раз. Съемки, интервью, просто встречи на городских и областных мероприятиях — всё приносило ощущение причастности к жизни большого города, гордость за свою профессию.

Часть отпуска Анна использовала в мае и отдохнула по путевке в Испании. Перед началом бархатного сезона подруга пригласила развеяться в Крым, и она с радостью согласилась. Не пропадать же оставшимся от отпуска дням! За две недели, проведенные у моря, Анна посвежела, загорела и теперь была полна энергии и новых идей.

Предложение главного зайти в конце рабочего дня, обсудить новое задание заинтриговало. Первые дни работы на студии Анна была влюблена в него. Вихров тогда был старшим редактором информации, она у него в подчинении. Он лет на десять старше и выглядел, каким в её представлении, и должен быть телевизионный журналист. Высокий, стройный красавец с темными, лучившимися улыбкой глазами, веселый и остроумный собеседник. Несмотря на разницу в возрасте, сразу предложил называть себя просто Вадимом. В Университете ей было все равно где в будущем работать, общение с Вадимом окончательно заставило сделать выбор и полюбить телевидение.

Они сидели в одном кабинете. Общались постоянно. Вадим правил ее сюжеты, учил практическим навыкам, которые не дал университет. Привил любовь к живому эфиру. Видел в ней коллегу и не замечал молодую женщину. Анна пыталась увлечь, обратить на себя внимание, но старший редактор не понимал ее призывных взглядов, или не хотел понимать. Потом догадалась, не зачем ему связываться с молоденькой журналисткой, когда за ним ухлестывают первые красавицы телевидения — дикторы, режиссеры, известные в городе актрисы. Он пользовался их благосклонностью. Позже Анна увлеклась сверстником из музыкальной редакции Игорем, его сменил телеоператор Артем, появились новые друзья, поклонники. Безответная увлеченность Вадимом прошла. Относился он к ней хорошо, всегда пошутит, скажет комплимент, спросит о поклонниках. Подобные комплименты, правда, отпускал и другим молодым коллегам.

С тех пор прошло много времени. В этом апреле студия телевидения отмечала очередной юбилей. В главном павильоне устроили грандиозный фуршет с выпивкой и танцами. Она, и Вадим — теперь главный редактор студии, изрядно выпив, танцевали, целовались и, случайно получилось, –оказались у него в кабинете. Как развивались события дальше, вспоминается смутно, там, на столе, она отдалась Вадиму.

Минутная слабость продолжения не получила. Ктото должен был сделать первый шаг. Главный держал себя, словно ничего не произошло. Сама Анна не могла напомнить, и зачем? На пересуды всей студии стать любовницей? Замуж не возьмет, а если бы и предложил, Анна не считала себя готовой к семейной жизни. Не нагулялась. Решила, пусть считает этот вечер случайным происшествием, в котором виноваты оба. Относился Вадим к ней по-прежнему, как и к остальным четырем сотрудникам информации, не выделял. Со всеми мягкий и добрый, никогда не повышал голоса, даже когда кто-то из репортеров совершал явный промах. Не терпел только обмана и в серьезных делах оставался принципиальным. На её памяти по настоянию Вадима, уволили сотрудника, выдавшего в эфир явную ложь. Очень уважительно относился к профессии репортера. Свою работу, телевидение любил фанатично.

С памятного вечера минуло достаточно времени. «Какова цель сегодняшнего приглашения задержаться — собирается предложить необычное задание»? Просматривая в видеомонтажной снятые материалы, Анна ловила себя на мысли, что продолжает гадать, что за задание. Обычно с разными идеями Вадим приходит в редакцию и предлагает желающему взяться. Анна настрочила текст к закадровому комментарию диктора и посмотрела на часы. Четыре. До репетиции можно успеть поговорить. Позвонила по внутреннему телефону.

— Вадим Константинович, просили зайти во второй половине дня.

— Лучше, после репетиции, — ответил он, после короткой паузы. — Никто не помешает, все спокойно обсудим.

«Никто не помешает» еще больше заинтриговало Анну. Чтобы не терять время, она открыла завтрашнюю страничку календаря выбрать, какие из намеченных съемок застолбить за собой. Встреча с известным московским экономистом, прием в областной администрации немецкой делегации из города — побратима, встреча однокурсников в индустриальном, посещение немецкой делегацией пригородного животноводческого комплекса. Вот от чего надо отбояриться! Потом неделю запах коровника будет преследовать! Открытие юбилейной выставки местного художника Крылова. Последний прогон новой пьесы в драмтеатре. В редакции кроме нее еще одна молодая женщина — Люда Хворостова, и двое парней. Никто из них добровольно не откажется от красивых сюжетов в её пользу. Томиться два часа в администрации или ехать в село, никому не охота. Другое дело выставка или встреча однокурсников. Анна зашла к старшему редактору Леониду Петрову забить на завтра тусовку бывших студентов и выставку с театром.

— Я первая, мне выбирать.

— А кому к коровам и на встречу с экономистом? — остановил Леонид. — За отпуск отвыкла от сельской темы, свежим взглядом сделаешь репортаж. — Анна замотала головой. — В село на уборку поедешь, раз не хочешь к коровам. После обычного препирательства, Анна выговорила себе администрацию и на вторую половину дня выставку. В полглаза посмотрела на редакционном мониторе репетицию, свои сюжеты, и тут в комнату одна за другой шумно ввалились две съемочных группы. Началась обычная перепалка, обмен новостями.

— Зажала возвращение из отпуска, не прощу, — возмущенно потребовал Мишка, весельчак и балагур, главный поставщик новых анекдотов. Асс репортажа, вернулся со строительства новой станции метро.

— Проспал. Вчера распили бутылки «Нового Света» и «Черного доктора».

— Правда? — обратился он к Сашке, одновременно с ним приехавшим со съемок. Дацко кивнул.

— И даже понюхать не оставили! Запомню.

— Понюхать оставили. — Сашка полез под стол и вытащил три пустые бутылки. — Не хрена рано смываться.

Дождавшись конца репетиции, Анна отправилась к Вадиму. Главный поднялся навстречу.

— Садись. Загорела! Надеюсь, хорошо отдохнула? В Ялте?

— В Коктебеле. Подружка уговорила, двухместный номер в пансионате заказала.

— По тону не слышу, что осталась в восторге. На амурном фронте не выгорело? — спросил Вадим, улыбнувшись. Анна или Аннушка, как часто называли её, всегда нравилась ему. Сегодня на загорелом, обычно улыбающемся лице, читалась грусть.

— Прямо в точку. На амуры я и не рассчитывала. Поехала отдохнуть, развеяться, а подруга надеялась на курортный роман. — Помолчав, спросила. — Вы позвали поделиться впечатлениями об отпуске?

— Не только. Ты сегодня не в духе? Помнится, раньше мы были на «ты».

— Забыла. Вы главный редактор, начальник. После отпуска всё еще не вошла в студийную атмосферу. Собираетесь предложить срочное задание?

— Не совсем. Даже не задание, хочу предложить подзаработать на выборах.

— Не врубаюсь. Намечаются внеочередные выборы? — перебила Анна. — Только — что с большими проблемами завершили избирательную кампанию Ельцина и вновь выборы?

— Почему внеочередные? Выборы градоначальника. Полномочия Анисимова скоро истекают. Законодательное собрание в ближайшие недели объявит о начале избирательной кампании главы городской администрации. Анисимов наверняка постарается остаться еще на срок. Зная твое отношение к нему, думаю, согласишься войти в команду его соперника. — Анна насторожилась. Вадим продолжал. — Ко мне обратился Болдин, бизнесмен от фармацевтики, местный Брынцалов. Наверняка знаешь. — Анна кивнула. — Решил баллотироваться в мэры на предстоящих выборах.

Вадим объяснил, что его, с Алексеем, Болдин пригласил в свою команду начать раскрутку еще до официального открытия избирательной кампании.

— Желаешь, присоединиться к нашему дуэту? Девушка ты красивая, любишь модно одеваться, а Болдин обещает хорошо заплатить.

— Польщена. Никогда начальство не проявляло заботу о моем гардеробе. Спасибо за доверие.

— Я не как начальник, а скажем… Как человек симпатизирующий тебе. На съемки я езжу редко, по мелочам в кадре стараюсь не светиться. Ты окажешься полезной в выборной кампании Болдина.

— Мне, выходит, светиться можно? — перебила Анна.

— Имею в виду, твои сюжеты идут ежедневно, часто появляешься на экране.

— Подумать надо. .Всё будет законно, порядочно?

— Что порядочно в нашей профессии, философы так и не определили. Противозаконным тоже не собираемся заниматься. Иначе не брались бы. При случае поставлю в известность Председателя телекомпании.

Анна опять замолчала, задумалась. Улыбнувшись, спросила.

— Заговорили о выборах, вспомнила старый анекдот. На прошлых выборах рассказали. Может, знаешь. У кандидата спрашивают: почему вы решили баллотироваться в депутаты? — А вы посмотрите, что творится вокруг! Власть погрязла в роскоши, коррупции, вместо дела — одни обещания! — Собираетесь со всем этим бороться? — Ну что вы! Хочу тоже во всем этом поучаствовать!

— Не слышал. Впрочем, актуально и сегодня.

— Можно вопрос? — Вадим кивнул. — Честно, как думаешь, что двигает Болдиным, на фига ему беспокойная должность мэра? Не бедный, преуспевает в коммерции, слышала, пишет докторскую.

— Люди идут во власть решить собственные проблемы. Хорошо, когда они пересекаются с интересами общества. У Болдина, думаю, личные амбиции. Отдает себе отчет, что должность не очень хлебная и здоровья не прибавит. Искренне верит, сумеет улучшить жизнь горожан, поднять экономику, привлечь инвестиции. Девиз его «Если желаешь изменения мира — не оставайся в стороне». Привлекательно. Самому интересно залезть ему в душу, понять. Надеюсь, работая вместе, узнаем. Отказаться всегда можно. Так, как, ты с нами?

— Надо соглашаться. К зиме надеялась приодеться, за лето ни рубля не скопила, хуже — в долги влезла. — Она замолкла, все еще колеблясь. — Тронута заботой, — поднялась, подошла к Вадиму, поцеловала.

— Это лишнее. Афишировать, как понимаешь, не следует. Покопайся в старых газетах, выпиши предвыборные обещания Анисимова, посмотри, что не выполнено. Заодно фамилии прошлых соискателей найди. Кто-то опять выдвинется. Мы с Алексеем набросали кое-какой план. — Он достал папку с несколькими листками. — Познакомься, возможно, что-то родится и в твоей головке, прибавим.

— Спасибо за доверие.

— Ну и ладненько! Рабочий день окончен, можно по домам. — Вадим посмотрел на часы. — Задержал? Могу подбросить, нам, помнится, по — пути.

Анна подождала на крыльце, пока он вывел своего «жигуленка».

— Можешь вставить кассету, выбери.

Анна поставила кассету с любимой «АББА».

— Не рассказала, как провела отпуск. Неудачный роман?

— Какой роман! С кем? Со старыми пердунами, у которых песок из одного места сыплется? Молодые приезжают со своими гёрлз.

Отпуск и впрямь выдался неудачным. С самого начала она была против Коктебеля. Один коротенький роман, правда, состоялся. Закончился позорно, и вспоминать стыдно. Закадрил симпатичный моложавый поэт. Водил в ресторан Дома литераторов, возил в Ялту. Казалось, грех жаловаться, пока не дошло до постели. Садистом оказался поэт. Из любопытства она позволила себя связать, надеялась в шутку, а он серьезно, связал и принялся издеваться. Едва живая вырвалась.

Об этом романе не расскажешь.

— С Лилькой, приятельницей, с кем ездила, случилась история! Прямо для вашей с Алексеем книги!

Не поверишь! Дог пытался её изнасиловать.

— Собака?

— Огромный черный дог.

Вадим сразу вспомнил про свою с Алексеем «нетлёнку» — будущую книгу, прозванную так с легкой руки их общего друга Сергея Волкова. Незаметно доехали до дома Аннушки. У подъезда Вадим остановился, вышел, открыл перед ней дверцу.

— Какая галантность! Езжу на съемки, хоть однажды кто -то из мужиков проявил бы подобную учтивость.

— До завтра! Как-нибудь расскажешь про дога — насильника.

Вадим уже сел в машину, когда Анна вдруг решилась пригласить его.

— Торопишься, может, зайдешь? Крымское вино осталось, виноград. Машину поставь в угол у гаражей. Никто не позарится. Доскажу историю с догом, чего откладывать, забуду потом детали.

Вадим в нерешительности остановился. Понимал, сюжетом для книги вряд ли может ограничиться. В последнее свидание с Майей в очередной раз дал себе слово не отвечать на призывы женщин. «Хватит бросаться на каждую, кто позовет! Знала бы Натка, в какого ловеласа превратился скромный высоконравственный мальчик, отстаивающий идеалы единственной на всю жизнь любви»!

Аннушка не в благодарность за приглашение в выборную кампании зовет, понятно. Тоже, испытывает заложенную природой потребность в мужчине. «Подвернулся я — зовет меня. Окажись рядом другой, пригласила его. Явно намекнула, мама все еще на даче, а она скучает одна в пустой квартире. Дома, кроме застрявшей на 155 - й странице «нетлёнки» ничего интересного не ждет». Вспомнилась вечеринка, посвященная юбилею студии.

Бесконечно длинный танец с Аннушкой, после которого непонятным образом оказались у него в кабинете, целовались. Аннушка закрыла дверь на ключ и начала его раздевать, залезла на стол. Там он и познал её. Все произошло быстро, без объяснений, без предисловий. Удовлетворение получили лишь физиологическое. Оба выпивши. Анна больше, он меньше. На следующий день Вадим зашел к ней в редакцию информации обсудить сюжет с одним из редакторов. Анна не подняла головы от компьютера, хотя слышала — зашел главный редактор. Держалась, будто ничего не случилось. Решил, девчонка раскаивается в случившемся, если помнит. Позже, встретились в коридоре, можно было поговорить, Вадим не решился, она, молча, прошла мимо. «Для современной девчонки отдаться по пьяному делу рядовое событие, и не следует напоминать. Скорее всего, и не помнит, настолько была пьяна».

Он старше Анны на годы, которые в истории страны и журналистики, равны былым десятилетиям. Она не изучала теорию и практику советской печати; что такое ЛИТО, когда каждую страницу твоего будущего выступления подписывал цензор, знала понаслышке. Поведение ее ровесников, недавно закончивших университеты, Вадим часто не понимал. Они взрослели, когда уже не считалось, что в России, в отличие от СССР нет секса.

Его поколению представлялось, что все молодые журналистки, во вновь испеченных газетах и на телеканалах, постоянно сексуально озабочены. Не представляют профессию журналиста без этого, как во времена его юности, без сигареты во рту. Все они: Люда из информации, ассистентка Светлана, Гелла и Рита из «Облпресс», как доносит молва, переспали с большинством мужиков на телевидении, начиная с ровесников — осветителей, и кончая водителями. С творческими работниками, разумеется. Вадим не завязывал интрижек в студийном коллективе. Правда, когда видел встречное желание коллеги без комплексов, приятно провести вечер, нарушал обет, не отказывал себе в удовольствии пополнить список познанных женщин.

— И ты знаешь, что мы собираем любопытные истории эротического плана.

— Да вся студия знает! Наверняка и я вошла в ваши мемуары. Подружку мою сделайте героиней книги.

Поднялись на четвертый этаж, Анна открыла квартиру. Все было прибрано, блестело и готово к приему гостей. Как-то Вадим заезжал за текстом, когда она болела. Познакомился с мамашей, красивой моложавой женщиной интеллигентного вида. Она настойчиво приглашала Вадима раздеться, попить чаю.

Анна усадила Вадима на тахту, протянула пульт телевизора.

— Посмотри московские новости, я быстро.

Пока Вадим, размышляя, разглядывал комнату, Анна переоделась и вышла в домашнем ситцевом халатике, четко обрисовывающем ее формы. Узкий поясок подчеркивал талию. Деловая молодая женщина превратилась в милую домашнюю девочку, далекую от циничной профессии журналиста. Аннушка придвинула журнальный столик к тахте, на которой сидел Вадим, поставила блюдо с виноградом.

— Угощайся. В аэропорту перед вылетом, купили. Купоны украинские остались, надо было потратить.

— Привлекательнее выглядишь, чем в джинсах.

Прямо школьница.

Она засмеялась.

— Советуешь и на работу ходить в халате? Спасибо за комплимент. Ешь виноград, нечего на меня глазеть. На работе не насмотрелся?

— На студии совсем другая, не такая женственная и желанная.

Аннушка принесла початую бутылку крымского марочного портвейна, и Вадим не стал отказываться, ссылаясь, что за рулем. Появились яблоки, печения, конфеты. Аннушка достала бокалы, села, напротив.

— Более существенной еды, сожалею, нет. Подождешь, сбегаю вниз в гастроном.

— Спасибо. Пригласила попробовать крымского вина и рассказать приключения с подружкой.

— Как хочешь. Мое дело предложить.

— Начинай про подружку и дога.

Может, достать диктофон, включим? Меньше придется фантазировать. Мое имя, надеюсь, не станет фигурировать.

— Диктофон? Замечательно! Неси и включай.

Она сходил в соседнюю комнату за диктофоном.

— По — книжному говорить, или как?

— Как сумеешь.

Аннушка налила себе в бокал вина и заговорила.

Подруга Анны будущая героиня новеллы «Декамерона»

— Стояли погожие теплые дни конца августа. День обещал быть солнечным. Когда мы добрались до пляжа, по небу бежали белые пушистые облака, они недолго закрывали солнце. Для купания погода великолепная — не жарко и не мерзнешь, вылезая из теплой воды. Каждое утро небольшой частный пароходик перевозил отдыхающих из Коктебеля в небольшую, закрытую со всех сторон бухту, где самостийно организовался нудистский пляж.

— Прямо как по писанному чешешь, если и дальше так, останется расшифровать запись, вставить готовый фрагмент и назвать автора.

— Не надо. Дарю сюжет вместе с эмоциями. Пусть моим вкладом в вашу книгу будет законченная новелла. В старости, если сяду за мемуары, об одном из отпусков напомнит ваша книга.

— Поехали дальше.

— И так, нудистский пляж. Кстати, купался когда - нибудь голяком?

— Ночью на рыбалке, чтобы не мочить трусов. Особого кайфа не помню, дрожал от холода.

— Ничего не понимаешь! Неповторимое блаженство купаться без ничего, в теплой морской воде. Ощущаешь свое тело свободным, не стесненным одеждой, наслаждаешься полным слиянием с природой… Продолжаю. Добраться сюда можно лишь по морю. Организованные любители купаться, в чем мать родила, приезжали на катере, отдыхающие дикарями, из заводского поселка Орджоникидзе, добирались вплавь, обогнув не очень длинную череду скал, ограждающих бухту от полосы обычных песчаных пляжей, которые заполнял, приезжающий на лето, люд. Пройти вдоль берега по воде, даже в тапочках, мешало острое каменистое дно; три стороны пляжа охраняли отвесные голые горы из вулканических пород.

Мы уже неделю приезжали сюда с Лилькой. Здешние старожилы –несколько компаний, общались лишь между собой, играли в подкидного, еще в какие-то дурацкие игры, нас с Лилькой не замечали. Мы их не заинтересовали, или их гёрлз не решались конкурировать с нашими фигурами. Возможно, не принято знакомиться на нудистском пляже.

— Почему? Предварительно получаешь необходимую информацию. Оскорбились, никто не клеит?

— Можно и так сказать.

— Опиши подругу. Желаешь — приукрась. Кстати, её Лилей зовут?

— Веду репортаж с места события. Рассказываю, как было. Помогаю представить картину. Не роман сочиняю,

Все курортные достопримечательности мы осмотрели в прошлый, приятный, полный волнующих приключений, сезон. В этот приезд уже совершили обязательный ритуал, — посетили музей Волошина, съездили в Феодосию к Айвазовскому, сходили на пароходике к Золотым воротам. Осталась экскурсия по Карадагскому заповеднику, где побывали прошлым летом. Вечера посвящали дискотекам и ресторану в надежде закадрить симпатичного поэта или просто интеллектуала. На серьезный роман ни я, ни Лилька не рассчитывали. Приехали отдохнуть, пофлиртовать, одним словом, расслабиться. В прошлом году от мужчин не было отбоя, и мы выбирали. В этом — сплошная невезуха. И на ресторан в Доме творчества тратились, и сами проявляли инициативу, и все бестолку. Кого печатают, приезжают к морю с женами и любовницами, начинающие и неудачники сами ищут, кто бы их облагодетельствовал. В завершение вечера с милой улыбкой извиняются, что со дня на день ждут перевода с гонораром, а пока разрешают расплатиться за них.

Лиля слабо разбирается в поэзии и всё, что читали ей ночью на берегу, воспринимала с восторгом, хвалила, искренне верила, настоящим поэтам пробиться нелегко. Я же часто уличала её поклонников в плагиате, и разочаровывала подругу. Особенно, когда пытались выдать за свои творения Бальмонта, Северянина, поэтов Серебряного века, к которым, как помнишь, не равнодушна.

Подруге придумаешь другое имя, мне удобнее рассказывать, называя все своими именами. И так, Лиля. Симпатичная молодая женщина 29 лет, еще в возрасте, когда гордятся своими формами и фигурой. Сложена великолепно. Высокая, но не слишком, как современные манекенщицы, длинные ноги, талия, естественный бюст. Богом обиженные, стремятся к такому, с помощью силикона.

— Нарисовала собственный портрет!

— Есть немного. Мы во многом похожи, ухажеры порой путают. Лилька чуть выше меня и красивее. Будешь перебивать, чего-нибудь пропущу, самому придется додумывать.

— Больше не буду. Портрет описала великолепно. Зримо представил –ты.

— Так вот, у Лили свои каштановые волосы, правильный нос, карие глаза и почти всегда улыбка на лице. Кто не видел её в домашней обстановке или в институте, где раньше работала, примет за неумную пустышку — хохотушку. И ошибется. Лиля кандидат технических наук, а держит продовольственный ларек на Центральном рынке. Их НИИ распался, и жизнь заставила выживать. Родители пенсионеры, неработающий брат, приходится крутиться. Ой, наверное, зря я все это подробно описала, к происшествию никакого отношения не имеет. Ладно, перехожу к главному, вижу, утомила.

— Все нормально, продолжай. — Вадим включил диктофон на воспроизведение и, убедившись, что все записывается, вновь поставил за запись. Аннушка продолжала.

— Облака, наконец, уплыли за гору, в Феодосию, и солнце зажарило вовсю. Умиротворённая жарой, я лежала на широкой красочной подстилке с рисунком льва, которым являюсь по знаку Зодиака, читала и заснула над книжкой. Лилька на половину стояла, на половину лежала, опираясь спиной на огромный скальный обломок, отполированный прибоем, и покрытый мягкой лежанкой. Выгнувшись почти пополам, некрасиво расставила ноги, открыла всю себя солнечным лучам, и тоже задремала. Соломенная шляпа с широкими загнутыми полями, почти ковбойская, закрывала лицо и оставалась единственным, что было на ней. Лежала лицом к солнцу, открыв незагорелые бедра, и то, что обычно прикрывают фиговым листком.

— И ты так подставляла себя солнцу?

— Не перебивай! Дай, доскажу, а то пройдет вдохновение. Я уже говорила, разморенная жарой, задремала. Долго ли продолжалась приятная полудрема, потом не вспомню. Проснулась я от душераздирающего Лилькиного крика. Повернулась к ней и обомлела. Огромный черный дог, положив лапы ей на плечи, навалился, припечатав к скале. Сама она потом рассказывала: «Открыла глаза и увидела страшную черную морду, она дышала в лицо гадким перегаром и скалила зубы, самое страшное — почувствовала, как что-то острое и горячее тыкалось в бедра, пыталось попасть между ног. Ужас сковал, и первое мгновение не могла пошевелиться, закричать. Я дрожала всем телом, а собачий пенис входил в меня… Прошло сколько-то секунд, показавшиеся вечностью, прежде чем я смогла оттолкнуть пса, приподняться и заорать. Пес снова бросился на меня, встал во весь рост, опустил лапы на плечи, и едва не повалил. Я отпрянула, и когти больно прошлись по груди, животу, оставив глубокие ссадины».

Вадим снова перебил ее.

— Рассказываешь, словно сама всё испытала. Пёс на тебя набросился? Признайся.

— Ну, тебя! Не веришь, сведу с Лилькой, спросишь. В ту минуту, я никак не могла врубиться, и позже, не сразу поверила. Ну, полезла собака ласкаться, не трахать же. Посчитала, от испуга Лильке всё померещилось. Как собака может трахнуть женщину? Хотя сама видела, как пес навалился на неё. На крик сбежался народ, и пес оставил Лильку, сел на песок, продолжая демонстрироваться свои мужские достоинства в полной боевой готовности. Женщины принялись утешать Лильку, кто-то принес туалетную воду, чтобы протереть ссадины, Лилька взвыла от боли.

— Потерпи, необходимо продезинфицировать раны, — утешала ее пожилая женщина с обвисшими грудями. В другой обстановке Лилька наверняка заметила бы «только с такими прелестями на нудистский пляж», сейчас, продолжая рыдать, благодарно принимала ее заботу. Плакала Лилька от боли и позора, который, казалось ей, все видели. На самом деле в тот момент лишь один молодой мужчина высказал предположение, что пес собирался трахать ее, все остальные восприняли происшествие как нападение глупого пса. Позже, однако, все, бывшие в те минуты на пляже, сошлись во мнении, что пес, действительно пытался изнасиловать девушку.

— Чья собака, уберите пса! — кричали в ужасе голые женщины. Пес скалил зубы, рычал, когда мужики махали на него, пытаясь отогнать подальше, вращал возбужденными глазами; красный отросток меж задних лап по-прежнему продолжал победно торчать. Женщины были в ужасе, вдруг пес кинется еще на кого-нибудь. Никому не приходило в голову, что нужна особая поза, чтобы собака поимела женщину.

Лилькина поза оказалась удобной и спровоцировала пса.

Мы, все собравшиеся вокруг Лильки, не заметили, когда из воды вышла женщина в купальнике и позвала:

— Акбар! Акбар, ко мне! Только теперь отдыхающие обратили на нее внимание. Пес нехотя поднялся на зов и медленно побрел в воду. Поняла ли женщина, из-за чего переполох и, потому, поспешила удалиться, или не входило в планы находиться среди голых людей, так и осталось не выясненным. Вскоре женщина и собака поплыли к выходу из бухты и скрылись за отгораживающими скалами. Я как могла, успокаивала Лильку, а она продолжала биться в истерике:

— Хороша игра, если суют и знают куда.

— Твое напуганное воображение. Перестань думать об этом! Иначе и впрямь поверишь черте чему.

— Догадываюсь, это французский крем, польской подделки для загара, привлек псину.

— Не говори глупости.

Лишь час спустя Лилька успокоилась от страха. Я потянула ее в воду. Царапины от соленой воды защипали дикой болью, и она снова заплакала уже от боли. Ей хотелось бежать с этого проклятого пляжа, от людей, которые видели ее невольный позор. Однако пришлось ждать катер.

Вечером весь Коктебель говорил о происшествии на нудистском пляже. Хорошо, если не показывали на Лильку. Одни верили, другие спорили, что такого не может быть, потому что не может быть. Разговоры о происшествии велись за ресторанными столиками и на дискотеке. Хихикали, обсуждая происшествие, влюбленные парочки в укромных уголках ночного пляжа.

— Любопытная история! Трудно поверить, что пес пожелал женщину.

— Не веришь? Свидетельница всему! Бесспорно, пес пытался её трахнуть, а получилось бы? Поза у Лильки была удобная.

Где-то за стеной громко послышались позывные НТВ, начались ночные «Новости».

— Ого, одиннадцать! Пора, засиделся в гостях, — сказал Вадим, остановив диктофон. После внутренней борьбы, решил сдержать данное себе слово. «Как потом посмотрю в честные глаза Майи? Нет, не останусь. Всё! Хватит, коллекционировать женщин»!

— Включи диктофон, — прервала его колебания Анна. — Еще один казус с ней вышел. Второй сюжет для вашей книжки. За несколько дней до отъезда мы познакомились с начинающим московским поэтом. Признаюсь, сама положила на него глаз, но Лилька уговорила уступить, тем более, меня в тот день пытался клеить респектабельный новый русский.

— Выходит, роман был, а говоришь все неудачно.

— Не перебивай. Поэт, несколько младше Лильки, красиво ухаживал, три раза на дню покупал цветы и мороженое. В ресторане заказывал дорогого «Черного доктора» и шампанское. Говорил постоянно стихами, чем совсем покорил подругу. Их бурный роман без постели длился два дня. Когда в третий вечер поэт снова пригласил её на ночную набережную, Лилька предложила пойти к нам в номер, благо я ушла. Поэт настоял на своем — ночное море, луна и звезды, шепот волн возбуждают больше, и повел на пляж. Они нашли укромное местечко, кем-то до них заботливо отгороженное лежаками, и сели на один из них, специально приготовленный для любовных утех. «В моем возрасте, конечно, приятнее мягкая постель, — рассказывала потом Лиля. — Подобной южной романтики не испытала и решила попробовать».

Парень продолжал читать стихи, а бедная Лилька, возбуждаясь, все больше, ждала, когда же дойдет до цели. А он ласкал, целовал, продолжая читать стихи, и все не доходил до главного, все больше возбуждая её. Стихи, в конце концов, достали Лильку и, не выдержав, она спросила, не голубой ли он. Поэт удивился.

— Почему подумала? Не валю, не лезу в трусы?

В общем, парень, оказалось, после операции. Обещал наверстать упущенное позже, приехать к Лильке в Приволжск. На том и разошлись.

— Так образно, литературным слогом все представила, словно читала с листа, будто всё произошло с тобой. Готовый рассказ.

— Учусь работать без черновиков. Кстати, про собаку. Происшествие в красках расписали крымские газеты, вы будете не первыми, ничего?

— Думаешь, все читают крымские газеты? Я записываю со слов свидетеля и близкой подруги пострадавшей.

— Перед нашим отъездом, на следующую смену в пансионат приехала кухонная работница и рассказала, что в поселке Орджоникидзе, где она живет, знают даму, которая приезжает каждое лето отдыхать с собакой и трахается с ней. Местные жители засекли.

Вадим вынул кассету из диктофона.

— Готовая глава. Только знаки препинания расставить.

Анна поняла, не останется, а намекала явно, что не против. На всякий случай, провожая, спросила, не рискует ли после выпивки садиться за руль, в квартире есть свободная комната.

Бывшая жена Алексея — певица Ольга Плетнева

В те минуты, когда Вадим записывал происшествие с Аннушкиной подругой, его вспоминали в доме Майи. Пришла её подруга из театра Ольга Плетнева. Со времени работы в театре, они сохранили дружеские отношения, и Майя не пошла с мамой в гости, как собиралась. Ольга пришла посоветоваться о путевке в санаторий или дом отдыха СТД. Обсудили варианты Плёса и Мисхора. Заговорили о местных домах отдыха. Майя посоветовала отдохнуть рядом на Светлом озере, где её с Вадимом тепло принимают и рады гостям.

— Дешево и сердито. Природа вокруг — закачаешься. Если хочешь, поедем вместе, познакомлю с замечательным лесником и женой его.

Ольга улыбнулась.

— Маечка, Василия Александровича и лесной кордон я прекрасно знаю. В свое время бывала там, возможно, чаще, чем ты.

— Так в чем проблема?

— Не догадываешься?

Майя извинилась, вспомнила, бывший Ольгин муж — Алексей Одинцов. В выходные он вместе с ними часто приезжает на озеро. Иногда и не один, а с очередной пассией.

— Ты, конечно, слышала о моем романе с итальянским певцом, после которого мы с Алексеем окончательно расстались. Там, на озере впервые увидела его и потеряла голову. Вадик рассказывал, что и Натка оказалась в Италии благодаря знакомству с этим итальянцем, на том же лесном кордоне? Он помог сбежать на Запад.

Когда-то в труппе обсуждали развод Ольги. Майя помнила, что и до итальянца Ольга не отличалась скромностью в отношениях с мужчинами. Что итальянец причастен и к судьбе Вадима, не знала.

— Можно, я тебя спрошу? — Ольга кивнула. — После того, как подруга сбежала, ты уже развелась, почему не попыталась тоже уехать?

— В Италию? К кому? Для Виторио, воспитанного в католической Италии, семья священна. Он никогда не развелся бы, хоть меня любил. Натке повезло, встретила неженатого, и увлеклась. Я не одобряю ее. Считаю, сглупила, уехав в чужую страну, оставила Вадима… Он долго переживал предательство, пока не привязался к тебе. Выходи за него. Кончай копаться в прошлом. Второго такого мужчину не встретишь! Не обращай внимания на его поведение и показной цинизм. В душе чистый ребенок. Как ты. Сама бы за него пошла, да не возьмет.

О романах Вадима Майя теперь наслышана. Может, и не знала бы, но, когда у них завязался роман, Елена, коллега по СТД, считала долгом держать её в курсе светских сплетен.

— Вадим ищет похожую на Натку. А найти второго человека, полностью соответствующего первой любви нелегко, если вообще возможно. Одинцов был у меня первый, не представляешь, как я его любила! Однажды в театре совершила глупость, уступила минутному влечению. Потом еще раз и пошло — поехало. Думала, Лешка не узнает, от меня не убудет, почему не наслаждаться жизнью, пока молода. Вот и осталась одна. Лешку по-прежнему люблю. Думаю, он тоже любит, не хочет признаться себе, и как Вадим меняет женщин. Какое-то время надеялась, Лешка простит, но он принципиален не только в работе. После развода, чтобы отомстить мне, женился на дикторше радио. Красивая жена оказалась интеллектуально значительно ниже его и быстро наскучила. Семьи не получилось, развелся. Пошли роман за романом. Ладно, хватит о грустном.

— Не знала всей истории. Ты не рассказывала. К сплетням в театре никогда не прислушивалась, — призналась Майя.

— Просто многого не хотела знать.

— Я говорила, Вадим нравится. Люблю ли? — она пожала плечами. — Я очень нерешительна, постоянно в сомнениях. Любовь представляется чем-то иным, более возвышенным что ли. Читала у Катрин Денёв: «Лучший способ сохранить любовь — никогда не выходить замуж»?

— Читала. Сама Катрин пять раз выходила. Девочка! Ты его любишь! Мучаешься сама, мучаешь его.

— Не могу без него, ты права. Не поверишь, он у меня первый.

Ольга обняла подругу. Она знала гнусную историю, как много лет назад Майю изнасиловал ведущий тенор. Вышел большой скандал и только благодаря доброте Майи — пожалела, забрала дело из суда, подонок не сел в тюрьму, вынужден был уехать. Ни одного мужчины у Майи не было. В театре ничего не скроешь. Работая в СТД, неожиданно увлеклась Вадимом.

Ольга продолжала общаться с Вадимом и осталась в приятельских отношениях, в отличие от бывшего мужа. Алексей с ней не общался, но материально помогал. Дочь Лера имела всё, что было у других детей, даже больше. Лешка очень любил ее.

— Тебе сколько лет? — спросила она Майю.

— Тридцать четыре, а что?

— Танцевальную карьеру в балете завершила, можно и замуж. Выходи за Вадима, пока зовет. Не ломай голову.

— Вадим делится с тобой нашими отношениями? — возмутилась Майя.

— Нет. Как Лешка, скуп на рассказы о себе. Спросила как-то, что морочишь голову чудесной женщине, он и признался, ты не соглашаешься выйти за него.

— Пошли на кухню, у нас торт остался со вчера. Чаю попьем.

— Теперь позволяешь себе сладкое? — Ольга кивнула. — Выглядишь классно.

Болдин раскрывает душу журналистам

Откровенная беседа друзей с Болдиным затянулась. Включив диктофон, журналисты сыпали не очень приятными для собеседника вопросами, пытаясь понять его. Идеализм Болдина вызывал сомнения. Конечно, сотрудничество можно прервать в любую минуту, если игра окажется нечестной, но будет жаль потраченное время.

Болдин оказался интересным человеком, и к концу трехчасовой беседы друзья почти поверили искренности своего работодателя.

Наивная вера, сумеет восстановить производство, поднять экономику, а главное, улучшить положение социально не защищенной части населения и пенсионеров, была поразительной.

— Я долго колебался, стоит ли идти во власть. По душе, мне больше наука, поиски новых решений в фармакологии и медицине. Трибуна у меня есть в областной Думе. Власти уверяют, экономика движется вперед, а ощущает это небольшая прослойка людей, занимающаяся бизнесом. Большинство населения живет намного хуже, чем при коммунистах. Вижу, кто рвется к власти, и понял — в ближайшие годы ничего хорошего не светит. Решил: хватит отсиживаться и критиковать власть, пора действовать, реализовать имеющиеся идеи. В городе достаточно умных здравомыслящих людей, вместе мы сделаем наш город богатым и процветающим. Имеется программа, разработанная экономистами и социологами, моими единомышленниками. Надеюсь, горожане поддержат.

— Считаешь, Анисимов не старался решить городские проблемы?

— Старался. Слишком нерешительно, с постоянной оглядкой на губернатора, на Москву.

— Надеешься, тебе позволят больше самостоятельности?

— Все упирается в проблему налогов, они должны оставаться там, где их собирают. Наша область спонсор, а живем не лучше соседних дотационных. Несовершенная судебная система не позволяет активнее привлекать иностранных инвесторов в экономику города. И все же, даже при сегодняшней политико — экономической системе можно добиться больших успехов.

— Посчитай, в скольких европейских странах побывал Анисимов, зазывая потенциальных инвесторов! И американцев уговаривал. Результаты скудны.

— Не убедил, значит. Уверен, в Приволжске можно создать привлекательные условия для инвесторов. Не только иностранных. Нефтепереработка, химия, туризм, строительство,

— Готов отложить докторскую, забросить науку и заняться политикой, которая никогда не будет чистой?

— Науку практически давно забросил, переключившись на коммерцию. Понимаю, денег придется тратить прорву. Готов спустить всё, что заработал. Ктото же должен думать о своем городе. Сколько можно рассчитывать лишь на Москву и ждать милости с приходом доброго царя. Начинать следует с провинции. У меня немало сторонников и в других регионах. Общался с «яблочниками», «левым фронтом», коммунистами. Нигде кроме ЛДПР реальной поддержки своим планам не нашел. Команда клоуна предлагает и деньги, но условия сотрудничества не устроят ни одного здравомыслящего кандидата.

В итоге беседы Вадим с Алексеем согласились помогать Болдину, даже не за гонорар. Понимали, если Болдин даже выиграет выборы, нелегко будет ему воплотить свои идеи, что-то изменить. На словах Ельцин призывает местных руководителей смелее принимать решения, брать инициативу в свои руки, на деле же, как и при власти коммунистов, всё будет решаться в Москве.

* * *

Первый, из намеченных сюжетов с Болдиным, посвятили открытию новой аптеки. В дальнем микрорайоне, старую аптеку расширили, отремонтировали в европейском стиле, установили новое оборудование и переориентировали на работу с пенсионерами. Назвали её «Ветеранская». Перевели сюда большинство лекарственных препаратов, отпускаемых по льготным рецептам, уценили часть медикаментов местной фабрики.

Аптека и мебель — самый распространенный бизнес, с первых постперестроечных лет. Прибыль выше, чем торговать турецким и китайским ширпотребом.

Болдин понял это намного раньше других, и приватизировал практически все аптеки. До аптек приобрел в собственность, дышащую на ладан, местную фармацевтическую фабрику.

На торжественное открытие обновленной аптеки пригласили бывшего начальника областного аптекоуправления, теперь вице-губернатора, Афанасьева, чиновников городского и районного уровня. Афанасьев и Болдин, выступая перед собравшимися пенсионерами, рассказывали, какие преимущества получат пенсионеры, пользуясь новой аптекой, похвалили отечественные препараты, аналогичные импортным. Стараниями Зиновия, осветить торжества, прибыли корреспонденты всех городских газет и телекомпаний.

Кроме интервью у Болдина, Аннушка дала возможность высказать благодарность первым посетителям. Сюжет растянулся на две минуты — длиннее остальных. Болдин выглядел героем. Как председателя комиссии Областной Думы по здравоохранению, его показывали и раньше, но не как отца — благодетеля.

Монтируя ролик с Болдиным, Алексей вспомнил его горничную, старый анекдот: «Чем схожи женские ноги и ствол дерева? — Чем выше поднимаешься, больше дух захватывает». Засела Вероника в памяти. И дома, и на работе вспоминал девушку в одном передничке. Стройные ноги даже приснились. «Обязательно познакомлюсь! Любопытно, как согласилась ходить перед хозяином и гостями голышом. Неужели ради денег? В нашу „нетленку“ сюжет просто необходим».

Сергей Волков

Позвонила Людмила — жена их общего друга из областной газеты, Сергея Волкова, пригласила в четверг в гости. К ней приехала сестра Оксана из Феодосии. Мечтает покинуть «незалежную» и переехать в Приволжск, устроиться на работу, найти мужа. Надеется на Сережины связи.

— Мы отговариваем. Вадим, может, вы с Лешей сумеете убедить. Доводы Сергея не принимает. Нет никакого смысла оставлять теплый Крым и море ради голодного Поволжья. Да и какие женихи в нашем городе?

— Это вы голодаете? — поддел Вадим.

Людмилу Сергей привез из Феодосии. За годы жизни на Волге она так и не привыкла к большому городу, вечно спешившим людям, жаркому лету и холодной зиме. Первое время все уговаривала Сергея переехать в Крым. Теперь Сергей напоминал, насколько оказался прав, не послушав ее, жили бы нынче за границей и при крымских заработках действительно голодали.

— Какой я советчик? Кстати, а куда делся муж? В прошлом году я отдыхал в Ялте, и приезжал в галерею Айвазовского. Ночевал в вашем доме, видел мужа.

Приличный молодой человек.

— И я считала — муж. Хахаль очередной.

Услышав рядом Алексея, Людмила попросила передать трубку ему.

— Не знаю, как сложится неделя. Постараемся прийти, не знаю только какие мы с Вадимом советчики, — пообещал Алексей.

Людмила помянула о домашнем вине и фруктах, привезенных Оксаной.

С Сергеем Волковым Вадима связывала дружба со студенческих времен. Учились на одном факультете. Вадим вернулся в Приволжск на ТВ, а Сергей, после Университета подался в родные края, получил направление в «Восточно — Сибирскую правду» в Иркутске. Не проработав и трех лет, был изгнан «за аморальное поведение». Увел у заместителя редактора газеты молодую жену.

Роман начался в глухом леспромхозе на берегу Байкала, где изыскатели автомобильной трассы разбили лагерь. Стояли жаркие дни, и над Байкалом постоянно висел густой туман. Никакие теплоходы, даже рыбацкие баркасы не выходили в море, как местные называют озеро. Неделю газетчики и группа телевизионщиков не могли покинуть леспромхоз, куда приехали на юбилейные торжества. С достойными интереса людьми переговорено, исписано не по одному блокноту, и гости мучились от безделья. Телевизионщики пристрастились ловить хариусов в прозрачных ручьях, а Сергей с Еленой бродили по тайге и берегу Байкала. Вспоминали бесконечные истории из студенческой жизни. Сергей — МГУ, Лена годом раньше защитила диплом в Ленинградском университете, и молодые люди делились воспоминаниями. Прогулки по экзотической тайге, вековые кедры, зеленые поляны с ярко оранжевыми жарками, одуряющие запахи нагретого солнцем леса, поиски красивых камушков на берегу — все способствовало сближению молодых людей. Бурно восторгаясь всем, они воспринимали друг друга, как дополнение к прекрасному окружающему, и еще не понятое миром. В Иркутске роман продолжился.

Редактор газеты, волевая женщина твердых консервативных взглядов, вынуждена была вызвать Сергея и сказать:

— Работой вашей я довольна, но придется расстаться. Напишу отличную рекомендацию. Хотите, позвоню редакторам в Читу или Улан — Удэ, Красноярск? Вас охотно возьмут в любую газету. Способные, да еще со столичным университетским образованием, журналисты нужны везде. Не ваши любовные похождения, разве отпустила бы! Разбили семью, внесли раздор в коллектив.

Знай, редактор, что Елена уедет с ним, возможно и оставила бы Сергея. Тогда-то он и вспомнил «Приволжскую правду», где по совету Вадима, проходил учебную практику. Редактор приглашал после университета. Проучившись пять лет в Москве, вкусив все преимущества «большой земли», Сергей к тому времени понял, что всё, восточнее Куйбышева, как бы там не хорохорились и гордились академическими городками и будущими метрополитенами — провинция. В ближайшие пятьдесят — сто лет не перестанут быть провинцией. Нужно перебираться в Центральную Россию, поближе к Москве, а со временем и в саму Москву или Ленинград. Елена тоже мечтала жить в Европе.

Сергей позвонил Вадиму, попросил разузнать, найдётся ли в газете работа для двух недавних выпускников столичных университетов. Работа нашлась, и они с Леной приехали в Приволжск. Редактор областной партийной газеты, помнивший Сергея по летней практике, охотно взял его, а с ним и Лену. Помог выбить комнату в общежитии, поставил в очередь на квартиру. Молодые быстро вписались в новый коллектив. Их приняли, материалы отмечали на редакционных летучках. Сергей вскоре стал заведующим промышленным отделом, Лена и ныне в отделе культуры. С Сергеем сохраняет дружеские отношения, хотя давно в разводе. По работе Лена общается с актерами, художниками, поэтами. Один из них — восходящая звезда провинциальной поэзии, Петр Морозов увел Елену из только — что полученной Волковыми квартиры. Так, через два года после женитьбы на Лене, Сергей остался один. Бог ли покарал, за то, что увел Ленку от мужа, или она не смогла устоять перед стихами Петра в ее честь, Сергей не задумывался. На развод согласился.

Оставшись один, близко сошелся с холостяками с телевидения –Вадимом и Алексеем, постоянно бывал с ними. Триумвират продержался не очень долго. Отдыхая в Крыму, Сергей встретил Людмилу и влюбился. Привез ее в Приволжск, женился. Вадим с Алексеем остались близкими друзьями семьи. Потому и пригласили их помочь решать судьбу Оксаны.

Ей двадцать пять, в Феодосии преподает историю. Симпатичная, с южным загаром, крепко слаженная девица — кровь с молоком. Статная, с приличной фигурой, длинными косами и карими глазами — хохлушка, каких, в советское время, киностудия Довженко снимала своими героинями. На провинциалку походила мало, хотя малороссийский говор вызывал сомнение в городском происхождении. В компании не тушевалась, активно участвовала в разговорах и считала себя сведущей во всех областях, быстро переходила на «ты».

В небольшом городе встретить приличного мужчину для девушки проблема. Сонная Феодосия оживала на четыре — пять летних месяцев в году и найти за это время достойного жениха Оксане не удавалось. Сдавала комнаты молодым мужчинам, заводила курортные романы. Но ничего серьезного не светило.

Однажды летом, отдав весь дом во власть курортников, поехала погостить у сестры в Приволжске. Большой город понравился, позавидовала Людмиле. Днем пропадала на волжских пляжах, вечерами на спектаклях столичных театров, в ту пору регулярно приезжавших на гастроли. Первая жена Сергея бесплатно доставала хорошие места. Приволжск произвел впечатление, Оксана осталась в восторге от города, его широких возможностей. Пока была жива мама, переехать к сестре, мысль не приходила. Как ни хорошо в Приволжске, в Феодосии свой дом, сад, жизнь дешевле, а главное — мама, море, тепло. Лишь после распада СССР, когда жизнь в Крыму стала трудной, а цены догнали российские, в чем-то даже перегнали, Оксана серьезно задумалась.

…Стол ломился от множества салатов и закусок, самодельных крымских вин, на журнальном столике ждал десерт — фрукты и варенья. Людмила славилась умением устраивать обильные застолья для Сережиных гостей.

Оксана интересовалась перспективами найти хорошо оплачиваемую работу. Как некогда герой незабвенного Ростислава Плятта — где бы ни работать, только не работать и, конечно, с хорошей зарплатой. Спрашивала, дорого ли снять квартиру или комнату. Сергей с Алексеем вызвались заглянуть в компьютер и узнать.

Перешли в другую комнату.

— С мужем как, разошлась? — спросил Вадим.

— С Григорием, что ли? Не муж он — жили вместе.

— Сама назвала мужем, представляя. Мне он понравился, умный деловой парень.

— Пыль в глаза пускал. Перекупила его у меня подружка.

— Не понял, как перекупила, продала что ли?

— Ну, да!

Вернулась из кухни Людмила и услышала разговор.

— Рассказываешь про Гришку? Подонок! Целый год Оксана поила –кормила, содержала его, он, видите ли, не мог найти работы. Да, в порту всегда можно устроиться! Физическая работа не для него.

— Как ты его продала? — заинтриговало Вадима. — Не вещь, мог не согласиться.

— Верке — подружке за 500 долларов. Долго подкатывалась, что ты все жалуешься: и не любишь, и денег не приносит, одна польза — собственный мужчина. Говорит, найду тебе мужика, а мне Гришу отдай. Откровенно, мне он изрядно надоел. Рада избавиться, да не знала, как. Верка предлагает: заплачу, если устроишь, чтобы сам пришел ко мне. Думали — думали и надумали. Собралась я в Старый Крым, якобы тетке старой помочь. Сказала Гришке, чтобы ужинал, меня не ждал, сегодня, переночую у тети, может, и завтра не приеду. Сама осталась в Феодосии. С Веркой уговор, если получится уложить Гришку в постель, подаст сигнал — зажжет лампу в кладовке. Я неожиданно возвращаюсь и засекаю их. Все так и провернули.

Вечером, Верка, будто не знала, что меня нет дома, постучала, принесла бутыль молодого вина на пробу. Понятно, Григорий и ее посадил пробовать. Поздно вечером, увидев сигнал, захожу через сад в дом. Дверь, Верка, оставили не запертой, и я сразу в спальню. Смотрю: подружка моя нагишом верхом на Гришке. Я как закричу:

— Ах, ты кабель! В моей постели! Для меня сил нет, по три дня не балуешь, а тут стоило уехать… Ты тоже, хороша, подругой называешься!

Верка ждала приду, а я вошла так тихо, что от неожиданности испугалась.

— Ой, Ксана! Разве можно так пугать! — запричитала она. — От страха чуть не защемила его орудие. Была бы потеха, позор на весь город!

— С Веркой такое случалось? — перебила Людмила.

— Ну! В прошлом году во второй раз. Испугалась и склеилась с отдыхающим. Только в больнице их разъединили. Доползли до телефона и вызвали скорую. Врач назвал эту особенность Верки «шоковой судорогой». С тех пор признает только верхнюю позицию и постоянно боится, как был не защемить мужику его достоинство.

Вернулись Сергей с Алексеем.

— 200 баксов комната, 1000 — однокомнатная квартира. В месяц. Потянешь? — спросил Сергей.

— Не сразу. Первое время, надеюсь, Людмила не выгонит, у вас поживу.

— Оксана, ты не договорила, что дальше, как засекла парочку?

— Дальше? Сказала, — убирайся. Он и ушел к Верке. Живут пока.

— Баксы подруга отдала?

— Отдала. Все пять сотен до цента.

— Ну и дура! Я бы не отдал. Так вы не зарегистрированы были? –подключился к разговору Сергей.

— Зачем? Собиралась присмотреться, вот и разобралась, что за птица.

Сергей повернулся к жене:

— А ты говорила — муж.

— Я знала?!

За вином и десертом обсуждение будущей судьбы Оксаны продолжили. Друзья поддержали Сергея. Оксане лучше оставаться в Феодосии и не рыпаться. Не бедствует. Сад и квартиранты приносят доход больший, чем Сергей с дополнительными приработками имеет в Приволжске. А жениха… Жениха тоже найдет. Дивчина гарная.

Была еще причина, почему Волковы заинтересованы, чтобы сестра Людмилы оставалась в Крыму. Каждое лето отдыхали в Феодосии, не хотели продавать дом и сад, принадлежащие сестрам. Не улыбалось поселить ее к себе, даже на время. Сергей, оптимист по натуре, продолжал убеждать Оксану, что черная полоса неустроенности на Украине скоро закончится, жизнь наладится, а тогда и они, ближе к старости, тоже переберутся к морю.

Засидеться у Волковых Вадиму помешал звонок Майи.

— Я у тебя забыла свою записную книжку.

Не мог бы привезти сейчас?

— Предупреждал, вечером буду у Сергея.

Вадиму пришлось оставить Волковых и ехать домой. Еще со двора увидел свет в окне квартиры. Поднялся, позвонил, и едва дверь открылась, Майя бросилась на шею.

— Что так долго? Не сразу вспомнила, что у меня есть ключ.

— Я же без своих колес. Решилась приехать?

— Необходимо обзвонить членов худсовета, а телефоны все в блокноте. Пришла уже домой, когда позвонили из Москвы, завтра приезжает комиссия СТД, просят собрать членов худсовета. Пока тебя ждала, нашла почти всех. Теперь поеду.

— Не останешься?

— В семь утра отвезешь домой, подготовиться к встрече гостей?

— Разбудишь — отвезу.

Вика — Виктория

Выйти на горничную Болдина Алексею помогла Гелла. Подсказала, когда можно застать дома, и предупредила, если на что-то надеется, лучше не тратить время. Ничего не обломится.

— У меня деловой вопрос, не амурные интересы, как подумала.

— Знаю вас, мужиков. За любой юбкой готовы броситься, а Вероника, лакомый кусочек. Успели рассмотреть её прелести?

Убедить Геллу, что надеется сделать Веронику героиней одной из новелл «нетленки», не удалось. Вскоре Алексей звонил в знакомую квартиру. Долго не отвечали, прежде, чем услышал шаги. Его изучали в глазок.

— Вероника, это Алексей Дмитриевич. Режиссер телевидения. Помните, мы с приятелем были у Болдина? — Что вы хотите?

— Прежде откройте. Не разговаривать же через дверь, на потеху соседям.

— Не велено никому открывать.

— Может, сделаете исключение, я не бандит, не маньяк — насильник.

Девушка долго колебалась, и все же решилась нарушить строгие инструкции. Приоткрыла дверь, через цепочку оглядела Алексея.

— Вы один?

Она провела в гостиную, где в эту минуту был центр уборки. На столе перевернутые стулья, на середине комнаты красовался дорогой пылесос с прикрученным шлангом. Сама Вероника одета по-рабочему. Джинсовая юбка и светлая блузка, под которой не было бюстгальтера, успел рассмотреть Алексей. На ногах пластмассовые шлепанцы. На огромную копну соломенных волос, выпирающих из-под платка, Алексей обратил внимание в прошлый раз.

— Что привело, когда нет хозяина?

— Вероника, я могу вас так называть? — Она кивнула.

— Зовут меня Викой, редко Викторией. Болдин привык звать Вероникой.

— Мне как лучше — Викторией, Викой, Вероникой?

— Как хотите.

— Гелла рассказывала, женщина вы самостоятельная, современная, и я хотел…

Она не дала договорить, перебила.

— Поразила вас. Теперь понесете какую-нибудь белиберду, в итоге предложите постель. Не старайтесь! Я не шлюха.

— Вы неправильно поняли мой визит. У меня совсем другая цель.

— Любопытно. Визиты в отсутствие хозяина обычно преследуют одну цель.

— Агрессивно настроены! Не решусь, стоит ли начинать разговор, или выбрать более удобный случай. Скажу лишь, пришел как журналист, поговорить с вами.

— Журналист? Болдин мне платит, я не дурочка, рассказывать о секретах дома. Да и не посвящена, ни во что.

— Опять мимо! Какая нетерпеливая! Или нервная. Не выслушали собеседника, уже все знаете. Наверное, мне лучше уйти. Извините, помешал уборке. Пойду.

Проводите, пожалуйста.

— Сначала назвались режиссером.

— Режиссер. Еще журналист, сценарист и писатель.

Вика улыбнулась, поняла, — перестаралась, набросившись на гостя. Желая разрядить обстановку, предложила сесть, сняла со стола стул, подвинула Алексею.

— Чем могу быть полезной, господин журналист, а также режиссер и писатель.

— Слава Богу, немного оттаяли. Напугали строгостью! Может, отложим разговор?

— Теряюсь в догадках о цели вашего визита. Если, как режиссер, хотите предложить роль, не стали бы называться журналистом.

— Когда на студии вернутся к постановочным передачам с актерами, подумаю о вас. Поговорить собрался о жизни. Открою секрет. Мы с Вадимом, вспомните, вместе приходили к Болдину, пишем книгу любовных историй, объединенных несколькими общими героями.

— Собираетесь и меня сделать героиней своей книги?

— Насчет героини не знаю. Действующим лицом одной из новелл. Думаю, украсите наше творение. Женщина красивая, мужчины теряют дар речи, увидев вас. Нас с Вадимом, сразили с первого появления в гостиной. Особенно нарядом.

— Спасибо за комплимент. Чем же поразил скромный наряд?

— Скромностью. Он и подтолкнул написать рассказ об интересной помощнице одного богатого человека. Если согласитесь побеседовать, имя ваше не назовем, внешность в описании изменим. Чтобы рассказ получился убедительным, важно познакомиться с домашним бытом богача типа Болдина. Как уговорил вас выходить к гостям в таком костюме? Высокой платой?

— Ошиблись, считая прельстили деньги или представляете Болдина этаким самодуром, принудившим бедную девушку ходить раздетой перед гостями. Идею костюма, или правильнее — совсем без одежды, предложила я сама, он одобрил.

— Не может быть!

— Позвольте тогда спросить, почему сами согласились работать на самодура?

— Я не настолько хорошо знаю Болдина, чтобы наделить подобным эпитетом. Помогать в избирательной кампании взялись — нужны деньги на издание книги. Если в будущей книге Болдин узнает себя, не обидится. Хотите, спрошу у него разрешения? Нас увлек сюжет: богатый человек, не зная, чем удивить гостей, заставляет свою горничную обслуживать за столом, в чем мать родила. Имена, город заменим, останется история.

— Ничего нового и не интересно. В Европе, я читала, немало ресторанов и баров, где вся обслуга в топлес, а то и совсем без ничего. Никого не удивите своим рассказом.

— Тем более.

— Не понимаю, почему вас увлекла, эта история.

— Расскажете, чья все-таки идея, как всё началось?

— Мне необходимо подумать. Не приходилось еще разговаривать с журналистами. Слышала, не отстанете, пока всё не разнюхаете, а потом присочините с три короба и переврете. Созвонимся, если решусь. Сейчас у меня капитальная уборка, а заедет ненароком Семен Николаевич, у меня будут неприятности.

Алексей достал блокнот.

— Записываю номер.

Она взяла в руки телефонный аппарат, повертела в надежде найти номер.

— Я никогда не звонила и не знаю номера. У Семен Николаевича и Кацмана переносные телефоны. Их номера у меня записаны. Скажите, куда, сама позвоню.

Алексей дал ей визитку. Она внимательно пробежала её глазами.

— Домой звоните в любое время. Буду ждать.

Проводив гостя до двери, Века заперлась и выругала себя. «Поддалась обаянию мужика, согласилась встретиться! Для чего? Что интересного могу рассказать? Поделиться обидой на хозяина — ни разу не посмотрел, как на женщину? Вспомнить разговоры, что здесь ведутся, захотела бы, не смогла, никогда не прислушиваюсь, и говорят о каких-то мудреных вещах с латинскими названиями. Режиссер ничего, симпатичный мужчина. Знакомство не повредит. Вдруг с работой поможет, знакомых у него полно», — подумала она и снова взялась за пылесос.

Алексея встреча с Викторией не разочаровала. Сдержала бы слово и позвонила, думал он.

Представление Болдина будущим избирателям

Для серьезного представления Болдина будущим избирателям, выбрали прямой эфир со звонками зрителей. По сценарию главная роль отводилась второму участнику программы вице — губернатору, раннее возглавлявшему областное аптекоуправление, Борису Васильевичу Афанасьеву, теперь, курировавшего социальные вопросы и здравоохранение. Анна Жукова, ведущая программы, как и задумывалось, разговор повернула так, что настоящим героем оказался Болдин. За режиссерским пультом помогал

Алексей.

Телезрители с вопросами начали звонить еще до передачи. Преобладали две темы: отсутствие в аптеках лекарств по льготным рецептам и почему лекарства очень дорогие. На первую группу вопросов пытался отвечать Афанасьев. Болдин расхваливал отечественные препараты, убеждал, они в несколько раз дешевле импортных, а по действию идентичны. Поступали и ехидные звонки. Звонивших, с провокационными вопросами, отсечь удавалось не всегда.

— Какой доход имеете с несчастных больных, вынужденных обращаться в аптеки вашей фирмы?

Болдин умело находил ответ.

— Не такой и большой, как думаете, хватает лишь на содержание штата.

— Стараетесь сбыть залежалые лекарства, сами ведь не фармацевт, признайтесь!

Спасибо Афанасьеву, вступился.

— Семен Николаевич ученый химик, кандидат наук, в лекарствах разбирается, дай Бог каждому провизору.

Накал острых вопросов возрастал. Другой ехидный телезритель спросил Болдина:

— Накрутки, говорите, не высокие, а на какие средства содержите «Хаммер» и две «Вольво», последней марки, охрану?

— Вопрос не по теме, — парировала Аннушка. Болдин перебил её.

— Я отвечу. Фармацевтический бизнес не единственное мое занятие. «Вольво» у меня не первый год, и всего одна, а заработал еще в НИИ. Я автор ряда научных разработок и изобретений. Никакой охраны мне не требуется, я мастер спорта по дзюдо. Видели со мной молодых ребят? — Друзья или служащие фирмы.

Алексей за пультом рассмеялся. Болдин врал складно. Или, правда, машину еще в НИИ купил? Хотя, какая там подержанная — блестит и заводской краской пахнет! Про две «Вольво» не правда, а вот «девятка» у жены имеется, на другой Гелла разъезжает, всей студии известно. Во всяком случае, Семен Николаевич выкрутился. Еще острый вопрос, не собирается ли снижать цены на свои лекарства? И здесь Болдин нашелся.

— Обязательно! Несколько дней назад заключил долгосрочные контракты с несколькими фармацевтическими предприятиями, это позволит снизить розничную стоимость большой номенклатуры лекарств.

— Не могли бы назвать, какие лекарства в ближайшее время подешевеют?

Болдин назвал отечественный интерферон, гастрозол, пирацетам. Рассказал, что на местной фармацевтической фабрике готовятся к выпуску олиговита. Его совсем бы «достали», не переведи Аннушка разговор на Афанасьева.

Представление Болдина народу состоялось. Испытание живым эфиром, Болдин выдержал успешно. По просьбе Аннушки потрудилась над Семеном Николаевичем и студийная визажист Ниночка, сделала из его головы произведение искусства. Алексей показывал выигрышные для Болдина планы, вовремя переводил камеру на ведущую или на Афанасьева.

Скворцов — Председатель Приволжского филиала ГТРК

После передачи Афанасьев и Болдин поднялись в кабинет Вадима. Зная традицию Афанасьева каждую передачу обмывать с телевизионщиками, Вадим приготовил кофе, бокалы, Аннушку попросил после передачи захватить с десяток пирожных из бара и записать на его счет. Болдина Вадим не собирался приглашать. Не хотел афишировать тесные отношения, его привел Афанасьев.

— Необходимо снять напряжение, — объяснил он Болдину, раскупоривая принесенную бутылку настойки боярышника. — Для меня каждое выступление на телевидении нервная нагрузка. Было бы, чем утешить зрителей, ведь ничего конкретного обещать не могу.

Болдин извинился, не знал обычаев, с собой ничего не принес. Вызвался сходить в бар за коньяком, но Афанасьев остановил, раскрыл дипломат, где их ждали еще Рижский бальзам и «Столичная».

— Мы упьемся, — испугался Вадим.

— Надо бы еще закуски, — сказал Болдин, — Аня, — Болдин протянул ей пятисотенную купюру, — Сообрази что-нибудь и бегом обратно, без тебя не начнем.

Афанасьев и Болдин старые друзья, им всегда есть, что обсудить, и они пустились в дискуссию, пока накрывали стол. Когда все подготовили, Вадим разлил по бокалам, Афанасьев произнес тост.

— За зрителей! Чтобы не поминали лихом!

Болдин прибавил:

— И остались удовлетворены нашими ответами!

— Все было убедительно, я думаю, вы оба ответили на большинство волнующих аудиторию вопросов, — успокоил Вадим.

— Льготники — моя постоянная головная боль, — признался Борис Васильевич. — Разве не расширили бы список лекарств, не увеличили льготные добавки! Денег, что выделяют, едва хватает на самое необходимое. Спасибо Семен Николаевичу, иногда подбрасывает со своей фабрики по льготным ценам. Что в моих силах, делаю.

Затрещал телефон прямой связи с председателем телекомпании. Скворцов спросил, у Вадима ли еще гости и попросил задержать.

— Председатель сейчас подойдет, — сообщил Вадим.

— Со стола убирать? — предложил Болдин.

— Не мужик, что ли? — заметил Борис Васильевич. — Председатель не против небольших фуршетов после передачи.

Пришел Скворцов, поздоровался со всеми за руку и сел за накрытый уже стол. Вадим наполнил ему рюмку.

— Это конечно презент Бориса Васильевича, — Скворцов показал на остатки настойки боярышника, опустошив рюмку. Со времен работы с аптеками, Афанасьев предпочитал его всяким заморским винам и коньякам. Для сердца полезен, холестерин снижает.

— Смотрели, как я там? Убедительно говорил? — спросил Афанасьев.

— Надеюсь. Не успел, к сожалению, смотреть с начала. Только что приехал с заседания Президиума облсовпрофа. Вы всегда убедительны, не первый раз у нас, стоит ли волноваться?

— Всегда волнуюсь.

— А Семен Николаевич впервые в живом эфире, и держался молодцом. Остроумно обходил острые и провокационные вопросы, — заметила Анна. — Не хотел приезжать к нам, спасибо Борису Васильевичу, уговорил.

— Страшно у вас. Перед большой аудиторией не волнуюсь, а у вас пустая студия, полумрак и только огонек камеры, говоришь ей… В следующий раз, не уговорите, — поддержал игру Анны Болдин.

— Чаще будете выступать, привыкнете, — изрек Председатель, опорожнив вторую рюмку.

— Семен Николаевич подумывает, не выдвинуть ли свою кандидатуру в мэры. Как считаете, есть шанс? — спросил Вихров.

Скворцов помолчал, посмотрел на Афанасьева и поддержал идею.

— Все зависит, будет ли выдвигаться Анисимов. Других серьезных конкурентов я не вижу. Возможно, из Москвы вернутся Токарев, не прижившийся в администрации Президента или Никонов из «Газпрома».

— С ними конкурировать сложнее, — согласился Афанасьев.

— Кто еще рискнет? Первый зам Анисимова Константинов? Шансов мало. Думаю, Семен Николаевич, попробовать следует. В любом случае, напомните о себе. Придется чаще бывать у нас, — одобрил

Скворцов.

— Что ему напоминать! Семен Николаевич и так часто выступает на заседании губернской Думы, — поддержал Председателя Борис Васильевич. — С Анисимовым нелегко будет бороться, все городские СМИ у него в руках.

Вадим понял, поступил верно, закинув удочку начальству, поставил Председателя в известность о планах Болдина. Скворцов наверняка разболтает, и будущие соперники зашевелятся, выдадут себя. Зная заранее, будет на кого собирать компромат. Если имеют что-то против Болдина — выдадут, не дожидаясь открытия избирательной кампании.

На подобных застольях с Председателем легко протолкнуть новые идеи, решить проблемы, которые в рабочей обстановке в его кабинете, не всегда находили отклик.

В коллективе комитета нередко отмечали разные праздники, дни рождения. Скворцов не поощрял подобные посиделки сотрудников, но и не преследовал, чаще делал вид, что не замечает, бывало и сам участвовал. С Вадимом и Алексеем, позволял себе пропустить рюмку — другую в компании нужных людей, если инициатором фуршета выступал кто-то из областного или городского начальства, приехавшие на студию.

Георгий Петрович окончил престижный местный политехнический институт, но, ни дня не работал по специальности. В институте секретарствовал в комсомоле, затем в парткоме. Оттуда плавно перешел в заводской партийный комитет и стал секретарем парткома огромного нефтехимического комбината. Коллектив комбината при нем не прославился. Перебросили в горком партии секретарем по идеологии. Здесь, считалось, с работой справится любой надежный коммунист. И Скворцов справлялся, городской идеологией руководил несколько лет. Областное партийное руководство осталось им довольно. Когда умер председатель телерадиокомитета, Скворцова за верную службу поощрили — направили на самостоятельную работу. Назначили председателем областного ГТРК. Властей не смутило, в журналистике и телевидении, он ничего не понимал. Главное, был их человек, и умел вовремя уловить малейшее дуновение ветра перемен, перестроиться под новое руководство. Вскоре Скворцов уже считал себя телевизионным специалистом, ездил на форумы и фестивали, выступал с речами, основная мысль которых — областное ТВ под его руководством помогает успешно решать задачи, поставленные партией по претворению в жизнь заданий очередной пятилетки, решений Пленумов ЦК КПСС.

Молодое поколение считало Скворцова либералом и демократом, хотя партийное прошлое проявлялось постоянно. Имея долгую партийную выучку, он умело приспосабливался к обстоятельствам.

Когда Скоробогатова, она уже работала на студии, и возглавляла партийную организацию, принесла из райкома учетные карточки коммунистов и раздала на вечное хранение, у Скворцова на глазах выступили слезы.

— Райкомы могут разгромить, документы сжечь. Решено отдать на руки коммунистам. Сберечь до лучших времен.

— Наступят они? — спросил Георгий Петрович Скоробогатову, та пожала плечами. Что она могла ответить, да и не ей следовало отвечать.

Закончилась целая эпоха страны, с ней и его успешная биография, думал он. И ошибся. Не знал, что его покровители еще раньше порвали партийные билеты и присягнули на верность новому строю. Скворцова, как своего, оставили на посту.

Галину Скоробогатову он привел с собой из горкома партии. Надеялся, и на новом месте работы она продолжит писать ему речи, готовить доклады. Поставил старшим редактором отдела пропаганды. Скоробогатова отлично знала стиль партийных бумаг и умела написать речь, подготовить справку, где, как во всех партийных документах, много общих слов, мало конкретики и перебор глаголов в будущем времени. На телевидении этого оказалось недостаточно. Не зная новой специфики, Скворцов с первых дней был вынужден во всем положиться на Вихрова. Выделял Вадима за умение к любой теме подобрать нужный факт. Их содружество научило Вадима писать всевозможные отчеты и докладные в лучших традициях бюрократического жанра.

К концу 80-х годов областной комитет КПСС едва не каждую неделю требовал у Скворцова, а он у Вихрова, как главного редактора, отчета, как на экране освещается та или иная проблема. Например, как ТВ пропагандирует экономию металла на предприятиях области, как используется опыт Волжского автомобильного завода — флагмана отечественного машиностроения на других предприятиях, сколько передач посвятили движению ростовчан «Ни одного отстающего рядом», как распространяется опыт повышения надоев молока у коров, и тому подобные темы. Из обкома справки отправлялись в Москву, в существующий еще идеологический отдел ЦК, где обобщались. Запросить могли абсолютно нереальные справки. Например, какова роль областного ТВ в снижении числа курящих. Или, еще экзотичнее. Требовали отчет, как освещается борьба с грызунами на местных элеваторах. Поначалу, Вадим, со страхом писал отчеты на подобные темы, ломал голову, как найти нужные факты. Со временем научился лихо находить их. Скворцов научил правилам партийных игр. Не прямым текстом, объяснил, никто эти отчеты серьезно не воспринимает, проверять не будут.

В последний год коммунистической власти, когда Председатель просил написать очередной отчет о проделанной работе, Вадим, еще не дослушав, восклицал:

бу сделано!

— Ты не выслушал, что требуется.

— Не имеет значения! Отчет будет. Отражу славные достижения нашего Комитета по ТВ и РВ под вашим чутким руководством. Желают узнать, как решаем проблему снижения числа абортов или повышения рождаемости детей? Пожалуйста. На прошлой неделе прошел репортаж из роддома номер пять, можно привязать.

— У тебя всё? Ёрничать не надоело? Доведет тебя язык… Председатель, хоть и журил Вихрова, был уверен справку с убедительными фактами, напишет любую. Хоть об освоении Марса, если попросят.

С тех пор, как Вадим стал позволять себе вольности в общении с ним, Скворцов смирился с его несерьезным отношением к бумагам из высоких инстанций.

Без Вихрова не мог обойтись

Слушая перлы Вадима в исполнении Скворцова на каком-нибудь городском мероприятии, коллеги хохотали, и он смеялся со всеми. Все отлично знали, по данной тематике ничего в области и на телевидении не делалось.

— Не стыдно за ложь, что подсовываешь Скворцову, — как-то по-дружески спросил беспартийный Алексей.

— Темный политически, ты, человек! Он отлично всё понимает. Соблюдаем правила игры, навязанной сверху. Идеологический отдел ЦК руководит массами! Смеюсь и пишу. Вспомни поговорку «Дела идут, контора пишет, рубль дадут — два запишут». В какой еще стране поймут этот афоризм, даже если переводчики постараются и снабдят комментарием? Только в нашей! Не стыдно. А твои прошлые литературно — художественные композиции по произведениям горячо любимого Леонида Ильича? Улыбаешься и делаешь. Так и я, представляю себя одним из действующих лиц грандиозной комедии, в которой участвует вся страна. Мир — театр, говорил старина Шекспир.

— Лучше подойдет Сенека: «Избежать этого нельзя, но можно все это презирать», — поправил друга Алексей.

…Присутствие на сегодняшних посиделках молодого редактора Анны Жуковой смущало Скворцова, а он собирался воспользоваться возможностью пообщаться в неофициальной обстановке с вице — губернатором, возможно и губернатором в будущем. Шли разговоры, что Викторова заберут в Москву. Аннушка скоро поняла, что лишняя среди начальства, и слиняла.

Разговор, начавшийся с проблем фармацевтики и выборов будущего мэра, плавно перешел на футбол, и, только, когда посмотрели на часы, поняли, пора расходиться — половина первого. Студия давно закончила собственное вещание и перешла на трансляцию РТР. Начальство ожидали машины, журналистов вызвался развести по домам Болдин, его тоже ждал шофер — охранник.

Перед прощанием Вадим передал Болдину кассету с видеозаписью прямого эфира.

— Дома посмотришь на себя критически и в следующий раз учтешь ошибки. Выступать скоро придется часто.

— Все нормально, видел, что выдаю в эфир, — успокоил Алексей. — Как тебе наш Председатель, можно с ним работать?

— Не разобрал. Мужик умный, но чиновник исполнительный. С таким о чем-то договориться, думаю, нелегко. Надеюсь на вас, найдете подход.

Ночные посиделки с выпивкой случались нередко, и Вадим с Алексеем привыкли оставлять свои «жигуленки» в закрытом дворе комитета.

Вероника рассказывает о себе

Позвонила Вероника Алексею через неделю.

— Решилась? — обрадовался он.

— Гелла уговорила, её благодарите.

— Обязательно.

Встретились в городском парке. Прошлись по главной аллее, поговорили о погоде, о новых фильмах на видео, о премьерах сезона в драме. Алексей удивился эрудиции молодой женщины, работающей прислугой. Свернули в боковую аллею и уселись на скамейку. Алексей приколол микрофон — петличку к воротнику ее кофты.

— Говори обычным голосом, все нормально запишется. Свои вопросы запомню.

— С чего начать?

— С самого начала, как познакомилась с Болдиным, как оказалась в прислугах.

— Пришла по объявлению. Требовалась приходящая уборщица. Я в это время сидела без работы. К тому же украли сумочку с паспортом и трудовой книжкой. Заниматься их восстановлением, понимала, уйдет несколько месяцев, придется сидеть голодной. Без паспорта, куда устроишься? Родители и близкие далеко, здесь я одна. Короче, рискнула, вдруг примут уборщицей без паспорта. Понимала, наивно надеяться. Кто доверит квартиру беспаспортной девице? Все-таки пошла по объявлению. Новый русский — определила с первого взгляда. Квартиру держит для тайных свиданий, и, как потом убедилась, оказалась недалека от истины. Хозяин понравился. Современный, не старый, интеллигентного вида мужик, с обаятельной улыбкой. Пока говорили, ни разу не посмотрел на меня, как обычно мужики, раздевающим взглядом.

Спрашивал лишь по делу. Говорю: проверьте, в милиции мои документы. Прописана в одном месте, комнату снимаю в другом. Вид у меня был, по всей вероятности, плачевный, и Семен Николаевич растрогался.

— Я возьму вас, — не раздумывая, и больше ни о чем, не спрашивая, сказал он. — На воровку не похожи. Привык доверять людям. Предложил зарплату, на «Скорой помощи» за два месяца не получала. Работа: три — пять раз в неделю, в зависимости от обстоятельств, прибраться, привести в божеский вид двухкомнатную квартиру. Позже, увеличив плату, уговорил иногда готовить, прислуживать за столом, если принимает гостей. За время, что у него, большие застолья с гостями случались не часто, меня не обременяли. Деликатесы и экзотические блюда заказываю, их доставляют из ресторана. Квартиру видели. Уборка занимает обычно два — три часа, хотя бывает, после посиделок, мужики оставляют такой бардак, что приходится целый день выгребать мусор.

— А, как насчет интима, в объявлении или при разговоре?

— В объявлении ничего не говорилось. В первое мгновение, как увидела Семена Николаевича, сомнения закрались, — будет приставать. А услышала условия работы, решила, будь, что будет, выбирать не из чего. Он отгадал мои мысли и сказал: «На честь твою покушаться не собираюсь, не опасайся. У меня молодая жена, любовница. С ними бы справиться». Строго наказал никого не приводить в квартиру, не заводить романы с гостями. Если начнут искать встречи, доложить. Вы пришли и ждали, встретят с распростертыми объятиями.

— Про меня доложила шефу?

— Почему-то сделала исключение. Наверное, все же скажу. Гелла проболтается.

— Мы отвлеклись. И так, тебя, беспаспортную Болдин взял на работу. Я на «ты», не против?

Вероника кивнула.

— Случилось это весной. Проходят май, июнь. Июль выдался жарким, в квартире не продохнуть, мою пол в прихожей в одних трусиках и бюстгальтере. Музыкальный центр гремит, и я не услышала, как, открыв своим ключом дверь, вошел Семен Николаевич. Первое, что увидела — ноги, и испугалась. Он поздоровался, спросил, не помешает, если пройдет в кабинет. Домывать осталось чуть — чуть, и решила не одеваться, продолжить уборку. Проходя мимо, он попросил приготовить поесть что-нибудь на скорую руку, и ушел к компьютеру. Я поджарила колбасу с яичницей, поставила кофе и пригласила в гостиную. Он сел завтракать и предлагает.

— Вероника, и вы позавтракайте со мной.

— Спасибо, я недавно ела.

— Ну, кофейку за компанию, не люблю за столом сидеть в одиночестве.

Принесла кофейник, чашки, поставила вафли и печенья.

— Садитесь! — снова пригласил он.

— Пойду, оденусь. — Он схватил за руку, задержал. — Садись!

— В таком виде? Позвольте, оденусь.

— Все нормально, садись. Скоро уйду, а тебе продолжать уборку.

Села. Ну, наконец-то, посмотрел на меня, как на женщину, думаю. Хорошо бюстгальтер и трусики на мне были приличные, не ожидала, что придется мыть пол. Месяца три прошло, как работаю, а он ни разу со мной так запросто не говорил, и как на женщину не посмотрел. Возможно теперь, после кофе, потащит в постель? Хотя бы коньяку предложил. В баре всегда несколько бутылок дорогих сортов. Он съел яичницу, налил кофе себе и мне. И вдруг с улыбкой:

— Обычно вижу одетой, сегодня — полураздетой, а в следующий раз?

— Я приняла его замечание за упрек и вспылила.

— Жарища в квартире. Не ожидала, что появитесь. К столу собиралась одеться, сами упросили остаться в рабочем виде.

— У тебя фигура, грех что-то скрывать.

Мы выпили кофе, и он вернулся к компьютеру. Обидно стало, так и не увидел во мне женщину, смотрит как на вещь неодушевленную. Никаких помыслов не пробудила у него. Убрала со стола и начала пылесосить в гостиной. Вскоре он собрался уходить и на прощание опять хитро улыбнулся, спросил:

— В каком виде увижу в следующий раз?

— Вы как хотите? Чтобы встречала в комбинезоне от пят до горла или наоборот, совсем раздетой? — съязвила я.

— Лучше второй вариант.

Он ушел, я продолжала теряться в догадках. Намек? Как мужчина, шеф нравится, признаюсь. Эх, думаю с обидой, неужели тебе жены и любовницы достаточно, я ни капельки не волную? Не верю! Обидно. Бог не обидел внешностью. Посмотрю, как устоишь, если в следующий раз, и правда, разденусь!

Проходит довольно много времени. В квартире, наглухо закупоренной из-за сигнализации, и не проветриваемой по нескольку дней, духота не переносимая. Я обливалась потом, катая тяжелый пылесос. Бюстгальтер и трусики скоро стали мокрыми, и я сняла их. Не затем, чтобы показаться, Семену Николаевичу, клянусь. Его не было в городе, уехал в Москву. Я уж забыла тот разговор. Дверь, помнится, закрыла и на цепочку, разделась в полной уверенности, никто не увидит, взялась мыть пол в коридоре. Семен Николаевич должен приехать завтра, а он нагрянул, как и в прошлый раз, неожиданно. Неслышно открыл своим ключом дверь. Каким-то образом снял цепочку, или я только собиралась закрыться, позже не могла вспомнить. За шумом пылесоса не услышала, а, увидев прямо перед собой, испугалась. Вместо того чтобы кинуться в ванную комнату, где оставила халат, я в испуге поднялась, замерла. Он поздоровался, не выразил никакого удивления моему виду, прошел в кабинет, к компьютеру. В полном равнодушии к моей наготе. Правда, была я в то мгновение не в лучшем виде — вся потная, косынка на голове съехала, волосы торчат во все стороны. Когда оцепенение прошло, набралась нахальства, и крикнула:

— Ничего не сказали про мой наряд.

— Фигура великолепная — говорил. Что еще хотела услышать?

Я приняла душ, надела халат. Тем временем он закончил печатать на компьютере, вышел в гостиную, где я продолжала причесываться. Увидев меня в халате, удивился.

— Надеялся, кофе выпить с тобой, а ты собралась уходить. Может, посидишь, только в том виде, каком встретила меня?

— Поняла, сегодня случится, чего ждала. Боялась, желала и не хотела. Заинтересовала, наконец.

— Предлагаете раздеться? Мне стыдно… Вам доставит удовольствие, сидеть за столом с неодетой женщиной?

— Надеюсь, доставит. Просить, приказывать, я не вправе.

— В итоге мы пили кофе, я сидела в костюме Евы, как он хотел, и старалась не поднимать глаз. Молча уплетала принесенный им бисквит. Шеф тоже молчал, изредка посматривал на меня. Чувствовала себя прескверно. Хоть что-то сказал бы! Нет, молчал. Материла себя, что согласилась на его просьбу. Но деваться некуда, другой такой денежной работы нигде не найду, надо угождать хозяину. Попросила разрешения встать и одеться, — не позволил.

— У тебя груди очень красивые, — нарушил молчание. И больше ни слова. Так и завтракали в тишине. Никаких поползновений. В голову пришло, он извращенец или голубой! Любоваться женским телом доставляет удовольствие. Про жену и любовницу врал, вероятно. А Гелла?.. Загадочный мужик!

Убрала после завтрака посуду, и, давно одетая, собралась уходить. Захожу к нему в кабинет попрощаться. Он вдруг берет за руку, смотрит на меня смущенно, и говорит: хочу попросить о неожиданной услуге. Ну, наконец — то решился! — пронеслось в мозгу. И ошиблась. Предложил не то, о чем подумала. Сказал, что на будущей неделе необходимо принять трех иностранцев, у которых был в гостях в Амстердаме. Так вот, ему пришла идея удивить их, если я поддержу. И объясняет. Буду признателен, если согласишься встретить гостей в необычном наряде. На тебе будет лишь коротенький фартучек спереди. Оставляющий открытыми груди и попу. Наденешь туфли на высоком каблуке и всё. Помолчав, прибавил, такой наряд лишь с моего согласия. Приказать не вправе. Если не соглашусь, не уволит. Все останется как прежде.

После недолгого колебания я согласилась. Он протянул пачку сто долларовых купюр, и сказал: думаю, достаточно на приличные туфли, и угощение гостей. Примем очень важных людей. До этого еще увидимся и обговорим меню.

Как видите, никто не принуждал. Сама согласилась. Иностранцы остались в восторге.

— Иностранцев, тем более из Голландии, понять еще можно, но встреча с журналистами… До нас еще не раз, наверное, демонстрировала гостям свои прелести?

— После иностранцев, в этом наряде, однажды вышла к его важным московскими гостям, и на встречу с вами.

— Как московские гости реагировали?

— Полный отвал!

— Никто из гостей не пытались покуситься на твою честь?

— Ни разу.

— Честно скажи, Болдин даже не намекал, что не прочь трахнуть?

— Один из охранников, успевший рассмотреть меня, пытался пристать, предупредила, пожалуюсь шефу, — отстал.

Она замолкла, Алексей тоже молчал, переваривая информацию.

С Вадимом обсуждали необычный эпатаж Болдина, который не прибавлял ему добропорядочности. Вразумительного объяснения не нашли. Остановились на желании внешне следовать модным традициям «новых русских», разбогатевших с начала девяностых. С ними приходилось контактировать, и не следовало выделяться своей интеллектуальностью.

Вероника прервала размышления Алексея.

— Не решаетесь спросить, не стыжусь ли своей работы? Нет. Каждый зарабатывает, как умеет. Что касается интима, клянусь, ни одной попытки. Ни с его, ни со стороны гостей. С Семеном Николаевичем общаются солидные люди, на представительских иномарках приезжают. Снизойти до домработницы положение не позволяет, а штаны от желания топорщатся у каждого. Взгляды откровенные ловлю. — Она замолчала и вдруг искренне испугалась. — Ой, дура! Выгонит теперь!

— Я обещал не ссылаться на тебя. Журналист, тот же врач, можно доверить самые серьезные тайны. Признаюсь, мы с Вадимом тоже не могли остаться равнодушными, увидев тебя.

— Увидев, не одетую женщину, возбудиться — это болезнь. Вуайеризм. Не думала, что и вы с приятелем подвержены.

— Предстала в таком в костюме, поневоле не оторвешь взгляда. Что касается вуайеризма, будь вреден, не открывали бы повсюду заведений стриптиза и пипшоу. Красота всегда пленит, а когда есть, на что посмотреть, не только радует глаз — воспитывает эстетически. В своем фартучке ты была просто Богиня! Афродита.

— Будет вам! На студии столько женщин! Младше, и привлекательнее, без комплексов. Одна Гелла чего стоит! Вас с товарищем, она представила мне студийными Дон Жуанами, предупредила быть бдительной.

— Она ошибается. Мы скромные.

— Может, теперь микрофон выключим? Свою историю, что просили, рассказала. Алексей выключил диктофон, снял с Вероники петличку.

— Спасибо.

— Вижу, разочарованы. Ждали чего-то этакого, эротического, скандального.

— История любопытная, интересная. Показывает современные нравы общества. Подумаем еще, и, думаю, можно будет использовать в нашей будущей книге, — успокоил Алексей. Про себя подумал, ничего нового в сюжете. В Европе, в Бельгии, Германии, да и в других странах, давно немало фешенебельных заведений, где вся прислуга в костюме Евы, а в Швейцарских Альпах рекламируют даже нудистские горнолыжные базы. «Впишется ли история Вероники в нашу книгу?.. Хотя, как бытовая картина первых лет постперестроечной России, возможно, подойдет».

Вероника поняла, история её не произвела впечатления.

— Как-нибудь, может, расскажу настоящую эротическую историю из своей жизни.

Алексей снова достал диктофон и начал разматывать шнур микрофона. Вероника замахала руками.

— Не сегодня. В другой раз, если решусь.

— В другой, так другой. О себе немного, расскажешь?

— Что о себе? Биография три строчки. О возрасте женщин не спрашивают, я не скрываю — двадцать шесть. Замужем? Формально, да. Живу отдельно. Образование среднее медицинское. До Болдина работала на «Скорой помощи».

Заговорили о театре и книгах, Алексей продолжал удивляться. Девица не только красива, для медицинской сестры, довольно продвинута. Ходит в театр, читала «Декамерон». Посматривая на Веронику, его все настойчивее распирало желание затащить в постель. «Похоже, сексуально озабочена и не удовлетворена. Однако, женщина с норовом. Намекни, может не только послать подальше, а еще сказать Семену». Сделать попытку все же решился.

— Вика, не сходить нам вечером куда-нибудь?

Женщина ты свободная.

Она улыбнулась, пристально посмотрела на него.

— Вы же уверяли, интересуетесь лишь бытом новых русских.

— Не виноват, оказалась не мраморной статуей, которой достаточно любоваться. Интересная женщина, любопытный собеседник. Может, поужинаем как-нибудь, сходим в приличный клуб? Забудем про Болдина. Лучше узнаем друг друга.

Она опять окинула его загадочным взглядом, прикидывая, как далеко простирается приглашение. «Судя по кольцу на левой руке, разведен. Намерения вряд ли серьезные, а мужчина обаятельный. Стать любовницей –не Семен Николаевич. Наверняка не богат, как все интеллигенты».

— Не знаю. Сводите лучше в драматический театр. На малой сцене Ануя ставят, билеты проданы на ближайшие три месяца.

— Нет проблем. Назови день, и сходим, — обрадовался Алексей, сегодняшнее свидание не последнее. Расставшись у метро с Вероникой, Алексей, медленно пошагал к дому. Она продолжала занимать его мысли.

Рекламные щиты и билборды меняют хозяев

Утром, по пути на работу, Анисимов обратил внимание на новый рекламный щит. Вместо вчерашнего ковбоя, курившего «Мальборо», сине-голубой постер призывал беречь здоровье, приводились цифры смертности от рака легких в городе

— Молодцы, кто придумал, — заметил вслух, — Заморская реклама заполонила город, словно своего нечего рекламировать.

— Нечего. Да и денег больших на рекламу у наших нет, — отозвался шофер.

— Деловой жилки не достаёт, расторопности, — продолжал философствовать в прекрасном расположении духа мэр, когда увидел на следующем постере надпись: «Люби свой город! Храни его красоту и чистоту!», несколько рисунков, разобрать которые на скорости не удалось. Такой же щит встретился рядом со зданием администрации, и, выйдя из машины, Анисимов остановился. Из нескольких веселых рисунков и фотографий, больше всего понравились: «Икарус», окутанный облаком черного дыма, и старушка с собакой на поводке, совком подбирающая кучку, оставленную любимицей.

— Замечательно! — произнес вслух и направился в свой кабинет.

На следующий день новшество отметили в газетах. Комментаторы воздали хвалу властям, наконец-то реально начали борьбу с курильщиками и владельцами собак, которые загадили все парки и скверы. Жаль купить современный совок для уборки собачьего дерьма в городе негде. Предлагали бизнесменам наладить производство.

Горожане одобрительно встретили исчезновение, набивших оскомину, реклам. На их месте появились не только красочные призывы беречь здоровье, не курить, но и большие цветные фотографии памятников и площадей, красивых городских уголков. Встретив, главного художника, Анисимов поблагодарил его.

— Умеете, когда хотите украсить город, молодцы!

Художник удивился, собрался признаться, что давно не имеет влияния на рекламодателей, но сообразил, не стоит расписываться в собственном бездействии.

— Спасибо следует сказать Департаменту экологии и охраны окружающей среды. Там раскошелились.

— Экологи? А жалуются, денег нет.

Пройдут недели и, с объявлением начала избирательной кампании, содержание постеров изменится — они запестрят портретами Болдина, его программой помощи бедным, планами реорганизации работы городского транспорта и прочими посулами, на которые не скупятся кандидаты в предвыборной гонке. Лишь тогда Анисимов и другие соискатели его кресла поймут, большинство рекламных щитов в городе заблаговременно куплены командой Болдина. Шестерки из окружения мэра обратятся в Комитет по антимонопольной политике и в суд, но владельцами щитов окажутся разные фирмы, и изменить ничего нельзя — только ставить новые.

* * *

Городская дума, наконец, назначила день выборов — 19 декабря. Избирательная гонка началась! Оказалось, не один Болдин готовился загодя. Стоило объявить об открытии кампании, как на следующий день в Городскую комиссию начали поступать заявления на участие в выборах. Недавний директор нефтеперерабатывающего комбината, бывший секретарь обкома КПСС, владелец казино и сети продовольственных магазинов, ученый –директор НПО «Экология», и, естественно — Анисимов.

Болдин не спешил, и принес заявление последним, когда больше желающих бороться за место градоначальника не осталось. Его решение для многих стало неожиданностью. Болдину звонили знакомые и незнакомые, одобряли его решение. Позвонил представитель ЛДПР в губернии. Снова предложил поддержку и деньги партии.

— Что взамен требует? — спросил Вадим, когда Семен рассказал о последнем звонке.

— Если изберут, двумя замами ставлю представителей ЛДПР. Один по внешнеэкономическим связям, второй — курировать транспорт и связь. Губа не дура. Что скажешь?

— Наши шансы растут. Жириновцы обычно держат нос по ветру, выходит, высоко оценивают твои возможности. Если с такими предложениями не обратились и к другим кандидатам.

— Вполне возможно.

Заблаговременно подобранная команда агитаторов начала составлять списки избирателей. К началу второй недели необходимые подписи избирателей собрали. На всякий случай в полтора раза больше необходимого количества. Кацман сам проверял часть листов, усадил за проверку Геллу, районных организаторов кампании Болдина. Листы с подписями, вызывавшие сомнение, безжалостно выкидывались. Избирательной комиссии не к чему будет придраться.

Пачки листов с фамилиями и подписями будущих избирателей, проверенные лично Зиновием, Геллой, и третьим членом команды — Ларисой, поздним воскресным вечером перевязали, упаковали, подготовили к сдаче. В понедельник осталось доставить их в избирательную комиссию.

Будущая книга получает название

«Русский Декамерон ХХ1»

Вторая бутылка «Смирновки» опустела на половину, и опять друзья не пришли к выбору жанра будущей их книги. Каждый раз откладывали окончательное решение.

— Калейдоскоп интересных историй набирается, — соглашался Вадим, –дальше что? Как их соединить? Может все же через приключения клиента службы брачных знакомств?

— Обсуждали. Шашлык, шампур с нанизанными сюжетами. Подойдет для обычной телевизионной программы. Помнится, в прошлый раз договорились, у нас будет роман.

— Ни до чего не договорились, кроме, что будущая книга должна иметь эротический уклон. Может, даже допустимое легкое порно.

— Этого хватает в твоих любовных приключениях. Вспоминай и переноси на бумагу.

— У тебя не меньше. Значит — роман? Тогда есть название. «Особенности национального секса». Если киноэпопея Рогожкина не пополнится очередным фильмом с таким названием.

— Никаких национальных особенностей!

— Слушай, а за порнуху не будет стыдно, когда явим народу свой опус? Объясняй — не объясняй, читатель отождествит героев с их авторами.

— Скушают! Покажи мне высоконравственных интеллектуалов, кто не смотрит тайком порнуху по видику или кабельным сетям. Можно воспользоваться псевдонимом, если боишься разговоров: «выдохшимся холостякам осталось лишь сочинять эротические истории».

— Чего ради все затеваем — увековечить свои имена или денег заработать?

— Хотелось бы того и другого, значит, псевдоним отпадает.

— Надежда на Болдина. Не заработаем на выборах, издавать придется за свой счет.

— «Русский Декамерон XXI»! Как тебе заглавие?

— Идея!

Друзья опустошили бутылку и согласились назвать свое произведение, в каком бы жанре не получилось, «Русским Декамероном». Сомнения остались, обязательны ли сто историй.

— Для одной книги слишком много и насобирать нелегко.

— «Декамерона» не получится. В «Тысяче и одной ночи» тоже соответствующее число сказок.

— Считал? Дурная твоя голова! Мы берем форму и название. Компания приятелей, может журналистов, собирается вместе, и каждый по очереди рассказывает свою историю.

— Никаких компаний! Ни в коем случае не повторять Боккаччо.

— Вероятно, ты прав, копирование не лучший путь к успеху. Что касается числа историй. В Болгарии я смотрел старый итальянский фильм «Декамерон 70». Он из четырех или пяти новелл, несвязанных между собой. Название наверняка использовали в других фильмах и книгах. Везде свое число историй. В России, надеюсь, застолбим первыми. «Декамерон XXI» звучит?

— Не «Декамерон 70», а «Боккаччо 70», видел я этот фильм.

— Возможно, запамятовал.

— Застолбим название первыми, если не считать популярное приложение к «Спид — инфо», и интернетовские сайты. Фаина Львовна обещала познакомить с интересными судьбами своих клиенток?

— В обмен на скрытую рекламу заведения, под мое честное слово. До этого пригласила посетить её брачное агентство, самим всё увидеть и определить, как лучше его разрекламировать.

— Может, попросим включить нас в картотеку? Получим законное право смотреть анкеты, встречаться с кандидатками в будущие «жены».

— Обманывать несчастных женщин, кому агентство последняя надежда? Мне совесть не позволит.

— Согласен, не порядочно вселять надежду. Зато открываются возможности знакомиться с любопытными людьми, интересными судьбами. — Алексей помолчал и прибавил. — Нет, конечно, не подходит. Нас слишком хорошо знают.

Стук в дверь прервал спор, и в кабинет вошла Анна.

— Есть задумка. С Дмитриевым по пути заезжала в Дом престарелых, он готовит передачу оттуда. Уговорила вставить в его программу несколько планов «случайной встречи» Болдина со стариками. Раскошелится на лекарства. Перед выходом в эфир передачи Дмитриева, в новостях её анонсируем именно этим фрагментом. Таким образом, наш благодетель лишний раз появится на экране. Как моя идея?

— Ты же недавно вела прямой эфир с Болдиным на тему лекарств. Окажись Болдин в доме престарелых, как председатель думской комиссии по здравоохранению, интереснее.

— Подумаю, — согласилась Анна.

— А Болдин впишется в программу Дмитриеву? Сомневаюсь, –проговорил Алексей. — Уговорить Дмитриева что-то изменить не легко, — поддержал сомнения режиссера Вадим. — Найдешь подход?

— Да я уже убедила!

— Тогда молодцом!

Анна вопросительно посмотрела на Вадима, будто что-то хотела сказать, но, так и не сказав, вышла.

— Она уговорит! — сказал Алексей.

Похищены собранные списки избирателей

С утра в понедельник Вадим с Алексеем сидели на оперативке в кабинете Скворцова, когда вошла секретарша, извинилась и сказала, что некий Кацман требует срочно пригласить к телефону Вихрова. Объяснила, идет оперативка у Председателя, и отключила. Он снова звонит, я послала его. Третий звонок пришлось выслушать. Говорит вопрос жизни и смерти, требует попросить разрешения у Председателя передать трубку Вихрову.

— Если вопрос жизни и смерти, Вадим Константинович, послушай, — Скворцов показал на один из телефонов на его столе. Потом передумал и разрешил выйти в приемную. — Только недолго, а мы пока займемся автохозяйством. Михал Николаевич, докладывай.

Вадим вышел в приемную и взял трубку.

— Вадим? Катастрофа! Полная катастрофа! Списки избирателей похитили, — грустно произнес Зиновий. — Не представляю, что делать. Неделя осталась, еще раз собрать не успеем.

— Помню, вчера вы с Геллой, упаковывали их. Не сдали на сигнализацию?

— Лариса при мне звонила на пульт. Ночью умельцы отключили и вынесли. Ничего, кроме списков не взяли. Конкуренты. Милиция прибыла, сейчас подъедет представитель вневедомственной охраны, проверит сигнализацию. Что будем делать?

— Семен знает?

— Не вернулся с дачи. Телефонной связи там нет.

Вадим вернулся в кабинет Председателя и обрисовал ситуацию, попросил разрешения удалиться, послать съемочную группу.

— Московские технологи действуют! Отправь группу, и возвращайся. Есть еще вопросы, требующие решения.

* * *

В дневных новостях все приволжские телестанции сообщили о происшествии. Болдин попросил у Избирательной комиссии разрешение продлить срок подачи списков. Сославшись на Закон и Москву, вместо разрешения посоветовали серьезнее относиться к хранению документов.

Вадим в вечернем комментарии возмущался противозаконными методами, начавшими использоваться с первых дней избирательной кампании. Предупредил похитителей, их обязательно найдут, а попытка исключить Болдина из числа кандидатов, только добавит ему популярности. Выразил уверенность, что горожане помогут команде Болдина в короткий срок восстановить необходимое число подписей.

Зиновий не разделял оптимизма Вадима, и, собрав помощников, составлявших списки, направил по знакомым адресам, повторно получить подпись. Немало подписей собирали на улицах, и найти тех людей невозможно, других надо агитировать.

Управление вневедомственной охраны, испытав профессиональный прокол, тоже активно подключилась к поиску злоумышленников, сумевших обхитрить их технику.

Милиция завела дело о незаконном проникновении в квартиру, добросила всех членов штаба Болдина и соседей по дому.

Алексей сразу заявил, похищение дело рук команды действующего мэра Анисимова. Доказать, конечно, невозможно. Собрать за оставшиеся дни такое количество подписей, оформить всё, как требует избирком нереально.

Вадим смотрел оптимистичнее и пригласил его тоже принять личное участие в сборе подписей.

— Считаешь, люди Анисимова, пошли на это преступление? Не верю. У него десятки других цивилизованных способов напугать Болдина, предупредить… Разве не понимает, до контрольного срока неделя и Болдин успеет еще раз собрать необходимые подписи. Нет, это не дело рук команды Анисимова. Лукина, Никонова? Любопытно, кто нанял профессиональных взломщиков.

— Уверен, никогда не узнаем.

* * *

Вторично собрать подписи в пользу Болдина получилось довольно быстро. Люди сами, без приглашения, шли в штаб кандидата, заполняли подписные листы. К концу четвертого дня необходимое количество собрали и продолжили собирать.

Коммунисту Морозову пенсионеры без проблем помогли набрать необходимое количество подписей.

Он первый получил удостоверение кандидата. Вторым — Анисимов.

Команда Никонова организовала пикеты в многолюдных местах — у автовокзала, рынка, торговых центров и, агитировала… за действующего мэра Анисимова. Прохожим, имеющим какой-либо документ, предлагалось расписаться. Многие люди спешили и не обращали внимания, что в груде бумаг на столе, верх листа, на котором ставили подпись, всегда прикрыт, а в шапке фамилия Никонова. Если обман открывался, агитаторы объясняли, что делают это по указанию Анисимова. Перед самыми выборами Никонов откажется от выдвижения в пользу действующего мэра и передаст ему свои голоса. После жалоб в избирком, Никонова за обман не сняли с выборной гонки, а заставили честно собрать подписи.

Штаб бизнесмена Лукина платил своим агитаторам за каждую подпись, и они делились с несговорчивыми избирателями. В итоге Лукин тоже собрал подписи для регистрации кандидатом на должность главы города. В последний день, вместе со штабом Болдина, сдали подписные листы Владимир Курашев и, не понятно каким образом собравший их, Андрей Никонов.

В итоге все шестеро, претендентов на место мэра, получили удостоверения кандидатов, и избирательная кампания вступила в новую стадию. Официальная городская газета опубликовала долгожданную страницу с биографиями всех кандидатов.

Избирком регистрирует кандидатов в градоначальники

Получив газету со списком кандидатов, Вадим с Алексеем сели обсуждать их, сравнивая шансы своего работодателя. Что необходимо для победы? Прежде всего, имя, известность. Активной деятельностью в Губернской Думе, Болдин получил известность. Второе — знание городского хозяйства. Это слабое место всех кандидатов за исключением Анисимова. Желательно иметь свою команду профессионалов. У Болдина она есть. За ним не стоит никакая партия или группировка — хорошо или плохо? Решили: ни хорошо, и ни плохо. Не имеет значения. Главное, в избирательную кампанию проявить себя сильной личностью. Прошлись по каждому кандидату.

— Андрей Борисович Никонов много лет возглавлял успешно работающий нефтеперерабатывающий комбинат и год назад, его пригласили в головную контору «Роснефти», переехал в Москву, — читал Вадим.

— Что-то не сложилось, раз решил вернуться в родной город. Его уважают, довольно серьезный конкурент Болдину.

— Александр Васильевич Морозов, последний секретарь обкома КПСС. Выдвинулся в горбачевское время, проработал недолго, обкомы разогнали. В свое время слыл отличным хозяйственником, либерал. Будь в его время альтернативные выборы партийного вождя, народ, несомненно, поддержал бы. Сегодня одна принадлежность к партии не позволяет рассчитывать на широкую поддержку, — охарактеризовал второго кандидата Вадим.

— Генеральный директор НПО «Экология» Владимир Николаевич Курашев. Доктор наук, ученый интеллигент. Не думаю, серьезный конкурент. Слишком порядочный человек. Приверженец партии «Яблоко».

— Я тоже считаю, зря он ввязался, — согласился Алексей. — Остается один Сергей Лукин, владелец казино «Фортуна» и сети магазинов «Лукин и Кº».

— За ним может пойти молодежь. Был чемпионом СССР по борьбе, в какой — то весовой категории. Денег куры не клюют, купит всех и вся. Поддерживает ЛДПР, наверняка и Владимир Вольфович подключится. «Русское национальное единство» тоже за него.

— Не забывай, привлекался к суду по подозрению в разбое. Сейчас в производстве находится дело о неуплате налогов.

— Каждый раз отмазывается. Если верить молве, связан с преступным миром, но слухи к делу не подошьешь. Избирательная комиссия зарегистрировала.

— Денег угрохает много, а рассчитывать на победу не реально. Не соперник Семену. Остается Анисимов. Он, как и Никонов, серьезный конкурент. Придется состязаться.

— Народ в массе инертен, считает: этот наворовал, зачем выбирать другого? Новый снова начнет грести под себя, пусть уж остается Анисимов.

Московские политтехнологи, нанятые Болдиным, лейтмотивом компании предложили акцентироваться на конкретных планах экономического и социального развития каждого района города, отдельных отраслей промышленности, разработках, подготовленных соратниками Болдина. Не нажимать особенно на критику Анисимова и его команды. Избиратель пусть сам сравнит планы обоих кандидатов и сделает выводы. Из обещанного, Анисимов практически ничего не выполнил. Экономика и городское хозяйство не продвинулись вперед. Всё, что построено и сделано, на федеральные средства из центра. Заслуги Анисимова нет.

Убедить электорат в неэффективности управления городом, должны конкретные примеры с цифрами, которые приводятся из статьи в статью в городских газетах и листовках, его выступлениях. Болдину не следует в каждой речи пинать команду и лично Анисимова. Пусть этим занимаются журналисты, подобранные Зиновием.

— Неизвестно еще, что соберут против Болдина, — заметил Алексей. — Мы с тобой истинного Болдина не знаем. Поверили в искренность его намерений и всему, что на поверхности. А копнуть глубже? Ассов выборных технологий нанял не один Болдин. У конкурентов, опытные политтехнологи, обкатавшие выборные схемы в столицах на выборах Ельцина.

— Накопать негатива, особенно по финансовой части, не сложно. Придумать что-то совсем неожиданное, вряд ли. Так что, не дрейфь! Эти выборы для нас азартная игра, в которую включились, и выйти, теперь, не просто. Будем бороться до победы. Дело уже не в Болдине и обещанном гонораре. Поставили на него — должны победить! На карте наш престиж.

— Если бы всем заправляли и командовали мы с тобой! Что Зиновий с москвичами отчебучат — не угадаешь. И газетчики своими «разоблачениями» могут посадить нас в такую яму! По — прежнему остаётся загадкой, зачем пригласили провинциальных телевизионщиков, не имеющих большого выборного опыта. Имея огромные деньги, связи с известными московскимиспециалистами.ДаодинЗиновий,чегостоит!

Обсудив сложившуюся ситуацию, друзья подтвердили свое решение, если москвичи начнут использовать что-то противозаконное, бросить всё, отказаться от дальнейшего участия в выборной кампании.

— И денег никаких не надо, — заключил Вадим. —

Откровенно, никто, кроме Анисимова реально не готов руководить городом. Он набрался кое-какого опыта, хотя гордиться нечем. Меньшее зло. Будь я Президентом, вписал бы в Конституцию перечень обязательных требований к кандидату, претендующему руководить людьми, сложным хозяйством города, тем более, страной. Прежде всего, иметь опыт хозяйственной работы — проработать руководителем производственного коллектива, численностью не менее пяти тысяч человек в течение семи — десяти лет. Кроме английского, отлично владеть хотя бы одним европейским языком, быть примерным семьянином. Сразу отсеются авантюристы, принимающие государственную службу за надежную кормушку.

— В таком случае руководителей для нашего народа придется импортировать из Европы или Америки, — рассмеялся Алексей.

Вероника в театре

Позвонила Вероника и напомнила Алексею про обещание сводить в драмтеатр, на пьесу, билеты на которую проданы до конца сезона. Он выполнил обещание. Сидели на VIP местах, рядом со сценой. Перед началом спектакля подошел режиссер спектакля, поздоровался с Алексеем, познакомился с Вероникой.

— Заинтересовался тобой.

— К вам подходил.

— Наши проблемы давно обговорили. Просит записать спектакль.

В антракте Алексей ловил завистливые взгляды мужчин на Вику, оценивающие взоры дам. Оставив свою даму в одиночестве, подошел Воронцов из бывшей музыкальной редакции, ныне ди — джэй «Русского радио» в Приволжске, известный ценитель женщин, потребовал познакомить с Викой. Галантно поцеловал руку, рассказал анекдот. Приняв за актрису, поинтересовался, в каком спектакле её видел.

Домой шли пешком. Автостоянка у театра обычно переполнена и много времени уходит на парковку, а потому, отправляясь в театр, своего «жигуленка» Алексей обычно не выводил из гаража. Вероника осталась довольна спектаклем и вечером с Алексеем. Он проводил до подъезда, к себе не позвала. Позже скажет, что обещала хозяйке не водить мужчин.

— Когда услышу обещанную историю с эротикой?

— Передумала. Не расскажу. Слишком интимная. Можешь героя встретить, не хотелось бы. — Прощаясь, Алексей попытался поцеловать, как поступал обычно с женщинами, она отпрянула. — Что вы, Алексей! Мы ведь не влюбленная пара.

— Не похожи? У друзей так принято. Вдруг я влюбился.

— Полно, вам. Не девочка, и вы не школьник. Я долго привыкаю к новым людям.

— Надежда все-таки остается. Спасибо.

— Все мы живем надеждами, без них жить не стоит.

Вика пообещала позвонить и ушла. Алексей, медленно зашагал к дому. Вероника продолжала занимать мысли. «Невероятно, чтобы у нее никого не было. Болдин, возможно, все-таки, пользуется ее благосклонностью. Жаль, не поднялся, не посмотрел номер квартиры, узнать, где живет, завалиться бы как-нибудь. Что за историю собиралась рассказать и передумала»?

Расставшись, Вика тоже думала об Алексее. Он уже не казался старым. С ним интересно не нужно притворяться. Можно говорить обо всем. Внимательно слушает и относится как к равной. А какие друзья интересные! Режиссер городского театра! Когда-нибудь можно будет обратиться. Воронцов — ди-джей с «Русского радио». Вспомнила, когда была еще школьницей, он работал на телевидении, беседовал со знаменитостями! С Пьехой и Пугачевой, Сашей Глызиным, Володей Кузьминым. Если бы выйти за него… Заснула счастливым сном.

Киноролики кандидатов и первый компромат

После жеребьевки очередности бесплатных выступлений на городских телеканалах, Болдину выпала очередь четвертым. Как и другим кандидатам, 5 минут эфира и участие в общей дискуссии. За неделю до выбора, неплохо. На областном радио тоже получилп пять минут, в городской газете «Приволжская искра», площадь на 180 —200 строк для бесплатного рекламного материала. За остальные выступления предстояло платить.

Сюжеты первых двух рекламных роликов Болдина придумали Вадим с Алексеем, поделились с Болдиным, ему понравились. На съемки и монтаж роликов, времени требовалось немного. Пригласили оператора Саню Дацко. Монтировать видеоматериал договорились не у себя, а на киностудии «Подвалфильм». Так на языке телевизионщиков называли киностудию Госстроя РФ, расположенную в подвале бывшего строительного главка. Фильмы этой студии о передовых методах труда в строительстве, героях пятилеток, в советское время принудительно показывали на всех телеканалах страны. Технические возможности бывшей киностудии оставались и сегодня великолепны, хотя теперь студия влачила жалкое существование, снимая за гроши клипы местным звездам эстрады.

— Может, лучше монтировать у себя на студии? — уговаривал телеоператор.

— Родная студия заработает на продаже эфирного времени, — убеждал Вадим, решив с Алексеем не афишировать участие в рекламных роликах. Конечно, потом узнают авторов, но лучше не занимать монтажных аппаратных ГТРК, не вызывать лишних разговоров. У нас всего две цифровых монтажных и постоянно очередь, нарушаемая оперативными сюжетами новостей. В «Подвалфильме» монтаж займет меньше времени, а возможностей художественных эффектов, больше, — объяснил Саше Алексей. — Ничего противозаконного в нашей работе.

* * *

На ГТРК рекламную кампанию Болдина открыл сюжет из НИИ, где он работал. На фоне пробирок и колб, молодой аспирант дискутировал со своим руководителем, зачем это ему нужно. Оставить науку, лезть в политику, которая всегда остается делом грязным. Болдин доказывал, если интеллигенция и дальше будет отстраняться от участия в жизни общества, народ всегда будет бедным и бесправным.

Прямой агитации голосовать за Болдина не содержалось и во втором сюжете. Его сняли у Семена дома. В квартире «оказались» родственники с обаятельным малышом, его Семен держал на руках, и зритель мог принять за сына. Жена Алла рассказывала, как муж любит детей, какие у него планы, по реорганизации системы детского воспитания в городе, чтобы дети росли здоровыми, учеба доставляла радость. Если станет мэром. Болдин прибавил:

— Одной из первых задач вижу изменение городской социальной политики, направление усилий и средств на поддержку семьи. Каждая семья должна чувствовать заботу государства о себе, а родители оставаться спокойными за нравственное и физическое здоровье детей, за их, и свое будущее.

Со своей программой Болдин начал выступать на встречах с избирателями, отвечать на вопросы. Его планы на посту главы города, напечатали и развешали в людных местах, на постерах, распространяли через почту подписчикам газет. Агитаторы разносили по домам. Зиновий привлек помощников, которые днем и ночью работали на Болдина.

Первые два ролика о Болдине — кандидате, показанные по городским телеканалам, по неофициальному рейтингу среди профессионалов, признали лучшими из всего, что крутилось в предвыборной агитации. На студии, конечно, узнали руку Алексея и операторскую работу Дацко, поздравляли, авторы скромно отнекивались. Знакомые хвалили за остроумные сюжеты самого Болдина.

Вчерне подготовили еще два сюжета, осталось снять и смонтировать. Болдин прохаживается по набережной Волги, одному из самых красивых и благоустроенных мест города, и рассказывает прелестной женщине, вероятно коллеге — ученому, что необходимо сделать, чтобы повсюду в городе стало так красиво. Сюжет еще одного ролика собирались снять в хосписе или в доме престарелых.

Рабочий день заканчивался, можно собираться домой, когда позвонил шеф и пригласил к себе.

— Георгий Петрович, что-нибудь срочное? Шестой час уже. — С Председателем телекомпании у Вадима давно установились отношения, позволяющие не бежать по первому зову, спорить и не соглашаться, если требовали интересы общего дела.

— Срочно, Вадим Константинович! Давай ко мне! «По имени — отчеству назвал, значит, нервничает, — отметил Вадим. – Что-то важное».

Пока Скворцов ожидал Вихрова, в кабинет вошел мужчина невзрачного вида, лет тридцати с небольшим.

— Извините, в приемной никого, решился войти. Позвольте представиться, независимый журналист Александр Сашин.

— Раз пришли, заходите, но учтите через пять минут у меня совещание. Слушаю вас.

— Хочу предложить сенсационный материал.

Скворцов не позволил договорить, перебил.

— Почему не обратились в отдел информации к нашим редакторам?

— Без вас не решатся взять. Материал взрывной.

— Незнакомец принес видеопленку банных приключений бизнесмена Лукина с проститутками.

— Лукин — бизнесмен? — наставительно заговорил Скворцов. — На то у него и бизнес, чтобы расслабляться с проститутками.

— Он теперь кандидат на должность главы города. Избиратели должны знать, за кого их зовут голосовать.

— Баня, проститутки — дохлый товар. Не интересно. После приключений московского прокурора, показанных на центральных каналах, прочая мелкота мало кого удивит. Помогать компрометировать вашего героя не будем.

В этот момент на пороге вырос Вихров.

— Вы заняты, Георгий Петрович?

— Нет. Садись. Выборная эпопея только начинается, а у нас уже первый компромат. Ты Сергея Лукина знаешь?

— Еще бы! Хозяин казино «Фортуна» и кучи магазинов. — Увидев в руках у гостя видеокассету, — все понял. — Вы уже смотрели?

— Не стоит и смотреть. Очередная банная история с проститутками.

— Может, оценим мастерство местных папарацци.

— Сам смотри, мне некогда. — Повернувшись к гостю, сказал, — извините, у нас важное совещание.

Незнакомец, назвавшийся Сашиным, собрался уходить, Вадим остановил.

— В приемной подождите, я кое-что подскажу.

Оставшись с Вадимом, Скворцов предупредил.

— Ни за что не позволю подобным сюжетам появляться на нашем экране, учти.

— Я и не собираюсь уговаривать вас, любопытно познакомиться с автором, узнать, кто послал. Неужели не знали, мы копейки не заплатим, даже если бы и показали?

— На кой хрен это тебе! Анисимов послезавтра выступает у нас. Просил, чтобы кто-то из опытных журналистов провел беседу с ним. Завтра пришлет подготовленные вопросы. Думаю, лучше, если ты побеседуешь сам.

— Во-первых, по заранее составленному вопроснику не беседую. Слава Богу, прошли времена! — перебил Вадим. — Во-вторых, я болею за Болдина. Мне не этично.

— Ты работаешь на государственном канале! Не имеешь права входить в какую-либо группировку. Если что-то делал для Болдина — забудь. Мы обязаны оставаться нейтральными.

— Имею право кому-то симпатизировать?

— Симпатизируй на здоровье, а беседу с мэром проведи.

— Георгий Петрович, Анисимову донесут про мои контакты с Болдиным, будут неприятности! — взмолился Вадим. — Дроздов Миша не раз брал у него интервью, я бы поручил ему.

— Доверяешь, не подведет?

— Все будет тип — топ! К взаимному удовлетворению. А если Скоробогатову посадить с ним?

— Он сам ее отверг — зритель не так поймет.

Скворцов по внутреннему телефону позвонил в редакцию новостей, там уже никого. Нажал клавишу связи с секретарем.

— Валя, поищи, пожалуйста, Дроздова, может, не ушел еще. В павильон загляни, к дикторам. — отправив Валентину на поиски Михаила, вернулся к разговору с Вадимом.

— Мне Болдин тоже импонирует. Пока Анисимов мэр, сам понимаешь, обязан прислушиваться. Кстати, ролики Болдина, не ваша с Одинцовым работа?

— Сценарий наш, съемки студии «Подвалфильм».

— Я догадался. Сильный ход, и снято великолепно. Болдин очень убедителен.

Вадиму было приятно, что Скворцов оценил их с Лешкой работу. Понимая, что отказ взяться за раскрутку кого-то из кандидатов, вызовет недоумение и даже подозрение на студии, Вадим признался Председателю, что они с Алексеем приглашены в качестве советников — имиджмейкеров в штаб Болдина.

— Выходит, раскруткой Болдина занимаетесь все же вы с Одинцовым.

— Мы тоже. У Болдина команда политтехнологов из Москвы. Для съемок пригласил специалистов из Москвы — с «Центрнаучфильма» или еще откуда-то. Ребята собаку съели на рекламе. Показали нам еще два готовых ролика — никакой агитации или призывов голосовать, одна лирика.

Дверь приоткрылась и просунулась голова Валентины.

— Дроздов на съемках, сказали.

— Ты не знаешь где? — Скворцов Вадима.

— А… Вспомнил Вадим. — Как раз снимает встречу Анисимова с избирателями в клубе мукомолов. Утром пришлю к вам. Могу теперь идти? –Скворцов кивнул.

В приемной Вадим увидел Сашина, вспомнил, и позвал с собой. У себя в кабинете с гостем просмотрел десятиминутную видеозапись и понял, снято профессионально. Снимали не таясь. Не как москвичи.

— Профессиональные съемки. Лукин и девчонки видели, их снимают?

— Сами попросили.

Вадим предложил оставить запись или сделать копию.

— Обещаю подумать, что с ней делать, если не удастся показать небольшой фрагмент, передам друзьям на другой канал. Заработать вам не удастся, никто не купит, поверьте мне.

— Мне не нужна плата. Избиратели должны знать, что представляет собой Лукин.

— Не подумали, рискуете жизнью, обратившись к нам?

— Знаю всё, что меня ждет. Участники вечеринки не остановятся ни перед чем. Перестану себя уважать, если не раскрою глаза людям, –решительно сказал Сашин.

— Чем так насолил?

— Не имеет значения. Так покажете?

— Фрагмент, возможно, используем, на все сто обещать не могу. Гарантирую соблюдение тайны авторства и существование записи до того, как она выйдет в эфир. Согласны на мои условия?

Оставить кассету Сашин отказался, а переписать копию разрешил. Сходили в монтажную новостей и сделали копию.

— Съемки профессиональные, видно. Вы снимали? — Спросил Алексей, Сашин кивнул. — Не представляю, где Вихров собирается использовать запись. Во всяком случае, спасибо, что принесли. Возможно, пригодится.

— Я обещал только подумать и предложить коллегам с частных каналов.

Проводив Сашина, Вадим позвонил Зиновию и рассказал о материале. Зиновий, услышав про баню и проституток, матерно выругался.

— Мода на баню до провинциальных папарацци докатилась! Мозгов не хватает придумать что-то оригинальное. Оставь, на всякий случай.

Питерские технологии находят последователей

Поздно вечером позвонила Майя.

— Слава, Богу, застала! Разочаровал в очередной раз! В чью избирательную кампанию ввязался! — быстро заговорила, не давая Вадиму вставить слово. — Такой же проходимец, как и остальные! Чтобы стать мэром, попирает все приличия. Поверила тебе, собралась голосовать за него, подруг убеждала.

Вадиму с трудом удалось остановить её.

— Ты о Болдине?

— О ком же еще! Он посвящает вас с Лешей в свои делишки?

— В общих чертах. Ничего противозаконного пока не заметил. В случае каких-то махинаций, прекратим всякие отношения. Скажи, в чем дело?

С трудом подавляя возмущение, Майя рассказала.

— Представляешь, около шести я собираюсь в театр, звонок в дверь. Мама открывает — на пороге благообразная пара, мужчина и женщина средних лет, зовут и меня.

— За твоего Вадика, уговаривают голосовать, — говорит мама. Спрашиваю: принесли программу Болдина?

— Завтра приходите в библиотеку, это рядом. Там получите программу и 150 рублей, распишитесь, что будете голосовать за Болдина. После выборов, независимо от исхода, выдадут еще по двести пятьдесят.

Люди серьезные, на шутников не похожи.

— Вас лично Болдин послал? — не поверила я.

— Штаб. Не сомневайтесь. Приходите и приводите друзей, соседей, кого не застанем дома.

— Тебе самой предлагали? — перебил Майю Вадим. — Ни мне, не поверила бы.

— Спасибо, что сообщила, сейчас же проверю. Скажи, когда увидимся? Почему не пришла? Я ждал, ждал.

— Не смогла. Гостей московских водила по театрам, зашли в кафе. Посмотрела на часы, куда так поздно… Сильно возмутилась вашей с Алексеем беспринципностью. Связались с «порядочным кандидатом».

— Я уверен, происки наших соперников. Семен не позволил бы. Ты плохо его знаешь. Разберусь, перезвоню тебе. В какую библиотеку приглашали, запомнила?

— На Плеханова, рядом с нашим домом.

Вадим попрощался с Майей и позвонил Зиновию. Если все правда, его рук дело. Болдин, наверняка, не в курсе.

Зиновий поклялся, что ничего не знает. Вадим позвонил Жуковой, узнать фамилию и телефон директрисы библиотеки. Она долго не поднимала трубку, удивилась позднему звонку, сказала, у нее подруга Лиля. Если Вадим хочет уточнить детали их отдыха в Крыму, передаст трубку. Ему было не до собаки, пытавшейся трахнуть подругу. Спросил про библиотеку. Фамилии директрисы не помнила, телефона домашнего не знала. Вадиму пришлось объяснить, зачем она понадобилась среди ночи.

Анна тоже не поверила в причастность Болдина или Зиновия. Поговорили еще о студийных делах, и вспомнила, где-то валяется старый, советский еще, ведомственный справочник областного управления культуры, там должны быть служебные и домашние телефоны.

Через несколько минут Вадим звонил Елене Васильевне Маргиной. Она уже легла и возмутилась позднему звонку, узнав главного редактора государственного телевидения, смирила гнев на милость.

— Сегодня со второй половины дня паломничество желающих получить сто пятьдесят рублей, — призналась. — Повесили объявление, что денег не выдаем, ошибка в адресе, не помогло. Пришлось охранника поставить, остановить возмущенную толпу. Кто всё устроил, указал нашу библиотеку, выяснить не удалось. Если завтра люди опять пойдут, вызову милицию.

Вадим убеждал, что всё провокация, направленная против Болдина, и завтра найдут организаторов.

— С утра людей не выгоняйте, пожалуйста. Пусть люди подождут в вестибюле, в гардеробе, а я пришлю к открытию съемочную группу и представителей избиркома.

Юбилей ровесницы Первой русской революции

Юбилей старейшей губернской газеты «Приволжская правда» отмечали в ресторане Дома актера. Организовали вечер Союз журналистов и юбиляры, пригласили коллег с телевидения и радио, районных и многотиражных газет. Официальные речи и поздравления перемежевались музыкальными кино — вставками, сценками веселого капустника, и порой не сразу разберешь, идет серьезный разговор, или очередная хохма. Разве что по гомерическому смеху.

Поздравив коллектив газеты, губернатор и мэр удалились. Дальше тон мероприятию задавали телевизионщики. Для них организовать массовое действо занятие привычное. На сцене поставили деревянную раму, изображающую телеэкран и пародировали известных коллег, крутили, специально снятые к юбилею юмористические ролики, где изображение местами трансформировалось подобно кривым зеркалам в комнате смеха.

Союз журналистов подвел итоги нескольких конкурсов, и редактор губернской, бывшей партийной газеты, по должности председатель областной организации журналистов, вручал дипломы лауреатам. Из семи главных наград в разных номинациях, телевидение и радио удостоилось двух, остальные достались газетчикам. Традиционно им почета больше. Пессимисты объясняют приближенностью Правления Союза журналистов к газетам, их офис в здании газетно — издательского комплекса. У газетчиков еще преимущество при подведении итогов любого журналистского конкурса. Результаты творчества остаются на газетной странице, а изыски журналистов радио и телевидения, прозвучав однажды, рассеиваются в эфире. Если комуто из авторов повезет, повторят еще раз — два и всё, дальше никаких следов. Как финансовый документ, правда, остается микрофонная папка со сценарием, но он, как правило, мало соответствует тому, что звучало, и показывалось в эфире. Передачу надо слушать, смотреть, а не читать холодные строчки сценарного текста. Восприятие живого эфира не заменит никакой сценарий. А итоги конкурсов подводятся по сценарным папкам.

— Главный редактор телеканала ОГТРК Вадим Вихров, — голос Председателя Союза журналистов прервал беседу друзей. — Диплом и денежная премия. — Секретарь Союза Эллочка Макарова прибавила: Вихров один из активнейших членов нашей организации.

Алексею пришлось встать, пропустить Вадима к сцене. Зал взорвался аплодисментами, хотя Вадима знали больше старшие коллеги. Молодые журналисты редко смотрят «ящик», а если и смотрели, пропускали титры с фамилиями ведущего и создателей передачи. Получалось, часто печатающийся репортер или корреспондент радио, работающий первый год, но регулярно участвующий в утренних выпусках известий, сегодня популярнее мэтра телевидения. Вадима это не волновало, рядовые зрители узнавали на улице, подходили с просьбами, знали его в администрации губернатора и мэра, а раньше, партийное и исполкомовское начальство. Во времена, когда телевидение являлось Доской почета, ему доверялось интервьюировать секретарей обкома и приезжих знаменитостей. Каналов было всего два, и телезрители Вадима любили. И не только его, уважали всех журналистов. С приходом перестройки, все СМИ ринулись в критику, и журналисты переквалифицировались в разгребателей грязи. Теперь их редко приглашали на административно — чиновничьи мероприятия и посиделки, где могли услышать нелицеприятные факты.

— К диплому купюру приложили? — поинтересовался Алексей, когда Вадим вернулся на место. Он показал две пятитысячные купюры.

— Вон сколько спонсоров, — Вадим кивнул на цепочку плакатов, прославляющих имена меценатов сегодняшнего торжества.

— Замолчите вы, в конце концов? — раздалось с заднего ряда. На сцену тем временем поднялась лауреат конкурса экологов невысокая, отлично сложенная девица из молодежной газеты. Молодежь с телевидения восторженно зацокала языками.

— Вот это кадр!

— Такие бы ножки да на плечи, за спину!

— Костлява больно.

— А талия, посмотри!

— Пошляки! Постыдились бы! — Остановила восторги парней жена Сергея Волкова, сидевшая с мужем на ряд впереди телевизионщиков. — Вадим, утихомирь свои кадры.

— Ведите себя прилично, — вынужден был обратиться к молодым коллегам Вадим.

— Какой пример показываете газетчикам? Они и так студию телевидения приравнивают к борделю! — передразнивая, поддержала главного редактора, Анна, сидевшая среди молодых. Парни продолжали обсуждать достоинства лауреатки.

— Я бы не прочь подкатиться. — Не унимался самый молодой из телевизионной братии Коля Козлов.

— О ком вы? — оставив изучение диплома, повернулся к молодежи Вадим.

— Проспали, Вадим Константинович! Красотка из «молодёжки». Диплом экологов получила.

— Вера Самойлова, что ли? С детсада ее знаю.

— Какая Вера! Жанна Владимирова.

Жанну Вадим не успел рассмотреть. Она спустилась со сцены и села в первых рядах. Погас свет, и на экране появилась Алла Пугачева, знакомым голосом музыкального редактора запела, охранять стоит не столько природу, сколько мужиков — журналистов от сварливых жен, глупых чиновников и прочих недругов.

— Пока темно, смотаемся, — потащил Алексей Вадима на выход. Не успели они подняться — зажегся свет. Эллочка — секретарь Союза, провозгласив очередную здравицу в честь юбиляров, пригласила всех в ресторан, где уже накрыты столы.

— А ты торопился, — упрекнул друга Вадим. Реклама и спонсоры позволила профсоюзу «Приволжской правды» и Союзу журналистов раскошелиться на приличный стол и море шампанского. Реклама дала, наконец, возможность, журналистам получать достойную зарплату. Выпили за газету — ровесницу первой русской революции. Застучали ножи и вилки. Многие пришли прямо после работы.

Выставленное на столах шампанское, после третьего тоста закончилось, и добавлять пошли в бар. Курильщики потянулись в фойе, оставшиеся за столами, занялись обсуждением производственных проблем, без которых и в минуту отдыха не обойтись, компенсируя часть рабочего времени, потраченного на разбор последней игры городской футбольной команды и перемалывание косточек сослуживцев.

Молодежь открыла танцевальную часть вечера и запрыгала под ритмичную оглушительную музыку. Мэтры долго не решались оставить столы, продолжая обсуждать последствия Гайдаровских реформ и поведение Ельцина после переизбрания.

Объявили белый танец, и Вадима неожиданного пригласила девица, получившая приз за экологию.

Развязно улыбаясь, подошла к столу телевизионщиков, и бесцеремонно обратилась к Вадиму.

— Могу пригласить коллегу — лауреата? Белый танец.

— Польщен, — согласился Вадим, поднимаясь. Теперь он получил возможность рассмотреть красавицу, вызвавшую восторги у юных коллег. Славянское лицо, темные глаза, чувственные губы, все обрамлено длинными темными волосами, ниспадающими на плечи.

На телевизионных вечеринках с танцами, у Вадима была постоянная партнерша — ассистентка режиссера из редакции народного творчества, ровесница Лиза Романова. Они танцевали классику и рок, брали призы. Сейчас Лиза не успела пригласить. А журналистка из «Смены» уже щебетала про экологию, хохотала над комментариями Вадима, скептически оценивающего проблему. В отличие от ровесниц, она умело вальсировала с переходами и различными па, вызывая восторженные оценки зрителей. За столом друзья тоже не спускали с них восхищенных глаз.

— Везет Вадиму на малолеток, — позавидовал Алексей. — Столько молодых, а она пригласила его.

— Видела, вероятно, он классно танцует, вот и выбрала, — резонно объяснила жена Сергея.

— Наше поколение не очень любит вальс, многие даже не танцуют, — поддержала Анна, и обратилась к Людмиле, — можно мне Сережу пригласить?

— У него спроси.

Сергей поднялся, и они с Аннушкой закружились в вальсе.

Молодая газетчица, не умолкала, говорила сама, расспрашивала Вадима.

— Не понял. Плохая дикция?

— Дикция нормальная и трепитесь со знанием дела. А простым зрителям, думаете, интересны ваши экономические комментарии?

Вадим с удивлением слушал юную коллегу. Такой оценки еще не удостаивался. На вид девчонка умная, а что несет? Ругали его за обилие цифр, специальные термины, но всегда признавали глубину анализа и объективность. По выражению его лица, Жанна сообразила, ляпнула лишнее.

— Извините, не хотела обидеть. В экономике ничего не смыслю.

Вальс закончился и Вадим, не зная, куда её отвести, остановился тут же у стены, продолжая разговор. Смазливая девчушка заинтриговала. Наивностью или глупостью, еще не понял.

— Работаете в «Смене»?

Юное создание обиделось его неосведомленностью. Как большинство молодых и начинающих газетчиц, считала все её читают, должны знать.

— Не похожа на журналистку?

— Ничуть. На воспитательницу детского сада, учительницу начальных классов.

— А вы не такой проницательный, как о вас говорили. И не физиономист.

— Опять обижаете. Но горжусь, если еще интересую юные создания, обо мне говорят.

Из-за стола ему подавали знаки — пора вернуться.

— Спасибо за приглашение на танец, получил истинное удовольствие. В следующий раз моя очередь, — он собрался покинуть молодую журналистку и возвратится в свою компанию. В этот момент подошла Элла из Союза. Поздоровалась и поцеловала Вадима.

— Я уведу Жанну, если не против. Тем более тебя зовут.

— Злючка твоя Жанна. Всё ей не нравится на телевидении.

— Тебе самому нравится?

— Не нравилось — не работал бы.

— Жанна весьма перспективная журналистка и наш редактор намерен забрать из «молодежки» в «Правду».

В популярности «Смены» немалая её заслуга.

Вадим вернулся к друзья продолжать застолье.

— Охмурил девчонку? — спросила Людмила. — Красавица, между прочим, талантливая. Читаю ее статьи.

— Везет тебе на баб, сами липнут, — прибавил

Алексей.

— Послушали бы, как честила меня!

Судьбе было угодно, вечер посвятить Жанне. Друзья Сергея увели Вадима к своим «губернским». За их длинным столом почему-то сидела и Жанна. Вадим оказался рядом. В присутствии старших коллег, она почти не говорила, пила наравне с мужчинами. Несколько раз поворачивалась к нему, намереваясь заговорить, но не решилась. Наспорившись с газетчиками, Вадим собрался вернуться к своим, как вдруг Жанна наклонилась и прошептала.

— Проводите меня к стойке, кофе выпью. Голова гудит, может, полегчает. Вам здесь скучно, вижу. — Вадим замешкался с ответом, и она повторила. — Не проводите меня, в бар?

— Да, да, конечно. — Встал, пропустил вперед, взял было под руку, но передумал. Не стоит злить своих женщин.

— За барной стойкой выпили по чашечке кофе, позлословили над пьяными танцующими. С высоких табуретов хорошо было видно, как немолодые подвыпившие мужчины и женщины, стараясь не отставать от молодежи, тряслись, прыгали в бешеном ритме современной музыки.

— Закажите по рюмочке «Звездного». Не пробовала этого коктейля.

— Жанночка, может, хватит — до дома не доберешься.

— Ты поможешь. Не знаешь моих способностей. Я же журналистка! С университетской скамьи научилась пить, — вдруг заговорила с ним на «ты».

— Мы уже на «ты»? Не рано? Значит, журналистка. Интересно, — кивнул бармену. — Пару «звездного», Паша.

Жанна открыла сумочку, достала деньги и встретила негодующий взгляд Вадима. «Недоставало, чтобы юное создание платило за меня», — подумал и отвел ее руку с деньгами.

— Давайте, как принято на Западе, каждый платит за себя.

Вадим заплатил и выговорил девчонке.

— Девочка, побереги денежки. Купишь себе … — хотел сказать колготки или косметику, но вовремя остановился. В этот вечер она не пользовалась косметикой, обидится еще. — А лишние, подай старушке у церкви.

Они медленно тянули через соломинки коктейль и наблюдали за танцующими парами. Жанна называла молодых коллег из «Смены». С большинством газетчиков, давно работающих в городе, и в районах, Вадим знаком. Если не по публикациям, встречах в командировках. Жанну увидел впервые на вечере, как пишет, не знал. Статьи не читал или не зацепили, а потому не помнил. Ершистая, самонадеянная, старается выглядеть газетной львицей.

Во время танца и после они обменялись колкими любезностями, которые не предполагали развитие знакомства. Сейчас проснулись симпатия и любопытство. Явный интерес к нему просматривался и с её стороны. Чем вызван? Выпивкой сверх меры? Во всяком случае, Жанна не спешила к подругам, которые растворились за столиками в разных компаниях. Вадим тоже не торопился.

Кабинет Майи находились на другом этаже Дома актера, появление её в ресторане не стало неожиданностью. Несколько раз она спускалась в ресторан и пыталась привлечь внимание Вадима, но стеснялась подойти в присутствии многочисленных сослуживцев. В эту минуту не решалась нарушить его тет-а-тет с молоденькой журналисткой, а он не видел её. Жанна, как женщина, моментально засекла взгляды Майи, и дернула Вадима за рукав.

— Вадим Константинович, консультантка из СТД буквально расстреливает вас взглядом, — сказала громко. Майя услышала и смутилась, покраснела и собралась ретироваться. Вадим повернулся и увидел Майю. Оставив Жанну у барной стойки, бросился к Майе. Они по-дружески обнялись и расцеловались.

— Извини, оторвала от юной красотки. Очередная пассия? — не дождавшись ответа, быстро заговорила. — Не объясняй, знаешь, я сцен не устраиваю. Звонила домой, в редакцию, — нигде не могла найти, пока не вспомнила о юбилее газетчиков. Поговорить с тобой необходимо, посоветоваться. Плохо мне, Вадик.

— Что милая, случилось? — Вадим взял ее руку, поцеловал, сжал, и долго не отпускал.

— Пусти! Люди же кругом, — помолчала, заглядывая ему в глаза. — Сейчас тебе не до меня.

— Ну, что ты! — Он поцеловать обе ее руки. — Маечка, ты же знаешь, дороже у меня никого! Поехали, сейчас же! Разберемся. Постараюсь развеять плохое настроение. Поехали, здесь ничто не держит.

— Даже брюнетка, что посматривает на нас? — улыбнувшись, спросила Майя.

— Обижаешь!

— Спасибо! Расцеловала бы, да боюсь, испортить тебе вечер. Сейчас поехать не смогу. Днем гостей из СТД принимала, а дома еще знакомые мамы из Москвы ждут. Завтра сразу после работы, часов в шесть — семь приеду. Не против?

— Конечно! Ключ не потеряла? Жду постоянно. Каждый день, ночь, минуту.

— Не сочиняй! Поговорила с тобой, и легче стало. Пойду. — Майя поцеловала его в щечку и ушла. Она не досаждала ревностью, не требовала отчета, не устраивала сцен, когда узнавала, что кого-то провожал и не ночевал дома.

Вадим направился к барной стойке, Жанны там уже не было, и он вернулся за стол к телевизионщикам.

— Артисточка возмутилась вниманием к молоденькой журналистке, увела подальше от греха? — съязвила Людмила.

— Майя не ревнивая, — остановил желающих позубоскалить над непонятными отношениями Вадима с бывшей балериной, Алексей.

— Расскажи про юную лауреатку, свиданку назначил?

— Какое свидание! В дочки годится! Любопытно, чем живет молодежь в смежном искусстве.

— Свою работу считаешь искусством? — снова поддела жена Сергея. Вадим обиделся, или поленился вступать спор, промолчал. Ответил за него Сергей.

— Ты же знаешь, Вадим с Лешей книгу пишут. Им необходимо знать, чем живет молодежь.

Ночные приключения Вадима с Жанной

Пришло время расходиться, неожиданно Жанна опять оказался рядом с Вадимом. Молодые поклонники исчезли, соседи по общаге куда-то подевались, а она совсем потеряла контроль, перебрала и нуждалась в провожатом. Вадим счел долгом посадить ее в такси. Такси долго не показывалось, подъехал частник, и Вадим вынужден был поехать с ней, проводить.

Подъехали к кварталу студенческих общежитий, и Вадим с трудом вытащил ее из машины, поставил на ноги. Жанна продолжала бахвалиться, что не пьяна и все соображает, однако найти здание своего общежития не могла. Корпуса однотипные, не бывавшему здесь, в темноте не сориентируешься.

— Скажи номер дома.

— Наш корпус ремонтируют и временно переселили в соседний. Визуально я знаю.

— Хорошо, пошли к твоему старому. Какой номер?

Она назвала номер. В корпусе не светилось ни одно окно, на стук никто не вышел. Сторож спал где-то в глубине здания и не слышал. Оставив бесплодные попытки достучаться, они продолжили поиски корпуса, который Жанна помнила визуально.

— Начнем от печки. Это твое общежитие, если не путаешь. От него налево или направо?

Жанна что-то пробурчала в полной отключке. Они проходили мимо общежития политехнического института, и Вадиму пришла спасительная мысль. Здесь жили знакомые аспирантки, и он решил попробовать поднять кого-нибудь из них в помощь. Двери тоже наглухо закрыты, пришлось стучать. На шум подкатил милицейский «газик» ПМГ. Два милиционера бросились к нарушителям спокойствия. Провести бы Вадиму с Жанной ночь в милиции или того хуже — в вытрезвителе, не узнай милиционеры Вадима. Он объяснил ситуацию, и милиционеры предложили отвезти домой. Ехать пришлось в «обезьяннике» — узкой железной клетке с маленьким зарешеченном окошком. Минут через пять остановились у дома Вадима.

— Не обессудьте за неудобства, — со смехом извинился знакомый милиционер, выпуская журналистов из клетки. Пожелали друг другу спокойной ночи, и милиционеры уехали.

— Протрезвела? — спросил Вадим.

— Я и была в норме. Все помню. Нас привезли в милицейской машине. Ты откупился, сколько заплатил? С меня половина.

— Повезло, парни телевизор иногда смотрят, узнали меня. Страшно подумать, чем могли закончиться наши поиски. Упрятали бы в каталажку по твоей милости.

— Следовало показать удостоверение.

— Святая наивность.

— Посади в такси, мне лучше. Теперь найду свою общагу.

— Так тебе и откроют. Пойдем ко мне, только тихо! Никогда не приводил пьяных девиц. Не разговаривай. Соседей разбудишь. В подъезде полно старушек, спят чутко, все слышат.

— Обязательно скажут, среди ночи пьяную проститутку привел. Кого еще среди ночи можно подцепить на улице?

— Один живешь? — обрадовалась она. — Что же молчал? Понял, мне не найти своего корпуса, сразу бы поехали.

— Избытком скромности не страдаешь.

— Какая есть.

В сложившейся ситуации, единственный выход — оставить у себя.

В квартире у него, Жанна несколько отрезвела. Вадим достал чистую простыню, одеяло и подушку, бросил на диван.

— Я ухожу, раздевайся и ложись.

Жанна пошла в ванную комнату, Вадим на кухню, и плотно закрыл дверь. Поставил на газ турку с кофе, сел и закурил, переживая события вечера. Дверь вскоре открылась и на пороге выросла Жанна в одной короткой комбинации.

— Запах кофе услышала, — не вытерпела! Мне чашечку, можно?

— Иди в душ, или ложись. Какое кофе в третьем часу! Прикажешь возиться с тобой до утра? Спать собираюсь.

— Жалко чашечки кофе? Идите, ложитесь. Я сама сварю. — На него жалобно смотрели просящие глаза девочки, а не молодой женщины. Не было на ней ни бюстгальтера, ни трусиков. Сквозь полупрозрачную ткань комбинации просматривались полные девичьи груди, с темными кружочками и маленькими сосками в центре. Комбинация едва прикрывала место, откуда растут ноги.

— Собралась душ принять или показать себя? Считаешь, я уже не мужчина в твоем понимании, могу равнодушно взирать на раздетую нимфетку? Принимай ванну, вари кофе! Делай что хочешь! Сейчас принесу халат и полотенце. — Он нашел халат Майи, ее любимое полотенце, и передал все Жанне. — Шампунь в ванной. Воду мимо не лей, нальешь — вытри. Я выпью кофе и лягу на полу, ждать не буду.

Вскоре из ванной послышался шум водяных струй. Вадим снял с огня кофе. Из ванной послышался настойчивый стук, и он подошел к двери.

— В чем еще дело? Третий час, соседей перебудишь.

— Приоткройте дверь. — Вадим открыл. Жанна выключила душ, запахнулась в занавеску, оставив открытым лишь лицо. — Извините, Вадим Константинович, правда, перебрала, соображаю медленно.

Занавеска вдруг выскользнула из её рук, и голая Жанна во весь рост предстала перед ним. Непроизвольно или задумав, она дразнила его.

— Позвала показать свои прелести? — спросил Вадим. — Испытываешь мое терпение? Сказал же, не соблазняй! Не сдержусь, если, наброшусь, как голодный зверь, тогда что? Не ручаюсь.

Жанна подняла и завернулась в занавеску.

— Извините, случайно. А вы не зверь.

Выглядела она сногсшибательно, и требовалась выдержка, не броситься к ней. «Развратная девчонка и можно трахнуть. Прямо сейчас, или в постели? Что за молодежь пошла! Надоели пацаны, решила испытать любовь зрелого мужчины? Искательница приключений, как я, еще недавно? Феминизация».

— Не соблазнять позвала. Есть у вас фен, можно будет высушить голову?

— Фен есть. Все есть. Как в Греции. Даже омары в банке. Не было пока лишь беспардонной прелестницы, перед которой не устоять.

— Он захлопнул дверь и вернулся на кухню к кофе.

* * *

…Жанна знала толк в любви. За бессонную ночь Вадим убедился. Проснулся в половине десятого, её будить не стал. Стараясь не шуметь, принял душ, побрился, сделал бутерброды, сварил кофе и тогда позвал Жанну к завтраку.

— Госпожа, завтрак готов.

Она открыла глаза, улыбнулась очаровательной улыбкой молодости.

— Я посплю еще немного. Торопишься куда-то?

— Несмотря на субботу, запись губернатора. Должен спешить.

— Скажи, кому отдать ключ или как, всё сделаю, как скажешь.

При дневном свете Жанна казалась не менее симпатичной и желанной, чем вечером. Красавица! — Она отбросила одеяло и полностью оголилась, показывая себя всю.

В этот миг Вадим неожиданно вспомнил Наташу, потом Майю. Их двоих Вадим признавал эталоном совершенства. Пальма первенства полностью перешла к Майе. Последние три года она оставалась единственной музой и любимой женщиной. Фигурой, телом, Майя затмила всех женщин, которых когда-либо знал. Обнаженная Жанна на миг зародила сомнение. Но лишь на миг. Представил на месте Жанны Майю, и понял, никакая юная шлюшка не сравнится с его Майей. У Майи всё неповторимое. Помимо обаяния, умения любить в постели, она духовно близка. Понимали друг друга с полуслова, с взгляда.

«Видит Бог, всё случилось помимо моей воли. Затащить к себе девчонку, мысль не приходила. Всё она, а я в очередной раз не устоял перед соблазном познать юное тело». Размышления Вадима прервал телефон. Звонила секретарь Скворцова напомнить, что его ждут на студии.

— Спасибо, помню, собираюсь. Вчера, на юбилее, мы с Председателем общались с Викторовым. Если не попаду в пробку, минут через двадцать –буду.

Он извинился перед Жанной.

— Губернатор едет на студию. Вернусь, скорее всего, не застану.

Она притянула его, поцеловала.

— По телевизору казался дяденькой в летах, а ты оказался совсем другой.

— Не надо приставлять к теплой печке, как когдато героя Райкина? Впрочем, вряд ли помнишь эту юмореску. Слишком маленькой была, если успела родиться, — он продолжил собираться.

— Не задавайся! Я и Костю, и Аркадия Исаевича творчество знаю. — Она широко зевнула.

— Скажи, честно, почему выбрала меня на белый танец?

— Познакомиться хотела. Чтобы взял ведущей программы по экологии.

— Ах, вон оно, что! Святая наивность, а я ломаю голову. И с общежитием все подстроила, чтобы оказаться у меня в постели?

— Нет! Честное слово! Перепила, извини. Ехать к тебе не собиралась.

— Выбор ведущих не я решаю. Зря сталась. Выбирает Одинцов. Главный режиссер. Кстати, не женат.

— Все равно рада, как получилось. Поверь, ничего не подстраивала. Намекаешь, стоит охмурить?

— Вряд ли поможет. Через постель профессиональные проблемы не решает.

— Не собираюсь никого охмурять. Мне говорили, последнее слово за главным редактором. Теперь так и сделаю, схожу к режиссеру. Всё получилось не преднамеренно.

— Не знаю, верить ли тебе. Надо было прийти на студию. Я бы отвел к Одинцову. Вчера, на юбилейном вечере, могла пригласить его на белый танец.

— Сказала же, не знала вашу кухню. Теперь так и сделаю, схожу к главному режиссеру… Тебя ждут, иди! Посплю еще немного, — Жанна натянула одеяло на голову, и отвернулась к стене.

Вадим постоял еще, задумавшись. На душе было муторно. «Раскис… Да никто не устоял бы! Удивительно, как прагматичны современные девицы! В любом случае получил великолепный подарок — ночь с прекрасной Лолитой».

Незапланированная встреча

В вестибюле комитета Вадима уже ждали Скворцов и Алексей. Председатель всегда на пороге встречал высокое начальство.

— Оставь свой дипломат, причешись, и спускайся встречать. Вид у тебя после вчерашнего не совсем презентабельный.

Губернатор — человек новой формации, говорит без бумажки, свободно держится в кадре, но короткую репетицию Алексей все же попросил провести, чтобы выстроить свет, отрегулировать звук. Вместо губернатора вызвался посидеть под юпитерами помощник, Викторов отверг явно подхалимскую идею.

— Алексей Дмитрич, настраивайтесь и не торопитесь, — предложил он, и сел в приготовленное кресло. Скворцов и помощник не отходили ни на шаг. Пока устанавливали свет, Скворцов с губернатором обсуждали избирательную кампанию. Их оценка была важна и Вадиму, он подошел ближе. Скворцов удостоился похвалы, на канале пока все пристойно, в отличие от частных каналов, где творился беспредел с компроматом и рекламой кандидатов.

— Стараемся не нарушать законов и приличия, — гордо согласился Председатель и повернулся к Вадиму. — Слышал, что говорит Николай Абросимович?

Не берите пример с «Авроры».

— Пока ни одного судебного иска или жалобы кандидатов.

— Анисимов слишком часто мелькает, у вас. я ошибаюсь? Пресс-конференции, заседания, открытие общественного туалета. Не жаловались другие кандидаты на использование административного ресурса? — спросил губернатор Вадима.

— Тоже так считаю. Рад не показывать. Требует, — согласился Вадим. Про себя подумал: «Слухи справедливы, — не поддерживает Анисимова».

О постоянном присутствии на экране мэра, Вадим предупреждал Скворцова. Дождался замечания губернатора,

— Николай Абросимович, мы готовы. Вы как? — раздался голос Алексея в динамиках.

— Я тоже. Начнем.

Председатель и остальные отошли, помощница режиссера посчитала: пять, четыре, три, два, один! Вспыхнул огонек на камере ведущего оператора, зажглось табло «Тихо! Идет передача!».

Поздоровавшись со зрителями, Викторов приступил к анализу экономических показателей, опубликованных областным статистическим управлением.

Губернатором его назначил Ельцин после путча ГКЧП 1991 году, отстранив прежнее руководство области, поспешившее приветствовать гэкачепистов. Позже Викторов почти единодушно был избран. Выступать умел, текст готовил сам, и Алексей записал его с одного раза без остановки.

Председатель пригласил губернатора к себе, посмотреть запись, но Николай Абросимович решил смотреть здесь же, в павильоне. Из режиссерской аппаратной в студию спустился Алексей, и все вместе просмотрели видеозапись. Губернатор остался доволен, поблагодарил Алексея и телеоператоров. Монтаж не требовался, и все разошлись, Вадим поспешил домой.

После бурной ночи следовало привести в порядок квартиру. К приходу Майи не должно остаться следов.

Жанна еще не ушла. Лежа в постели, читала или делала вид, что до его прихода читала.

На студии Вадим не пообедал, собирался дома приготовить что-нибудь к приходу Майи. Какой, теперь обед! Хорошо, если Майя предварительно позвонит, а если нагрянет без предупреждения? Заглянул в холодильник. Кроме пельменей, яиц и масла — ничего. Оставались сыр и колбаса, их Жанна уплела без него. Опять пельмени или яйца.

— Открывала холодильник. Пусто. Бедно живешь, господин главный редактор.

— Покушаешь дома, у себя в общежитии. Надеюсь, днем найдешь. Одевайся.

Затрещал телефон. Вадим от неожиданности вздрогнул, приняв за звонок в дверь. Звонил Сергей.

— Старик, Болдин тебя и Алексея ищет, просит приехать.

— Во сколько сбор? — не дослушал Вадим.

— Члены штаба уже собираются.

— Хорошо, еду сию секунду. — Положив трубку, поторопил Жанну, пообещал довезти до трамвайной остановки.

Пока она одевалась, наводил порядок, ликвидировал следы её присутствия и продолжал терзать свою совесть. «Подонок! Сразу следовало выпроводить бесстыжую девчонку».

* * *

Майя, как и обещала, собралась к Вадиму. Надеялась обсудить накопившиеся проблемы, да и соскучилась. Вошла во двор и вдруг вдали увидела Вадима с юной журналисткой, за которой ухаживал накануне. Они вышли из подъезда, сели в машину и не заметив её, проехали мимо.

Она остановилась, пораженная предательством. «Обещал, больше ни одну женщину не приведу. Клялся. Не требовала, сам поклялся, все былые увлечения в прошлом. Знал, рано приду, и не удержался, — привел. Ночь и полдня с ней!.. Почему не остановила машину?.. Я ревную… Еще недавно не знала этого чувства». — Майя вдруг поняла, что плачет. Достала платок, вытерла глаза и повернула обратно к трамвайной остановке, в очередной раз решив навсегда вычеркнуть Вадима из своей жизни.

Вечером он позвонил, спросил, почему не пришла.

— Не решилась прервать сладкое свидание с юной особой из газеты.

Вадим опешил. Откуда узнала? Они же успели уйти. На всякий случай решил не отрицать, что Жанна была у него.

— Заходила по делу на пять минут.

— Днем несколько раз звонила и телефон не отвечал. — Призналась и тут же раскаялась. «Я же решила, не выяснять отношений».

Вадим рассказал про запись губернатора, заседание выборного штаба. Майя не видела лица, но достаточно хорошо знала любимого, чтобы по голосу догадаться — волнуется, чувствует себя виноватым.

— Вчера с вечера привёл?

И опять Вадим не решился сказать неправду. Объясняясь с Майей, готов был провалиться от стыда. «Опять предал любимую! Снова подумал: «Видит Бог, не смог устоять перед соблазнительницей. Нет мне прощения».

— Так получилось. Пришлось.

— Больше не звони! Для меня больше не существуешь. Забудь мое имя. Всё! — в слезах опустила трубку и разрыдалась. «Такого от себя не ожидала. Подозревала, слишком люблю, но не настолько же! Сколько раз после очередного разрыва пыталась забыть, даже встречалась с одним поклонником. Но не изменяла! Дура нерешительная. С Ольги следует брать пример, завести бой френда. Всё не решу, люблю его или нет. Сколько раз предлагал выйти за него. Может, остепенился бы».

Вадим тоже переживал случившееся. Майя часть жизни. Увлечения женщинами приходили и уходили, а Майя оставалась родной гаванью, как в детстве мама. Вспомнил, как обычно приходила. Сядет рядышком, обнимет, возьмет за руку, посмотрит в глаза, и примется исповедоваться. Жаловаться на грязь окружающей жизни, приставания мужчин. Спонсоры, прежде чем что-то решить для СТД, пытаются затащить в постель. Спросит в сотый раз, почему люди вокруг такие пошлые, гадкие. В подобные минуты, успокаивая её, Вадим чувствовал себя виноватым за весь мир, готовым на все возможное и невозможное, лишь бы сделать ее счастливой.

Алексей на юбилее медучилища Виктории

Викин звонок прозвучал, когда Алексей уже и думать о ней забыл.

— Не знаю, как встретите мое предложение, — поздоровавшись, и, извинившись за беспокойство, нерешительно заговорила она. — Хочу попросить поучаствовать в одной моей проказе. Понимаю, отвлекать занятого человека, неудобно, даже неприлично. Алексей прервал.

— Принять участие в проказе, я не против. В рамках приличия, конечно. Не такой старый еще. Рассказывай, не тяни, я жду важного звонка.

Вика начала издалека, завтра её медучилище отмечает юбилей. Алексей остановил.

— Хочешь, чтобы показали по телевизору? Предупрежу редакцию новостей.

— Вы не позволяете договорить, перебиваете. Не нужно нас показывать. Надеюсь, уговорить вас пойти со мной в роли кавалера.

— В качестве почетного эскорта? Не знаю… Что подумают твои подружки?

Тратить вечер на медучилище не хотелось, и рвать тонкую нить, связывающую их, тоже, тем более на завтра намечался просвет во встречах Болдина, и Алексей театрально воскликнул:

— С тобой, хоть на край света!

— Тогда завтра без четверти семь жду у подъезда Болдина.

В условленное время Алексей подъехал к знакомому дому на своем «жигуленке». Вика уже ждала.

— Хорошо, что у вас машина, — обрадовалась она, когда он распахнул перед ней дверцу автомобиля. — А говорят журналисты народ бедный.

— Снял фильм для Центрального телевидения, плюс деньги за книгу. На гонорары нашей студии круче велосипеда ничего не купишь. Однокашникам расскажешь, кем работаешь?

— Не стыжусь своей работы. Пусть кто-то из однокурсниц похвастает, что живет лучше. В ближайшее время менять что — то не намерена. Дальше — посмотрим. Надеюсь, жизнь в стране стабилизируется, медики получат достойную зарплату.

За разговором незаметно доехали до училища. Остановились, и она спросила:

— Алексей Дмитрич, — Вероника замолчала, подумала и решилась. — Как смотрите, представлю вас мужем… Нет, лучше женихом? Скажу, преуспевающий бизнесмен и будем на «ты»? По телевизору кроме кино, девчонки ничего не смотрят, если иногда и мелькаете на экране, не узнают, кто вы. Хорошо?

Алексей собрался обидеться за «иногда мелькаете», но передумал. Авантюра Вики заинтриговала.

— Будь, по-твоему. Жених, так жених.

— Алексей… А сыграете роль мужа?

— Потребую выполнения супружеских обязанностей.

— Понарошку же. Большинство девчонок давно повыскакивали замуж, кто-то и по второму разу, детишек народили, в институты поступили, а мне про свою неустроенность рассказывать? Других учите, как играть, сегодня сами предстанете в роли мужа. Посмотрим, какой вы артист.

— Никакой я не артист! Только великие режиссеры сами лицедействовали, большинство теоретики, а самим сыграть слабо. Что касается меня, телевидение документальное искусство. Работаю с готовыми, предложенными мне героями. Хорошо, когда удается чтото втолковать ему, научить держаться, как требуют обстоятельства. С пленкой и того проще, подсказать какой план склеить за каким. Соединить не соединяемое, работая с отснятым кинооператором материалом.

— Рассказывали, ставите спектакли.

— Ставил… Мужа твоего сыграю. Надеюсь, получится.

Училище встретило громкой музыкой и красочно оформленным вестибюлем. Вероника сняла пальто и, увидев ее в платье, Алексей еще раз приятно поразился. Вероника ослепительно сияла с головы до ног. Короткое черное платье в обтяжку, подчеркивало стройную талию, выставляло напоказ длинные ноги, которым позавидовали бы кандидатки в танцовщицы «Фоле -Бержер». Одни ноги не позволяли убрать взгляда. Они будто существовали, чтобы ими любовались. Бусы, наверняка искусственного жемчуга, сверкали, переливались в лучах электрического света, на плече красовалась бумажная роза. Умело подведенные брови, яркие губы, и все это, обрамленное копной волос цвета спелой соломы, дополняли великолепие. Мэрилин Монро и только!

— Замечательно выглядишь. Не знаю даже с кем сравнить. Все Клавдии Шиффер и Синди Кроуфорд вместе с Линдами и прочими мировыми фотомоделями меркнут. Не нахожу слов!

— Спасибо за комплименты. Какой же вы писатель, если слов не находите.

Юные студентки провели их на второй этаж, в фойе перед актовым залом, где к Веронике бросились подруги. Мужчин мало, обратил внимание Алексей. Выходит, не одна Вероника обделена постоянным мужчиной.

Представляя подругам Алексея, она почему-то назвала его Леонидом. Алексей едва не извинился за ее оговорку, но решил, оно и лучше. Зачем случайным знакомым всё знать. Он улыбался молодым женщинам, шутил, и они явно завидовали Вике. Богатому мужу, её дорогому платью. Зал был полон молодых красивых женщин, такое количество одновременно не часто встретишь, отметил Алексей. Вероника выделялась среди однокурсниц. Возможно, Алексей не совсем объективен, только ему показалась лучше всех.

Из шестидесяти выпускниц медицинского училища её курса, трое позже закончили институт, немногие продолжали учиться, остальные работали медсестрами, акушерками и не по специальности. Одна даже вагоновожатой трамвая. Вероника после училища работала на «Cкорой помощи», о ней и рассказывала подругам, не вспоминая последнее место.

Алексей заинтересовал участниц встречи.

— Какой у вас бизнес? — спросила одна. — Не могли бы мужа пристроить? Прозябает в конторе.

— Подумаю, Вике позвоните.

Другая игривая девица удивилась, почему на нем не малиновый или зеленый пиджак. Алексей не отступил от роли.

— Вероника не позволяет. Давно собираюсь купить, а она убеждает, — они безвкусица.

— Жена круто одета, а вы так скромно.

— Все деньги на неё трачу.

— Хватит придуриваться, — остановила Вероника и повернулась к девчонкам. — У него полтора десятка пиджаков, а вот малинового, действительно, нет.

— Муж у тебя видный, его бы приодеть.

Алексей оскорбился. Собираясь на свидание, оделся как всегда стильно. Настоящий итальянский пиджак, не от Версаче, но и не турецкого происхождения, дорогие в тон брюки, на ногах настоящие «Саламандер». «Если не разбираешься в моде, помалкивай». Улыбнувшись, сказал:

— Деточка, вы плохо разбираетесь в одежде, если не отличаете вещь, купленную на ла Венетто в Риме, и на рынке в Лужниках.

— Извините, не разобралась, — обиделась девица и перешла к другой группке девчонок.

Бывшие Вероникины подружки так и липли к ним, громко восторгались, рассматривали платье, охали, трогая колье, пытались разговорить Алексея.

Прозвучал гонг, всех пригласили в актовый зал. Оставшись наедине с Вероникой, Алексей заметил:

— Спасибо, доставила удовольствие играть в предлагаемых обстоятельствах! Без репетиции, без текста!

— Хорошо справились. На какое-то мгновение и я поверила.

— Костюм с ла Венетто, правда. Из итальянского бутика, в Москве покупал.

— Причем костюм? Какой-то миг казалось, все вокруг правда, я счастливая, все у меня хорошо, даже пожалела завидующих девчонок. Чему завидовать? Бал окончится, бедная Золушка вернется к своей унизительной работе.

— Говорила, не стесняешься.

— Мало ли, что говорила! — Они сидели в середине зала, и Алексей постоянно ловил бросаемые на них взгляды.

После торжественных речей и воспоминаний, все потянулись к фуршетным столам. Одна из подружек, старше Вики, спросила, не брат ли он Алексея Дмитриевича Одинцова — режиссера с государственного телевидения.

— Вы встречались с братом? — не сразу нашелся Алексей. — На съемках, очевидно.

— Снимал у нас в институте операцию профессора Ларина, а я ассистировала. Телевизионщиков было человек пять, больше всех запомнился ваш брат. Всё командовал — повернитесь сюда, уберите руку, возьмите тот инструмент, отложите этот, будто шла не настоящая операция, а спектакль. Вы очень похожи на брата.

Близнецы?

— Почти. С интервалом в один год.

Вероника не на шутку растерялась, не раскрылся бы обман. Торопливо протянула подруге бокал с шампанским, чокнулась и потащила Алексея к другому столу. Там опять пили, Алексею приходилось убеждать развеселившихся молодых женщин, что за рулем не пьет. Женщины, выпив, вели себя бесцеремонно. В присутствии Вероники, лезли обниматься, говорили комплименты и приглашали в гости. Приди сюда без Вероники, наверняка ушел бы не один. Для медичек ничего святого, — вспомнил, чье-то утверждение.

Они переходили от стола к столу, общались с новыми группками бывших однокурсниц и везде Вику заставляли пропустить рюмочку или бокал за встречу. Алексей останавливал, предупреждал, плохо кончится.

— Мы же медики! А ты выпендриваешься, не желаешь поддержать меня. Не призываю напиваться, приголубь за кампанию. Девчонки обижаются, какой ты новый русский, если трезвенник.

— Я не новый русский и мне ехать через весь город. Выпить за компанию не против, еще убедишься.

Все выпускницы курса остались в областном центре и при желании могли видеться каждый день. Встретившись, вели себя, словно до этого жили в разных концах света, и представился случай увидеться после долгой разлуки. Галдели, хвастали, жаловались на судьбу, делились проблемами.

Потрясающее платье Вероники вызывало всеобщий интерес, и постоянно ее с Алексеем окружали, расспрашивали о работе, где отхватила мужа. Женщины приняли Алексея, завидовали Веронике. А она совсем отпустила тормоза, потеряла контроль. Случилось, как и опасался, Веронику развезло, едва держалась на ногах, не хотела уходить. Одна из старших подруг вызвалась помочь Алексею вывести её во двор, довести и втиснуть в машину.

Алексей уже включил зажигание, когда женщина, помогавшая ему, заметила, автомобиль не соответствует общественному статусу и протянула визитную карточку. Алексей прочитал: «Лариса Васильевна Балтер. Врач психоаналитик». Служебный и домашний телефоны.

— Можете мне позвонить.

— Спасибо. Похож на вашего клиента?

— Я психолог и вижу. Ваши взгляды подсказали.

— Нельзя посмотреть на симпатичную женщину?

— У вас подруга красавица. Мне в вашем взгляде показалось большее, чем любопытство. Я и подумала, может, у вас появится желание…

Как принято говорить в таких случаях, «на ходу подметки рвет», — подумал Алексей и решил, есть смысл продолжить знакомство.

— Подумаю. Вы замужем?

— Имеет значение? Разведена.

Лариса выскочила на улицу в открытом платье, мерзла и спешила.

— Побежала, а то девчонки черте — что еще подумают. До встречи, Алексей Дмитрич! — она протянула ему руку для пожатия, он галантно поцеловал.

— Мы с вами встретимся, Лариса. Обязательно, — пообещал он, и только позже вспомнил, Лариса назвала его Алексеем Дмитричем.

Лариса довольная, что охмурила режиссера ГТРК, которого Вика представила мужем, вернулась в училище. Алексей включил сцепление и тронулся, пытался заговорить с Вероникой, она ничего не слышала. Приехали к подъезду, знакомому по визиту в театр, и он взялся приводить ее в чувство. В ответ Вероника чтото бурчала, называла женские имена и не хотела выходить из машины.

— Номер квартиры помнишь? Не оставлять же тебя в подъезде! — возмутился Алексей.

Часы показывали первый час ночи, в нескольких квартирах еще горел свет. Пришлось решиться на отчаянный шаг, он привел ее на площадку первого этажа и позвонил в квартиру, окна, которой светились. Женский голос из-за двери спросил, кто это. Алексею с трудом удалось объяснить, что девушке плохо, а он не знает ее квартиры, просит проводить. Вышел мужчина, посмотрев на Веронику, узнал, и помог Алексею довести до квартиры на третьем этаже. Они долго звонили, пока, наконец, вышла заспанная старуха и увела Веронику. Алексей поблагодарил мужчину и поспешил к машине.

* * *

Приключения, нарушившие обычный ритм жизни, требовали расслабиться. Дома в баре оставалась бутылка коньяка, не допитая с Вадимом накануне. Алексей налил полстакана и выпил. В буфете нашлись шоколадные конфеты. Почувствовал себя бодрее. Вспомнил Ларису — психоаналитика, достал ее визитную карточку, переписал в свой органайзер телефоны.

«На фуршете и в актовом зале во время доклада несколько раз встречались взглядами, считал, обязан платью Вероники, вызвавшем восторги. Оказывается, я заинтересовал. Ну и женщина! Можете позвонить мне… Приятной наружности дама. По возрасту больше подходит, обязательно встретимся», — решил.

Часы показывали начало второго, в это время

Алексей обычно уже спал. События сегодняшнего вечера, выпитый коньяк, тянули ко сну. Не приняв обычного душа, он вскоре заснул.

Трудный путь любящих к примирению

Два дня Вадим не мог дозвониться до Майи. В СТД и дома отвечали: её нет. Если случайно сама поднимала трубку, тут же бросала, не желая разговаривать. Вадим пытался помириться через маму, не вышло. Майя предупредила.

— Мне давно надоели ваши ненормальные отношения. Если Майя решила поставить точку, только приветствую. Не звоните больше.

— Не в том месте поставила точку, — не успел произнести Вадим, пошли гудки.

Решился поехать в Дом актера. Без стука вошел в кабинет, поздоровался и сел в кресло рядом с Майей, её коллега дипломатично покинула кабинет, оставив влюбленных одних. Слава Богу, не выгнала, не стала объясняться при Елене, подумал он.

— Сколько раз говорила, не приходи сюда. Твой приход сенсационнее визита любого столичного актера, появившегося в СТД. Нас обсуждают, злословят: бывшая балерина пытается заарканить местную телезвезду.

— Если уж говорить про звезд, единственной звездой в нашем городе была ты. Для меня, ты и сегодня, и всегда будешь звездой. Не только на сцене, а в жизни. Моя путеводная звезда.

— Слышала не раз. Не верю. Как могу любить человека, которому не верю? Пришел… Телефон непрерывными звонками занимаешь… Не звони, не ходи за мной! Маму не впутывай в наши отношения. Их больше нет. Решила бесповоротно: всё!

Вадим сидел с понурой головой, подыскивая слова, которые убедили бы в искреннем раскаивании, что дороже её у него никого. Майя продолжала объяснять, что у них разные взгляды на мир, одной постели мало. Вадим слушал, слушал, неожиданно вскочил, схватил Майю, начал целовать и закрыл поцелуем рот. Она отчаянно отбивалась, молотила его кулаками, заплакала. Он целовал глаза, ощущая соленый вкус слез. Освободившись на миг, она прошептала:

— Войдут! Что делаешь!

— Глотаю твои соленые слезки. Маечка, прости! Умоляю, прости! Я не могу жить без тебя. Пока не можешь переехать ко мне насовсем, я подожду. Должен быть уверен, ты есть, ты любишь. Не сегодня, так завтра придешь и согреешь нашу постель.

— Опять на первом месте постель, — сквозь слезы проговорила она. — Сколько будешь меня мучить!

— Извини, не то сказал.

— Мне нечего извинять, как нечего прощать. Тебя не исправишь. Последние дни много думала о нас. Самое лучшее расстаться, пока не зашли слишком далеко.

— Что имеешь ввиду?

— Пока не вышла за тебя, не родила дочку.

— Уверена, первой у нас будет дочка?

— Уйди! Не хочу тебя видеть.

Вадим отпустил её и вернулся в кресло.

— Причешись и в зеркало посмотри, тушь на глазах поплыла.

— Больше нечего сказать?

— Брось все дела, и поехали, заявление в ЗАГС подадим. Паспорт с собой?

— Разбежалась. — Она достала зеркальце, платочком вытерла лишнюю тушь, принялась расчесывать волосы. — Долго еще будешь сидеть? У Елены дел полно, а мы выгнали.

Вадим понял, Майя оттаивает, как бы неосторожным словом не нарушить наступавшее перемирие.

— Ты права, мы задерживаем Елену. Едем?

— Так сразу? Хорошо, паспорта со мной нет, а то сдуру могла бы поехать. Гипнотизируешь и забываю свои решения, таю от агрессии. Я еще не простила. Подумаю, как вести себя дальше.

Вадим снова встал и обнял её.

— Отпусти, помнешь прическу, опять тушь поплывет.

— А ты не плачь. Тушь купи другую.

— Иди, Вадик. Сказала, подумаю, как быть дальше. Если надумаю, сама приду.

Он снова обнял её, принялся целовать шею, уши, волосы, нос и они слились в поцелуе. Наконец, она оттолкнула его.

— Казанова! Иди.

Вадим направился к дверям.

— Сегодня жду.

— Не сказала, что сегодня. И вообще не обещала, что приду.

— А я буду ждать.

* * *

О концерте Николая Петрова Алексей узнал, когда все билеты продали. Пойти поклониться к директору филармонии, — не хотел лишний раз быть обязанным, и позвонил Майе.

— Вы с Вадимом идете на концерт Петрова?

— А что? Пойдем, конечно. Я люблю фортепианную музыку, пропустить выступление знаменитого пианиста преступление. Рекомендую послушать. Пианист мирового класса!

— Тоже люблю его. В прошлый приезд получил волшебное наслаждение. Нынче, не знаю к кому обратиться. Ты не проведешь?

— Вот не думала, ты поклонник Петрова. Помогу, конечно, поставлю стул. Позвонил бы заблаговременно или Вадиму сказал, место лучше нашла.

В филармонию друзья пришли рано и, встретив Майю, попросили отвезти к Петрову. Она и директор музыканта категорически отказались беспокоить: маэстро готовится к выступлению, нельзя тревожить. Тогда Вадим, набравшись нахальства, ввалился без стука в гримерку, представился и попросил разрешения на завтрашние съемки и интервью. Петров, к удивлению, легко согласился. Вслед за Вадимом, вошли директор с Алексеем и Майей, с ней маэстро уже познакомился. Завязался непринужденный разговор, и знаменитый пианист уделил им достаточно много времени. Раньше общаться с Петровым друзьям не доводилось, и они были покорены обаянием, остроумием маэстро. Петров рассказал кучу анекдотов, охотно дал согласие на завтрашнюю работу телевидения. Майя в очередной раз убедилась в умении Вадима найти подход и разговорить знаменитость, испытала гордость за него.

Играл маэстро, как всегда вдохновенно, и зал, то замирал в тишине, то взрывался бурей оваций.

В перерыве, в фойе к Алексею подошла Лариса Балтер, врач психиатр и поздоровалась, словно они старые друзья.

— Здравствуйте, Алексей Дмитрич! Рада вас видеть. Помните меня?

Алексей помнил. Такую яркую женщину не забудешь. Помнил, что для Ларисы он Леонид муж Вероники, потому поздоровавшись, смутился. Лариса догадалась.

— Удивлены, знаю вас? В медучилище узнала. Не хотела портить вашу игру. Не столько вас разоблачить, сколько Викторию пожалела. Привела известного в городе человека и выдала за мужа, надо же додуматься! Повезло, наши девчонки далеки от искусства.

— Больше, видимо, некого было привести. Кстати, как справился с ролью?

— Великолепно! Вы ушли, а девчонки до конца вечера языки трепали, восторгаясь вами. Так и подмывало сказать им правду. Пожалела Викторию. Не везет ей в жизни. У вас серьезные планы?

— Староват для неё.

— Преувеличиваете, Алексей Дмитриевич.

— Слишком мало её знаю. Призналась, была замужем и всё.

— На какие шиши одевается, не говорила? На днях заходила в клинику, я ахнула. Сапоги, плащ, я не могу позволить себе такие покупки.

— Бог с ней, что мы все о ней, скажите лучше, как вам концерт?

— Петров великолепен! Многих пианистов слушала, он не подражаем. Приду слушать и завтра. Вы, почему без телекамер? — Завтра пишем.

— Вы будете работать?

— Хотите меня увидеть? Записывает концерт Елена Васильевна. Серьезные музыкальные передачи обычно поручаем ей. Последние годы моё амплуа — политика, экономика, новости.

— Я помню ваши театральные постановки… Обещали позвонить. Потеряли мою визитку?

— Вы, ждали? — Она кивнула. — Теперь обязательно позвоню. — Он улыбнулся и поцеловал ей руку.

Прозвенел третий звонок, фойе опустело. — После концерта пообщаемся еще. — Довольный собой, Алексей вернулся в зал.

После концерта Майя и Вадим повели его на фуршет с музыкантом. Лариса не дождалась и ушла.

На следующий день он позвонил ей. Ответила медсестра. Придирчиво расспрашивала, кто и по какому поводу. Алексей с досады бросил трубку, не пожелав представляться. Через день Лариса позвонила сама.

— Что ж не пришли на концерт, не позвонили?

— Звонил, да ваша медсестра не соединила.

— Не может быть. К вам, действительно, трудно пробиться. Была и на втором концерте Петрова. Возможно, из-за телевидения маэстро был в ударе. Играл еще вдохновеннее, чем накануне. Зрители не хотели отпускать, сыграл дополнительно несколько вещей. Я просто балдела.

— Так любите фортепиано?

— Люблю. Сама немного играю, дома у нас инструмент.

— Я тоже люблю фортепианную музыку, особенно Шопена. Пригласите послушать.

— Меня послушать? После Петрова? В гости приглашу, а играть не буду.

— Тогда предлагаю другой вариант. Сходим куда — нибудь вечерком? В «Алладине», слышал, любопытная программа. Посидим, поговорим о психиатрии, потанцуем. В училище, видел, танцевать любите.

— Приглашаете в ночной клуб говорить о работе, — не пойду.

— Хорошо, будем молчать и танцевать.

— Почему же молчать, поговорим о чем-то другом, о музыке, например.

— В «Алладине» музыка для ног.

В кабинет вошел Вадим и услышал последнюю фразу.

— Клеишь в «Алладин»? — Алексей кивнул и продолжил разговор. Вадим хотел выйти, но Алексей, прикрыв микрофон, попросил остаться. С Ларисой еще недолго поговорил, поддерживая свободный, ни к чему не обязывающий треп, и в итоге договорился встретиться.

— Вероника?

— Её старшая подруга. Врач — психоаналитик, имеет частную практику. Надеется, как на Западе, новые русские потянутся снимать стресс. У тебя нет своего психоаналитика, могу рекомендовать.

— Благодарю, пока не нуждаюсь. Врачихи в постели великолепны, известно. Уже завидую. Одинокая, разведенка?

— Разведена. Подробности после встречи.

Новые выборные технологии из Петербурга

Болдин побывал по делам в Москве, и пригласил журналистов поделиться новостями. Без длинных предисловий признался Московские друзья раскритиковали работу нашего штаба, своих коллег — политтехнологов, нанятых в столице. Рекомендовали познакомиться с выборными технологиями северной столицы. Отправить в Питер неспециалистов, с опытом избирательных компаний, а дилетантов, впервые участвующих в кампании. Они скорее найдут что-то полезное.

Предложение Болдину показалось разумным.

— Считать вас дилетантами — обидеть, но считаю, следует поехать и познакомиться.

— Прокатиться в северную столицу, не против, — согласился Вадим, — Скворцов не отпустит.

— Мне все равно, кто из вас поедет, главное — найдите изюминки питерского опыта, что помогло Яковлеву победить Собчака во втором туре с перевесом около полутора процентов. Кто поедет, решите сами. Решили: едут Алексей с Сергеем.

* * *

В Питер приехали рано утром, и остановились в гостинице «Октябрьская», у Московского вокзала. Приняв душ, и переодевшись, волжане отправились по Невскому на набережную Фонтанки, где их ждали в издательском комплексе.

Встретил ребят седой пожилой мужчина, представившейся Георгием Соломоновичем. Его рекомендовали, как одного из генераторов питерских выборных технологий. Журналистов из Приволжска сразу же огорошил.

— Не представляю, чему могу научить вас. Газеты читаете, телевидение смотрите? Критически анализируйте всё печатное и услышанное, связанное с выборами. Это и есть новая технология. А приезжать за тысячу верст… Из опыта последних президентских выборов, вам, думаю, использовать нечего. Подключили силы и возможности, какие ни нам, ни вам не снились. Из наших июньских выборов Яковлева вместо Собчака, кое — что позаимствовать можно, хотя всё используется с первых выборов, как разрешили выдвигать нескольких кандидатов. Про взброс заполненных бюллетеней, знаете без меня. Важно создать условия для использования этого приема. У вас применяется наверняка. Обычная «карусель» тоже вам известна. Можно этот опыт расширить. Группу подкупленных граждан с пачкой открепительных талонов возить по избирательным участкам и голосовать за вашего кандидата.

Что еще? Использовать «двойников». Заключать финансовые договора с будущими избирателями. Издавать печатный вкладыш в популярные газеты. Например, в «Московский комсомолец», «Совершенно секретно». Кстати, какие центральные газеты печатаются в вашем городе?

— «Известия», «Комсомолка», «Коммерсант», «Московский комсомолец», — перечислял Сергей. — Еще, какие газеты, помнишь? — обратился к Алексею.

— Это по твоей части. Да все центральные! И к каждому номеру наши считают долгом присобачить свои страницы с рекламой и статьями на областные темы.

— Отлично! Значит, сумеете втиснуть свою бодягу. Еще эффективнее –самостоятельно выпустить целый номер под шапкой, скажем, «Московского комсомольца». Разнести по почтовым ящикам. Один из номеров у нас напечатали, как специальный выпуск «Совершенно секретно». Собрали сенсационные статьи, опубликованные в газете за последние несколько недель, и разбавили своими небылицами. Наша команда такие приемы не использовала, а конкуренты дважды.

— Авторов проделки не засудили? — удивился Сергей.

— Известно, воспринимается первая информация, опровержения мало кто прочитает.

— Не нашли, чьих рук дело? — спросил Алексей.

— Не очень искали. Участвовали в операции и журналисты московского издательского дома. Такой же трюк с «Московским комсомольцем» повторили. «Разоблачения» главного конкурента печатали во вложенных питерских вкладках «Комсомольской правды». Разобраться, где настоящий питерский вкладыш, а где фальшивка обывателю не всегда под силу.

Перед выборами почти все кандидаты выпускают свою газету. Надеюсь, ваш тоже. Ко дню «Х» публикуете статью губернатора, с его портретом, перепечатанное из официальной газеты. В ней губернатор, естественно, ни за кого не агитирует, а возможно призывает кандидатов не нарушать закон, вести кампании достойно. Такое обращение вашего губернатора наверняка появится в главной газете, если задержится — задача организовать. В принципе, можно использовать любое официальное выступлении губернатора последнего времени.

Фишка вашей газеты — на странице, с губернаторской, ниже поместить статью однофамильца губернатора. Он призывает не голосовать за таких-то и таких-то кандидатов, потому что они… Придумаете, что написать. Читатель воспримет текст как еще одно выступление губернатора. Когда возмущенные кандидаты обратятся с жалобами в избирком, выяснится, против них выступал не губернатор, а его однофамилец, желательно, оплаченный представитель рабочего класса. Имеет право высказать свое мнение.

Еще уловка. Распространение агитационных материалов от имени кандидата — соперника, не прибавляющего ему популярности, подготовленных вашим штабом.

Ночные телефонные звонки от его имени. Стопроцентный эффект: ночью или в воскресенье рано утром организовать звонки в квартиры и сквозь дверь дурным голосом орать лозунги в пользу кандидата — соперника.

Гости рассмеялись.

— В нашем городе почти в каждой квартире двойные двери, не услышат, — заметил Алексей.

— Чем еще вас удивить? Обвинить соперника в деловой несостоятельности, аморальности, незаконно нажитого имущества, связях с криминальными структурами. Можно организовать письмо в редакцию серьезной газеты с призывом поддержать кандидата — соперника, перечислить его добродетели, которые умным читателем будут легко опровергнуты. Или листовки, подписанные еврейскими, кавказскими фамилиями или смешными, вроде «предприниматель Баран». Что еще? Наши соперники напечатали интервью с врачом кремлевской больницы, утверждающим, что с психикой у кандидата N все в порядке. Врач заверяет, лежал тот в психиатрическом отделении недолго. Всего три недели. Догадываетесь, кандидат там не был.

Соломоныч постоянно делал ударение, что рассказывает о проделках конкурентов, но ребята понимали, вспоминал свой опыт.

— Вы все про соперников, поделитесь своими находками, нарушил предложенные правила игры Сергей. — Нам интересен ваш опыт.

— Какая разница, чей опыт? Пошел бы на пользу. Мы тоже не отставали. Выпускали специальные листовки от имени наших конкурентов с критикой своего кандидата. Когда чуть пошевелишь мозгами, поймешь, критика добавляет ему очки. Находили компромат, рисовали карикатуры, и такие, что днем вручать стыдно. Ночью наши люди раскладывали их в почтовые ящики. И, конечно, живое слово кандидата, авторитетных людей, его поддерживающих.

— Все это общеизвестно. Нам интересно присущее только Питеру.

— Немало разных приемов не по журналистской части. Например, соперник готовит встречу со своими сторонниками, будущими избирателями. Ваши люди заранее заполняют зал, истинным его сторонникам не оказывается места в зале. Выступление кандидата прерывают компрометирующие возгласы, свист.

Еще. Девушка приятным голосом звонит всем подряд от имени известной социологической службы и сообщает, что проводится опрос «Сколько людей будут голосовать за того или иного кандидата, которого поддерживает мэр или губернатор». Фишка — избирателя информируют, кандидата поддерживают уважаемые люди, так что не сомневайтесь, голосуйте и вы.

Агитаторы соперничающих кандидатов вытаскивают из почтовых ящиков жителей города агитационные материалы конкурента, не дают попасть им в руки избирателя. Срывают листовки, плакаты с портретами кандидата, делают на них похабные надписи, пририсовывают что-нибудь.

— Подобное и у нас широко использовалось и во времена советских выборов, — остановил словоохотливого питерца Алексей.

— Воспользоваться популярностью чужих газет, пока не догадались, –заметил Сергей. — Не уверен, согласится ли наш кандидат. Пахнет уголовщиной.

— Телевизионщики познакомят со своими находками, — подвел итоги беседы Георгий Соломонович.

С набережной Фонтанки ребята ушли разочарованными. Большинство «новых технологий» уголовщина.

— Не будем расстраиваться. Погуляем по Питеру, отдохнем. Не каждую неделю представляется подобная командировка, — старался поднять настроение другу Алексей. Сергей и не собирался унывать. В Питере у него друзья — земляки из Сибири, и он отправился к ним. Объяснил, газетных технологий с него достаточно, знакомиться с телевидением предоставил Алексею.

Женщина его мечты

Нелли Васильевна, чей адрес дали Алексею, предложила встретиться поздно вечером в ночном клубе «Голливудские ночи» на Невском. Другим временем не располагала. Алексею ничего не оставалось, как согласиться. Не теряя попусту время, он отправился бродить по городу, посетил Эрмитаж. В знаменитом музее бывал не раз, но каждый приезд в Ленинград, если выдавалось свободное время, не отказывал себе в удовольствии полюбоваться творениями великих мастеров.

В «Голливудские ночи» пришел рано. Метрдотель знал о нем и провел к столику. В музыкальной программе ожидалось выступление Лаймы Вайкуле, места забронировали за неделю. Находившись, Алексей проголодался. До назначенной встречи оставалось еще время, решил перекусить. Наверняка придется пить, не на голодный же желудок. Свои женщины предпочитают шампанское, что пожелает Нелли Васильевна — неизвестно.

Зал постепенно заполняли завсегдатаи. На эстраду поднялся гитарист и запел что-то среднее между блатным шансоном и попсой.

По манере держаться, оценивающем взгляде гостей клуба, Алексей определил, Нелли Васильевну, едва она вошла в зал. Лет тридцать пять, или чуть больше, выглядит восхитительно. Темно — синее облегающее и подчеркивающее фигуру вечернее платье, синие крупные бусы в тон платью, пышная копна темных волос, стройные ноги в туфлях на высоких каблуках. Весь путь к столику Алексея шла под прицельным обстрелом мужских взглядов.

— Вы и есть Алексей Дмитрич?

— Алексей встал, поклонился.

— Он самый. Вы Нелли Васильевна?

— Таким примерно и представляла коллегу.

— Я тоже узнал вас, едва вошли. У телевизионщиков есть что-то общее, что позволяет сразу выделить коллегу из толпы.

— Я бы сказала, у журналиста. Не только у телевизионщика. Объясню, почему пригласила сюда. Мы давние приятельницы с Лаймой и после выступления, договорилась об интервью. Подрабатываю в светской хронике женских журналов. Думаю, и вам будет интересно с ней пообщаться.

— С большим удовольствием, если согласится. Так вы режиссер или редактор на телевидении?

— И то, и другое. Режиссер социально — экономической редакции. Чтобы не разучиться писать, бывает беру интервью у знаменитых героев наших передач. Кроме удовольствия, приличный заработок. Начинала редактором, комментатором, сценаристкой, стихи писала. С Лаймой договориться не просто, редко кому дает интервью. Мы много лет дружим. Если пишите, тоже воспользуетесь для гламурного издания своего города. Не буду возражать.

— Прилично? У вас не получится эксклюзив.

— Переживу. В провинциальном журнале ухватятся, дерзайте.

Алексей заказал шампанское, и они выпили за знакомство. Через десять минут перешли на «ты», и разговаривали, словно всю жизнь знакомы, обсуждая общие телевизионные проблемы. Алексей называл её просто Нелей. Она оказалась, как говорится, своей в доску. На эстраде тем временем выступали «для разогрева» публики никому не известные музыканты, начались танцы. Очередь до выборных технологий никак не доходила. Коллега интересная женщиной сама по себе, и её рассказ о людях ленинградского телевидения любопытен. Все же Алексей вернул её к теме, ради которой приехал.

— Все, что рассказываешь, очень интересно, но я приехал за выборным опытом. — Какое ты имела отношение к выборам?

— Самое непосредственное. Координировала выборную кампанию Яковлева на пяти региональных телеканалах, отвечала за его рекламную кампанию в городе.

— Ого! Не хило! Против Анатолия Собчака? — Она кивнула. —В провинции, мы все были за Собчака, переживали за него. Очень расстроились, когда не избрали. Если, не ошибаюсь, во втором туре Яковлев опередил Анатолия Александровича всего на процент с чем-то.

— На один и семь десятых. Нанятые Собчаком политтехнологи, боролись до последней минуты. За пределами Питера мало кто знает всю правду о Собчаке. Вам Анатолий Александрович известен по выступлениям на телеэкране, а ленинградцам, довелось испытать на себе его демократические, в кавычках, нововведения.

— Возможно, ты права. Знаю его, как великолепного оратора, активно не поддержавшего ГКЧП.

— Оратор он, правда, замечательный. Мы ждали конкретных дел, ждали, изменит жизнь к лучшему… Вернемся к выборам. В Смольном решили, грандиозным выборным спектаклем, как в театре, руководить должен режиссер. Остановились на мне. Теперь пользуюсь славой беспринципного циника, олицетворяю журналистику второй древнейшей профессией. Я искренне поддерживала Владимира Анатольевича Яковлева, и верю в него.

Все проводимые мероприятия и акции, предварительно согласовывали со мной, как с режиссером. Отвечала за изнанку выборной кампании.

— Официально?

— Конечно. Кому охота подставляться? Не официально всю кампанию, в том числе и телевидение, курировали из Смольного. Оттуда исходили идеи, не всегда этически выдержанные. Светскими приемами и балами, вместо решения городских проблем, Анатолий Александрович достал так, что многие единомышленники отвернулись.

— В нашем городе режиссера избирательных кампаний не назначали. Не понадобился летом, на выборах Ельцина, и на ближайших выборах мэра, не нужен. На президентских заправлял Белый Дом, под руководством команды из Москвы. На предстоящих выборах градоначальника, у каждого кандидата своя команда, свои политтехнологи. Областная администрация не вмешивается, всё отдала на откуп городским властям. На Российском государственном канале, где работаю, каждый редактор с режиссером, как умеют, проталкивают своего кандидата по секрету от начальства. В газетах тоже самое.

— Всекретеничегонеудержишь.Всёбелыминиткамишито.Вашеначальство,какинаше,простозакрывает глаза. За рекламу кандидата официально заплачено в кассу, а твоя задача за отдельную плату наличными, сделатьбольше,чемвдоговоре.Проталкиватьегоидеи, чаще показывать. Порекомендуй своему кандидату чаще общаться с людьми, как говорили раньше — ходить внарод.Делатьчто-токонкретноедлябудущихизбирателей. Нанять, к примеру, хорошего адвоката и открыть бесплатную юридическую консультацию, присутствовать самому на приемах, устроить обед для бомжей. Еслинестесненвденьгах,организоватьденьбесплатного проезда в метро или в автобусе. Такое надолго запоминается. Подписать ветеранов войны на их любимые газеты, подарить подписку библиотекам. Устраивать за свой счет киносеансы для разной зрительской аудитории. В этом случае важно выбрать фильм. Главное, команда должна искренне верить своему кандидату, а не его деньгам. Лишь тогда есть шанс на победу.

Она замолчала, посмотрела на Алексея, как реагирует.

— Твоих заказчиков, конечно, интересуют и не совсем чистые, скажем, нелегальные методы агитации.

— Естественно. Лично я не собираюсь ими пользоваться, но, чтобы вовремя остановить соперников нашего кандидата, желательно знать.

— Их такое количество, что навскидку, не вспомню. Открой сайты «Компромат», «Сплетни», «Выборные технологии» — найдешь десятки приемов. Например, как вызвать негативную реакцию избирателя? Отпечатать красочные листовки, призывающие голосовать за соперника и здесь же, от его имени, приглашение посетить принадлежащий ему магазин ювелирных изделий, мобильных телефонов, мебели, с приятной новостью, вещь, стоящая вчера, скажем, 1000 долларов, сегодня стоит всего — навсего 600 — 700. Спешите за покупками. Представь реакцию небогатого обывателя, он с трудом сводит концы с концами, а ему за бешеные деньги предлагают не нужную хреновину! Судьба кандидата решена.

Печатают листовки соперника, повторив полностью его собственный текст, с припиской, что голосовать за него призывает какая-нибудь сомнительная общественная организация, вроде Свидетели Иеговы, БКП Лимонова, общество любителей пуделей и т. п. Каждый в меру своих способностей придумывал, как ярче облить грязью соперника, «сделать ему козью морду», преподнести компромат, а если разоблачать нечего, придумывали правдоподобную ложь.

Нет, никаких особых технологий, есть эффективные и неэффективные, законные и незаконные.

Алексей еще долго пытал Нелли, стараясь узнать, в чем конкретно обвиняли питерцев средства массовой информации.

— Пойдем — ка лучше потрясемся, — устав от разговора, потащила она Алексея на танцевальную площадку.

За разговорами и танцами, время летело. На эстраду вышла Лайма, встреченная бурей аплодисментов. Спела попурри из своих любимых хитов. Затем выскочили ее танцоры, и она запела популярные знакомые песни. И вновь гром аплодисментов.

— «Еще не вечер!», «Вернисаж!», «Любимый мужчина!» — кричали из зала. Однако певица имела свою программу и следовала ей. В паузе между песнями Нелли помахала Лайме рукой, та ответила на приветствие, благо свет настольной лампы четко высвечивал лицо Нелли, оставляя Алексея в тени. Трижды выходила Лайма, и каждый раз зрители бурно приветствовали её.

Эстрада опустела, заиграл оркестр, и продолжились танцы. В медленном танго Нелли тесно прижалась к Алексею. Старая, давно знакомая мелодия, полумрак, переносили в далекое прошлое, когда, тесно прижавшись, друг к другу, он и она танцевали с первыми своими любимыми. Шампанское ударило Нелли в голову. Она поминутно хватала Алексея за руку, смотрела на него влюбленными глазами, рассказывала о своих поклонниках. Алексей жалел, нельзя включить диктофон. «Если дальше так пойдет, — подумал, — к концу вечера объяснимся в любви».

Оркестр вновь грянул медленный танец, и они пошли в круг. Нелли обняла его за шею, и они танцевали, как юные посетители клуба.

— Леша, почему мне так хорошо с тобой? И танцевать приятно, как давно не танцевала, — шептала в ухо. — Любишь старые медленные танцы?

— Люблю, — подтвердил и поцеловал руку, обнимающую его шею. Её раскованность, не сдержано откровенное проявление чувств, объяснял лишними бокалами шампанского. Алексей тоже отпустил тормоза, хотя пил в этот вечер только шампанское наравне с Нелли. Мгновениями терял чувство реальности, не помнил, зачем приехал в Питер. Коллега виделась старой подружкой, с которой можно всё.

Лайма приняла их в своей грим — уборной. Расцеловалась с Нелли, поклонилась Алексею. Представляя его, Нелли сообщила:

— Приехал с Волги, за тридевять земель, знакомиться с моим опытом выборной кампании.

— Рижские газеты вдоволь поиздевались над вами, расписывали, как вы тут, в Питере, одурачивали народ, — смеясь, вспомнила Лайма, — Выходит, и ты приложила руку.

— Приложила. Хотя, основные сценарии, сочиняла не я.

Разговор перешел на женские темы, и Алексей подумал, какое тут интервью, трёп этот, не используешь ни в какой статье. Лайма угадала его мысли, и, прощаясь, передала пресс-релиз на пяти страницах о своем творчестве, концертных программах и пару фотографий.

— Вы из Приволжска?

Поперек одной из фотографий тонким фломастером вывела «Мои добрые пожелания читателям Приволжска. Надеюсь на скорую встречу. Лайма Вайкуле».

— Пойдет? Вспомните, что мы тут с Нелей болтали, плюс эти материалы, — показала на пачку листков пресс — релиза. — Интервью получится. Не привирайте только ничего, пожалуйста.

Алексей поблагодарил и уговорил дать эксклюзивное интервью его телекомпании, когда приедет на гастроли в Приволжск. Лайма обещала.

Попрощались на Невском. Лайма с директором и группой поехали в «Прибалтийскую», Алексей с Нелли остались ловить такси.

— Пригласил бы тебя на кофе в гостиницу, не уверен, что напарник еще не спит.

— Уверен, я поехала бы? Самоуверен. Самоуверенных уважаю. Кофе можно и у меня попить, но посидеть, боюсь, придется до утра. Такси, в наш спальном район, ночью вызвать проблема.

— Люблю приключения, — ответил Алексей и согласился поехать к ней. — Скажи, что еще, кроме вина взять с собой?

— У дома магазин «24 часа», в нем все дешевле, чем на Невском.

* * *

Они поймали такси и через полчаса были на Гражданке. В уютной однокомнатной квартирке во всем чувствовалась женская рука.

Кофе пили с коньяком и тортом, запивая вином. Обсуждали сегодняшний репертуар Лаймы, опять вернулись к профессиональным вопросам, коснулись других сторон жизни, на многое взгляды совпадали. Нелли было интересно с Алексеем и расставаться не спешила. Он продолжал называть её Нелей, говорил комплименты.

— От тебя исходят флюиды, от которых теряю рассудок. Ты не экстрасенс?

— Если бы… С первой секунды, как увидел, показалась очень серьезной, строгой и недоступной. Недотрогой. Только дела на уме.

— Правильно определил. Я серьезная и строгая, редакторы боятся меня. Да и остальные студийные мужики обходят. Твоя манера общаться меня тронула, перенесла в юность. А когда танцевали, твои флюиды и вовсе обаяли, пришло вдруг полное раскрепощение. Всё житейское, профессиональное куда-то отступило. Одним словом, растаяла. Не думай, всегда я такая. Понравиться мне непросто. А чтобы привела домой!.. Не было еще случая. Возможно, мы знали друг друга в прошлой жизни.

— Веришь в реинкарнацию?

— Немного. Надежду лучше иметь.

Алексей молча вылил остатки вина себе в бокал, и допивал медленными глоткам, думал, не отложить ли завтрашний отъезд. Когда еще встретит такую интересную женщину, понимающую с полуслова, коллегу, с которой общаться одно удовольствие?

Бросая взгляды на гостя, Нелли тоже думала и колебалась, как быть дальше, и наконец, почти решилась. — Чтобы меня соблазнить не стоит напиваться.

«Как понять её совет? — в захмелевшей голове Алексея одна дерзкая мысль сменяла другую. — Надо понимать, решает не оставить ли?»

— Показалось, я пытаюсь соблазнить? Не знаю.

Мне хорошо с тобой, как никогда ни с кем не было.

— Про никогда и ни с кем, не стоит.

— Давай-ка, вызовем такси, мне, вероятно, пора.

— Торопишься?

— Пора и честь знать. Не надоел еще? Тебе, с утра на работу.

Нелли, поднялась из-за стола, подошла к окну, уперлась лбом в стекло и долго молча смотрела в темноту.

— О чем задумалась? — Она продолжала молчать. — Что там увидела, в темноте?

— Думаю о нас с тобой. Удивляюсь, как получилось, ты здесь. Среди ночи. Мне хорошо, и не хочется, чтобы уходил. — Опять замолкла, вдруг неожиданно резко повернулась.

— Иди, прими душ. Алексей подошел, обнял и поцеловал в губы. Она с готовностью ответила, и они слились в поцелуе. После затянувшейся паузы, спросила. — Так, вызывать такси?

— Как ты, я, конечно, лучше бы остался. Можно?

Она молча кивнула, и он пошел в ванную. Нелли вернулась к окну и опять смотрела на улицу, словно кого-то ждала. Из ванной вышел Алексей в халате, с пиджаком на плечиках и остальной одеждой в руках.

— Выбрал самый длинный из твоих халатов.

Не рассердишься?

Увидев Алексея, Нелли рассмеялась.

— Ну и вид у тебя! Поняла, не привычный к чужим ваннам. Мог в полотенце завернуться. Мне тоже надо освежиться. Посмотри телевизор, я приму душ и будем укладываться. Правда, уже поздно.

Он хотел спросить, где, на чем, но не решился и включил телевизор. Душ прогнал сонливость, спать больше не хотелось, хотя после долгого, наполненного событиями дня, устал.

Вскоре, сияя улыбкой, в коротком халатике, в пластиковом берете на голове, она вышла из ванной. сняла берет, тряхнула копной волос и принялась расчесывать их перед зеркалом.

— Сними накидку и выдвигай диван, будем стелиться.

Алексей раздвинул диван, достал постельные принадлежности.

— Вначале накидку расстели, затем возьми в пенале матрац.

Он молча повиновался командам, сделал, как просила, и вопросительно посмотрел.

— Дальше что?

— Простыню стели. Не будем менять, утром только достала.

Алексей, не отвечая, расстелил простыню, сверху одеяло, взбил подушки.

— Готово. А мне где?

— Боишься, не уместимся? Потеснюсь, больше некуда положить. Ляжем валетом. Меня боишься — вдоль границы тесемку протянем. Достану еще одно одеяло, завернешься и сможешь отвернуться.

— А не захочу отвернуться?

— Видно будет. Включи над кроватное бра. Я не смотрю, ложись. Алексей быстро скинул халат, и юркнул под лёгкое пуховое одеяло. Нелли закончила расчесывать волосы, потушила лампы вокруг зеркала, сходила на кухню и, вернувшись, предупредила.

— Пожалуйста, отвернись и не подсматривай. Комната одна, переодеться негде.

Алексей, забыв, вскоре повернулся. Неля сняла халат и, собираясь надеть кружевную ночную рубашку, переворачивала ее в руках так и этак, искала, где перед. Без одежды Неля оказалась не такой высокой, как казалась, но и не миниатюрной. Сложена классически, девчонки наверняка завидуют фигуре. Статная, с четко обрисованной талией, небольшим животиком, Груди, не в меру маленькие, торчали как у подростка. Живот завершал треугольной формы островок темных волос. Вдруг вспомнился давний спор, какого цвета волосы на интимном месте у рыжеволосых женщин. Неля темно-каштановая, а может крашеная? Алексей отвернулся, диван заскрипел, и она догадалась, — подсматривал.

— Смотрел! Бессовестный.

— Выглядишь восхитительно.

— Не сказал для своих лет, спасибо! На лесть горазд, поняла.

— Она все еще не натянула рубашку, когда Алексей снова повернулся и встретился взглядом.

— Иди ко мне, ложись. Не стоит скрывать свои прелести, все равно раздену.

— Надеешься? Не захочу — не разденешь. Гаси свет.

Алексей погасил электричество, и она залезла под одеяло. Рубашку так и не надела, Алексей почувствовал ее тепло, обнял, прижал к себе.

— Какая горячая, мягкая! — Он приподнял одеяло и принялся ласкать её, целовать. Почувствовал, как напряглись груди, отвердели соски.

— Ой, щекотно! — Она засмеялась, неожиданно серьезно спросила.

— Что обо мне думаешь? Встретила мужчину, и в первый вечер — в постель.

Алексей поцелуем заставил её замолчать и продолжил ласкать. Она откликалась, целовала шею, висок, нашла его губы.

…Они бурно занимались любовью, и почти до утра не могли наговориться. И Леше, и Нелли было, о чем поговорить, поделиться сокровенным. Вспоминали свои увлечения, отпуска, работу. Леша рассказал о своих женах, она разоткровенничалась о замужестве. Оба оказались духовно близки. Уснули под утро, обнявшись, как молодожены.

План задержаться в Петербурге отменяется

Нелли проснулась первой, села и посмотрела на спящего Алексея, задумалась, вспоминая ночные разговоры .От её взгляда он проснулся открыл глаза — Проспали?

— Половина восьмого. Времени только на душ и завтрак.

— По-настоящему я и не спал еще. Впадал секундами в дремоту. — Он приподнялся, поцеловал, попытался уложить её, она не поддалась.

— Думаешь, мне не охота поваляться? Собираться пора. Пойду в душ, потом приготовлю завтрак.

— Долго, не засыпал, ощущая рядом твое дыхание, тепло, о многом передумал. Вдруг понял: встретиться нам суждено судьбой. Долго искали друг друга, и нашли.

— Возможно. Скорее всего. Не поверишь, у меня никогда не было столь стремительно разворачивающегося романа. Ты просто околдовал. Всё! Пошла в душ.

Алексей поднялся, нашел телефон, позвонил Сергею в гостиницу. Его не оказалось. Позже, после завтрака еще раз позвонил, и снова тишина. Получается, тоже не ночевал.

— Что тебе еще рассказать о наших технологиях? Все уже знаешь, — отвечала Нелли за кофе, на просьбу продолжить деловой разговор. — Про погоду на экране не говорила? Наше питерское ноу-хау. Володя Максимов придумал. Первыми в стране начали постоянно показывать в уголке экрана температуру воздуха. Число зрителей возросло. Многие включают телевизор только ради погоды. Увеличилась реклама, в том числе и выборная. Не представляю, какими еще чисто питерскими технологиями тебя удивить… Должна быть на студии, а ты можешь отдохнуть после нелегкой ночи. — Она понимающе улыбнулась.

— Оставляешь одного, доверяешь ключ? Отведи лучше на студию, выпиши пропуск, посмотрю вашу технику, монтажные. Возможно, родятся еще вопросы по выборам. От работы отвлеку?

— Ты извини, тоже хочется побыть с тобой, но работа… В монтажной ассистентка с инженером ждут. Сложный эпизод монтируем.

Приехали на студию, Нелли выписала пропуск, отвела в редакцию информации, познакомила с редакторами, режиссером и оставила. Техника, с которой работала редакция, поразила Алексея. Камеры только цифровые, «ТЖК», радиомикрофоны, цифровая аппаратура. На студии у Алексея «ТЖК» и цифровые камеры выделяли лишь на музыкальные передачи и очень ответственные съемки, а так, все еще снимали на «Супер-VHS». Всё остальное — как и у них на студии. Репортеры и комментаторы, с кем пообщался, не показались умнее коллег в Приволжске.

Из редакции информации Алексея проводили в редакцию социальных программ к Нелли. Не постучав, раскрыли дверь, она в этот момент отчитывала одну из молодых девиц, очевидно, ассистентку, вторая, виновато потупив взор, ждала своей очереди. Алексей спас ее от гнева начальницы. Увидев Алексея, Нелли смолкла на секунду, остановилась.

— Идите, и больше никакой самодеятельности!

Выпроводив помощниц и коллегу из новостей, Неля села, пригласила Алексея.

— Как тебе наша студия после Приволжской?

— Небо и земля. Разве можно сравнивать? Столица великой империи! Понятно, что техника и оборудование столичное. Нам и не снилось.

— У меня накопились срочные дела, бегу в монтажную.

— Можно, посижу с тобой на монтаже?

— Извини. Во время работы не терплю никого рядом. Даже не в этом дело. Тесная комнатушка и компьютерщик капризный. В другой раз. Встретимся вечером. Ага?

— С нетерпением буду ждать. Не прочь и насовсем остаться. Только у нас билеты на вечер. В пятницу утром должен быть у Председателя на оперативке. Я не предупредил, что уехал так далеко.

— Поменяешь билет. Свожу вечером в Мариинку, а завтра днем в «Гигант — холле» Максимовы пишут очередной «ринг». Посмотришь, познакомишься.

— Правда, катись все к черту! Наш председатель, выборная кампания. Постараюсь поменять билет на послезавтра. Тебе звонить по телефону, что дали? — Она кивнула.

— Извини, визитки кончились, не удосужилась заказать.

— На всякий случай, возьми мою. Вдруг судьба занесет в наш город — буду, счастлив принять.

Нелли взяла его визитку и прочитала вслух: «Алексей Дмитриевич Одинцов. Главный режиссер». Ого, ты оказывается даже главный. Ночью обо всем переговорили, а не удосужилась спросить, твою должность.

— Не важно. Важно, мы встретились и понравились друг другу, правда?

— Мужчина, ты, видный, в меру обаятельный, добрый, увидела сразу. Я тоже еще не совсем старуха, да? — она вопросительно посмотрела на Алексея.

— Мечта любого мужчины! — воскликнул он.

— Знал бы мой характер! Ни с кем не уживаюсь

— Я заметил — лидер, привыкла командовать. Мужчины таких не терпят.

— Да, я феминистка! Мы с Машей Арбатовой известные борцы за права женщин. Она в Москве, я в Питере, не слышал? Впрочем, не имеет значения. О многом еще хочется с тобой поговорить. — Она замолкла, посмотрела на часы. — И так, без четверти семь у входа в Мариинку.

Алексей обнял её, поцеловал. Нелли притянула к себе, и они долго не отпускали друг друга

* * *

Добравшись до гостиницы, Алексей собрался отдохнуть, прежде заказал телефонный звонок в Приволжск Вадиму. Не терпелось рассказать о Нелле и попросить убедить Скворцова, что должен задержаться в Питере, сказать, что приболел, придумать по обстоятельствам что-то более убедительное. Только сейчас увидел записку. «Рассчитайся, сдай номер. Свои вещи забрал. Встретимся в вагоне. Сергей».

Затрещал телефон, но это был не его заказ. Звонил Вадим. Возмущался, третий раз звонит, а номер не отвечает. «Всё дрыхнете?»

Алексей было обрадовался, но Вадим не стал слушать объяснений, сообщил, в Приволжск неожиданно решил нагрянуть Ельцин, все стоят на ушах, скандал будет большой, если задержится.

Как ни жаль оставлять Питер и Нелли, необходимо возвращаться. Впервые Алексей думал о Нелли ни как о женщине, с которой приятно провел время, а как о близком человеке, с которым не прочь связать жизнь. После Ольги Неля первая женщина, зацепившаяся в его сердце. Вторую свою жену, на которой скоропалительно женился, Алексей никогда не вспоминал, никакого следа не оставила. «Покончу с выборами, отпрошусь у Скворцова, и приеду на недельку – другую, разберусь. Хорошо, догадался оставить визитку с телефонами и адресом», — успокоил себя.

Позвонил Нелли, ее не оказалось на месте, и он попросил передать, что вечерняя встреча в театре отменяется. Женский голос поинтересовался с кем встреча, Алексей сказал, что Нелли Васильевна знает. С вокзала Алексей еще раз пытался дозвониться, но безуспешно. Домашний телефон тоже не отвечал.

Провожать Сергея пришли двое мужчин, его ровесники. Они долго не отпускали Сергея, бурно что-то обсуждали. Вокзальное радио призвало отъезжающих войти в вагоны, проводник пообещал закрыть дверь, и только тогда Сергей, обнявшись с каждым, бросился в вагон. Друзья долго еще шли по перрону за вагоном, он махал им через стекло. Сергей принялся рассказывать о земляках. Алексей не слышал, мысленно все еще был с Нелей. Встреча нарушила его холостяцкую жизнь, он влюбился. Может судьба?

Вадим вместо Алексея встречает психоаналитика Ларису

Поездка в Питер сорвала Алексею свидание с Ларисой. Перед отъездом звонил ей домой, на работу и не застал. Попросил Вадима позвонить, в крайнем случае, встретить и извиниться. Вадим отказывался, но выручить приятеля некому и в итоге согласился. Обрисовал ситуацию Майе, предложил пойти вместе, если не дозвонится.

— Боишься, не устоишь, затащит в постель?

— Я же обещал! Всё! Если потащит, буду тверд как белорусский партизан. Постараюсь всё решить по телефону.

— Слышала я твои клятвы. Вечером у меня заседание президиума.

Выполняя обещание Алексею, Вадим с утра начал названивать Ларисе домой и в клинику. Телефоны не отвечали. Не дозвонившись, решил, неверно записал номера. Как позже выяснилось, в клинике начался ремонт, и Лариса перебазировалась в другой кабинет. Не желая подвести друга, вечером Вадим вынужден был отправиться к станции метро, предупредить Ларису, что у Алексея срочная командировка в Питер. Предварительно позвонил Майе, спросил, не отменили президиум СТД, а то и её взять. Заседание президиума началось.

Ровно в шесть он стоял у киоска «Роспечати» и раздумывал купить букетик, или будет неправильно понят. Он даже не знаком с Ларисой. Решил не покупать. Строго следуя описанию, Вадим внимательно рассматривал всех высоких симпатичных женщин, приближающихся к киоску, а Ларису так и не увидел. Она опоздала, и сама окликнула его.

Извините, пожалуйста, вы Вадим?

Вадим обернулся и увидел стройную молодую женщину, точно соответствующую описанию Лешки. Умеет Одинцов нарисовать портрет!

— Я. Мы, помнится, не знакомы?

— Вашу бороду трудно не узнать. Я — Лариса. Судя по вашему появлению, Алексей Дмитрич не придет. Что-то случилось?

— Неожиданная командировка в Питер. Полдня названивал вам, и все бестолку. Телефоны не отвечают. Пришел извиниться за него: рандеву откладывается.

— Извинение принимается. Тоже виновата. В поликлинике ремонт и телефоны не работают, а ночую у мамы, — она немного приболела. Позвонить, предупредить не подумала — зачем, мы ведь договорись.

— О чем договорились?

— Да так, просто встретиться, погулять, пообщаться. Никаких особых планов. Если есть время, не против пройтись, здесь рядом парк, зайдем? Последние теплые вечера.

— Не знаю, право. Что Алексей скажет?

Лариса засмеялась.

— Не следовало уезжать!

На вечер ничего не запланировано, — подумал Вадим, Майя освободится не раньше десяти. В принципе пройтись с Ларисой можно, с профессиональными психоаналитиками не встречался, интересно пообщаться.

— Вечер свободен, надеюсь, Алексей ревновать не станет. Пойдемте в парк, раз вам хочется, расскажете о работе, о которой я ничего не знаю. Вы общаетесь с добровольцами, что приходят за консультацией, или с настоящими психами в смирительных рубахах за решеткой?

— С разными больными. Смирительную рубаху надевают редко, в момент приступа особо буйным. И решетки не стоят везде. В сегодняшней жизни, полной всевозможных перегрузок, трудно найти полностью психически уравновешенного человека. Опытный врач не всегда определит –кто псих, а кто не в силах сдержать эмоции.

Разговаривая, они прохаживались по аллеям парка. Врачи обычно не любят говорить о медицине, а Лариса охотно взялась просвещать Вадима.

— Встречаетесь с занимательными индивидуумами.

— Писать ленива. Рассказать бы литератору, занятный сборник судеб получится. Особенно интересные истории выслушиваю не в стационаре клиники, а когда принимаю как психоаналитик.

— Лариса, вам повезло! Мы с Алексеем с удовольствием взялись бы донести до читающей публики ваши рассказы.

— Что-то публиковали?

Вадим рассказал о своей с Алексеем книге «Встречи в кадре и за кадром», а сейчас работают над сборником современных любовных историй.

— Круто! Я считала, журналистов занимают лишь каждодневные события и сенсации, а любовные истории сочиняют писатели и богатые дамочки от безделья.

По просьбе Ларисы, Вадим рассказал несколько новелл, готовых к печати. Обсудили работу мэра, кандидатов на его должность, и через час вернулись к метро, где и расстались.

Алексей возвращается к рабочим будням избирательной кампании в Приволжске

Вернувшись из Питера, Алексей первым делом отправился к Вадиму.

— Ну и как, вооружили питерцы новыми идеями? — с порога спросил Вадим.

— Практически перенять нечего. Всё на грани встречи с уголовным кодексом.

— Я предполагал. Завидую тебе. Развеялся, отдохнул. Я выполнил твое поручение, встретил Ларису. Приглашает нас пройти у нее в клинике курс нервной реабилитации.

— Хрен с ней, Ларисой! Меня она не интересует. У меня была встреча! Веришь, едва руку и сердце не предложил. Влюбился как мальчишка. Никогда подобного не случалось. — Алексей рассказал про Нелли.

Вадим посочувствовал.

— Может судьба?

— Не знаю. Слишком мало знакомы. Характер не сахар. Всё сама. Приятельница и единомышленница Марии Арбатовой. Привыкла командовать, мужчин ни в грош не ставит, феминистка, одним словом. Сейчас по телефону разговаривал. Призналась, я тоже произвел впечатление. Приглашает приехать, поближе узнать друг друга.

— Если женщина понравилась, можно приручить. Вспомни Шекспира, как Петруччио укрощал строптивую Катарину.

* * *

Маховик избирательной кампании раскручивался. Областные и городские газеты заполнились предвыборными обещаниями кандидатов и разоблачительными материалами. Страсти с каждым днем накалялись. Каждая команда выпускала свою газету и листовки, где, не стесняясь, крыла конкурентов, только, что не матом. Почтовые ящики горожан ломились от агитационных материалов, полных радужных обещаний, ими усыпаны были подъезды домов и лифты.

Простор для амбиций кандидатов предоставили на своих экранах все пять коммерческих телестудий Приволжска, ОРТ и ГТРК. Тексты выступлений имиджмейкеры писали, чтобы они воздействовали не на рассудочную логику зрителя и слушателя, а на эмоции. Нового в этом ничего. Телевидение с первых дней своего существования самый эффективный инструмент воздействия и манипулирования человеческой психикой. Создатели новых выборных технологий пользовались этим вовсю. Опыт выборов в Москве и Санкт — Петербурге перенесли в провинцию, использовали зарекомендовавшую себя идею «от двери к двери», напрямую общаясь с избирателями». Широкое распространение получило подписание Договоров об агитации. Платишь человеку некую сумму, и он агитирует за нужного кандидата, а в случае его победы, получит «круглую сумму», оговоренную в Договоре.

Серьезные аналитические материалы с критикой деятельности главы города появлялись и на страницах «Приволжской правды».. Официальная губернская газета в равной мере отводила место и положительным, и негативным материалам обо всех кандидатах. Сергей Волков хоть и был членом редколлегии, влияния на редактора не имел, тот по каждому острому материалу по старой советской привычке звонил в Администрацию губернатора.

Сергей дирижировал платными заказными статьями с компроматом в коммерческих изданиях, где за доллары печатали что угодно. Литературные рабы, карикатуристы и желающие подзаработать, откуда-то узнавшие, что здесь платят за грязные истории, косяками шли к Сергею.

На очередном совещании в штабе, он со смехом рассказывал о своих продажных коллегах, готовых, за зеленые написать, что угодно.

— Не обнаружив убедительных аргументов для критики, роются в грязном белье, смакуют человеческие слабости. Все кандидаты обязаны мне платить. Организовывая статью против кого-то из них, работаю на остальных.

— Развернулся широко, а Семена клюют и клюют всякие листки, –прервал его Сергея Зиновий.

— Многие «разоблачения» проходят мимо меня. Если принесут что-то серьезное, мне сообщат. Постараемся перекупить.

Несмотря на ухищрения Сергея, нелицеприятная статья против Болдина появилась в главной областной газете. Статью, подписанную псевдонимом, Сергей увидел уже в гранках. Её принесли из Администрации губернатора. Сергей попробовал убедить редактора не торопиться с публикацией, не все факты можно проверить. Главный редактор показал в сторону Белого дома, там заинтересованы в публикации «Так делают миллионы», как называлась статья. Направлена была не только против Болдина, доставалось и городской администрации. С математическими выкладками, автор исследовал, «как в период ваучеризации два предприимчивых «деятеля» — директор городской фармацевтической фабрики Самойлов и ученый «господин Болдин» при попустительстве городской администрации, через подставных лиц скупили мешки ваучеров и все акции фабрики. Провели реорганизацию, сократили три четверти работающих, открыли прибыльное производство водки. Налоги широким ручейком полились в городскую казну, и власти закрыли глаза на вопиющее нарушение постановления правительства, запрещающее использовать предприятия медицинской отрасли для производства другой продукции. Тем временем городские аптеки перешли на импортные лекарства, которые раньше выпускались на местной фабрике. Поставлял их все тот же Болдин. Понимая, что беспредел с невыполнением указов из центра закончится, Болдин и Кº начали малыми партиями выпускать некоторые медикаменты, по цене конкурирующие с западными. Товарищ Болдина по бизнесу Самойлов вошел в контакты с американской «Пепси-колой», и когда завод по её разливу построили, оказался его директором. Все акции фармацевтической фабрики перешли в руки Болдина.

В статье рассказывалось о капиталистических порядках на предприятии, где запрещен профсоюз, за любое нарушение штрафуют или увольняют. Часть зарплаты рабочим выдают в конвертах, минуя налоги. В результате страдают будущие и настоящие пенсионеры, а казна недосчитывает огромные деньги. В заключение, автор призывал разобраться, каким образом Болдин стал единоличным владельцем огромного предприятия, продукция которого расходится по всей России.

— Пример с конвертами удар под дых, — прокомментировал Зиновий. — Организуют проверку, и не докажешь, что не верблюд. Бумаги в порядке, а люди… Все остальное на пользу Семену. Автор, недалекий политик, собирался разоблачить, а создал панегирик деловому человеку. Ваучеры продавали у каждой пивной. Во мнении избирателей статья Семену не повредит, тут авторы «разоблачения» попали впросак. Неприятности могут ждать по линии налоговой инспекции.

Цитаты из статьи мусолили все продажные телеобозреватели. На фабрику отправились репортеры, закупленные Анисимовым и другими соперниками. На территорию, их не пустили, за воротами рабочие интервью не давали или говорили, что разгребателям грязи не подходило. Один, правда, подтвердил, что на фабрике нет профсоюза, тут же добавив, что по больничному платят исправно. Вторую половину фразы в эфир не дали.

В избирательную кампанию вливались все новые и новые деньги, и все больше «черным налом». Огромные средства вбухивались в уличную рекламу. Каждый из кандидатов понимал, перед выборами можно обещать, что угодно, обыватель не вспомнит, не сопоставит. В самых оживленных местах вырастали, как грибы после дождя, новенькие дорогостоящие постеры кандидатов с критикой конкурентов — смесь амбиций и дилетантства. Имиджмейкеры Болдина использовали рекламу больше в мажорном ключе, создавая радостную картину будущего, в противовес соперникам, чья антиреклама в минорных, оскорбительных для жителей города тонах, говорила о недостатках. Прислушиваясь к рекомендации своего штаба, Болдин на встречах с избирателями старался меньше критиковать власти, больше говорить о перспективах.

Вадим напомнил, что сегодня у Болдина встреча в Университете культуры. Просил, если Алесей приедет, чтобы обязательно присутствовал с ним.

…Встреча Болдина со студентами проходила на ура. Продвинутая молодежь аплодировала его программе и обещала голосовать только за него. Кто-то вспомнил, что летом Семен Николаевич участвовал в Грушинском фестивале туристской песни под Тольятти, попросили поделиться впечатлениями. Пришлось Болдину забыть о выборах и рассказывать про фестиваль.

Алексей опоздал на начало встречи, и теперь, выбрав момент, поздоровался с Семеном, посоветовал, если настойчиво будут просить, спеть, не отказываться.

В зале нашлась гитара, и петь буквально заставили. Семен спросил Алексея, солидно ли ему, кандидату?

— Это же замечательно! Никакими технологиями не предусмотренная импровизация. Давай.

И Семен запел. Вначале новую, услышанную на фестивале, песню Городницкого. Потом вместе с залом вспоминали всем известные баллады Визбора и Никитина, песни Кукина и Сергеева. Официальная встреча кандидата в мэры превратилась в концерт бардовской песни.

Бульварные газеты на следующий день напечатали фотографии поющего Болдина с гитарой и злословили, не хватило аргументов для молодежи, вот и запел. Кто присутствовал на концерте, остались другого мнения. Студенческая аудитория Болдина приняла. На прощание Алексей, как доверенное лицо, напомнил за кого следует голосовать. Его заглушили бурными аплодисментами. Студенты скандировали «Мы за вас, Семен Николаевич»!

Встреча подсказала, необходимо дополнить расписание встреч и включить посещение еще нескольких ВУЗов. Молодежь самая инертная частью электората, убедить студентов прийти к избирательной урне — дополнительные тысячи голосов.

— В следующий раз к студентам возьмем гитару, — посоветовал Алексей. — Продумаем сценарий встречи, чтобы после делового выступления логично вписывался небольшой концерт.

Зиновий идею с песнями встретил прохладно. Москвичи, другие члены штаба переубедить не смогли. Постановили выступать с песнями лишь в ВУЗах и молодежных общежитиях и то, если сложится соответствующая обстановка.

Размышления Нелли о жизни

Нелли знала, что нравится мужчинам. Гордилась своими формами, понимала, с двадцатилетними ей не конкурировать, но все еще соблазнительна. Правильные черты лица, высокий лоб, изящный носик, обаятельная улыбка и решительный подбородок, плюс косметика, делали ее неотразимой в глазах мужчин не только ее возраста, но и значительно моложе. Мечтала о любви, а все звали в постель. На студии, в театре, редакциях газет и научных институтах, везде, куда приводили телевизионные заботы, мужчины жаждали продолжить знакомство, спрашивали телефон. Опыт двух неудачных замужеств оставил память. Поняла, себя не переделаешь, а подделываться под кого-то не сумеет. Встреча с провинциальным режиссером, впервые после второго замужества заставила обратить внимание на делового партнера, как потенциального жениха, нарушила обычные отношения с мужчинами.

«Провинциал? Учился в том же институте, что и я, в отличие от меня снял несколько фильмов, отмеченных на фестивалях. Уже имеет, что оставить после себя людям. Фильмы — не мои передачи, о которых вскоре забывают. Судьба забросила в провинцию, так разве виноват? Кто — то из знаменитых сказал, гении как раз и рождаются в провинции. Может тоже гений? Тридцать восемь — еще может стать гением. Мне разве нужен гений? Добрый и отзывчивый человек, понимающий меня. Всё наше общение уложились в двенадцать часов. Вчера в половине десятого увидела впервые, сегодня утром расстались. Всё случилось, как в презираемых мною женских романах. Увидела, и озарило: он! Единственный, долгожданный, предназначенный судьбой… Стоит записать мысли, когда-нибудь пожалею, что не веду дневника».

В следующую ночь после отъезда Алексея Нелли долго не могла заснуть. Думала о прошедшей ночи с незнакомым человеком, который к утру стал самым близким и теперь не позволял себя забыть. «Он меня околдовал. Иначе как оказались в постели? Психологи утверждают первое впечатление о человеке его внешность, затем тембр голоса, а на то, что говорит, приходится лишь семь процентов. Но он и собеседник интересный! Внешность обычная, ничего особенного. Голос? Голос немного глуховатый, и в правду, необычный, обаятельный. Глаза излучают доброту. На многое смотрим одинаково… Разве достаточно? Держится, словно мы старые друзья. От всего вместе взятого нельзя не растаять, и растаяла. Влюбилась! Глупо? Смешно»?

Третий час Нелли ворочалась, отгоняла мысли о новом знакомом и пыталась заснуть. Алексей не отпускал. Продолжала думать, анализировала свое поведение. «До Алексея ни одна встреча с мужчиной не развивалась по такому космическому сценарию. Деловая беседа, знакомство и сразу бурная страсть. Уж не подмешал в шампанское любовное зелье? Не умею тратить себя понемножку. Влюбилась, так никаких тормозов. Бросилась ему на шею. Любовь как наркотик, на полпути не остановишься. Он тоже потерял голову. Оба спешили, понимая, судьба отпустила слишком мало времени. Сколько были вместе? Достаточно, чтобы узнать и понять друг друга. Слово „любовь“ ни разу не произнесено. Два индивидуума пожелали физической близости. Нет, это я затащила, он не делал попыток… А не удавшееся приглашение на кофе в гостиницу?.. Утром же позвоню. Что скажу? Не видя лица, реакции, не передашь всех чувств. Возможно у него другие заботы, есть женщина. Похоже, тоже лидер, любит, командовать. Одинаковые характеры, не уживемся. О чем я? Пора остепенится, выйти замуж, родить ребенка пока еще есть надежда».

Так и не решив, как оценить мимолетный роман, она заснула с твердой мыслью завтра позвонить Алексею. Утром, пока принимала душ, ночные размышления продолжали занимать голову. Одевшись после душа, достала визитку его и набрала домашний номер.

После короткого молчания услышала голос автоответчика, и бросила трубку. За завтраком сообразила: в Приволжске время на час вперед. На работе уже. Звонить на студию не решилась.

В монтажной нервничала, ругалась с инженером — компьютерщиком, выгнала помощницу. В перерыв не вытерпела и набрала Алексея. Он ответил сразу.

— Слушаю.

— Алексей? Это Нелли Васильевна.

— Ни Неля, а Нелли Васильевна? — грустно произнес он, и по голосу поняла, разочарован официальным тоном.

— Леша, это я! — Она не собиралась признаваться ему в своих чувствах, но не сдержалась. — Лёшенька! Все время думаю о тебе. Чокнулась на старости лет баба.

Алексей перебил.

— Не смей так называть себя! Ты молодая красивая женщина! Влюбился в тебя с первого взгляда, не решался признаться. Боялся, возмутишься нахальностью приезжего и уйдешь. Едва вошла в клуб, первая мысль: бывают же женщины! Далекая от меня как звезда. Никогда не добьюсь, её внимания. Дальше всё, как во сне. Второй день локти кусаю, что не остался в Ленинграде.

— Я виновата, не оставила с собой в монтажной. Ты так хотел побыть со мной.

После Питера Алексей ходил под впечатлением встречи, собирался позвонить и не решался. Боялся, не пожелает продолжить знакомство. «Назвала Лёшенькой. Выходит, есть еще надежда».

— Неля! Я хочу тебя видеть. Многое, надо сказать. — Мне тоже.

С этого дня они перезванивались каждый день. До завершения выборной кампании выехать в Питер не было возможности.

Члены штаба Болдина знакомятся с питерским опытом

Потратили годовой бюджет Приволжска на покраску старых домов и благоустройство Самарской и Ленинской улиц, новых микрорайонов, а Президент изменил планы и вместо Приволжска отправился в родной Екатеринбург.

На заседании выборного штаба Алексей с Сергеем рассказали о питерском опыте. К их удивлению, члены штаба, и опытные технологи, из Москвы, интересом их слушали.

Многие находки питерцев понравилось, решили попробовать. В том числе: кандидат собрался ходить по квартирам избирателей. Конкуренты, узнав, опережали его. Посылали грязных оборванцев звонить в квартиры и представляться детьми кандидата, просить голосовать за него, иначе отец накажет. Звонить советовали рано утром или ближе к полуночи. Реакцию будущих избирателей легко представить.

— Есть веселее ход, — продолжал Сергей. — Расклеить листовки от имени РОВД, что такой-то кандидат в ближайшее время сядет по статье, и нет смысла голосовать за него. Сомневающимся предлагали позвонить по телефону доверия отделения полиции. Указывался специально абонированный номер, свой человек, представившись работником пресс — центра РОВД, скромно подтверждал информацию, уголовное дело заведено, но о деталях пока говорить не может. Лихо? Или, избирателям молодого, симпатичного кандидата забивают почтовые ящики агитационными листовками за него с дорисованными немецкой свастикой или сионисткой эмблемой. Результат: обыватель жалеет неопытного кандидата, голосует за него. Срабатывало — Мне что ли советуешь? — спросил Болдин.

— Тебе не подойдет. Информация к размышлению. Еще из этой серии. Другой умник, чтобы вызвать жалость и симпатии, распустил слухи, будто соперники его избили, а потому ходит в гипсе и бинтах. Женщины, особенно старушки, клюют на уловку, рассказали нам в Ленинграде, — продолжал Сергей

— Огромный потенциал избирателей — студенты. — прервал коллегу Алексей

— Большинству из них любые выборы до лампочки. Если не превратить деловую встречу в концерт, или заплатить — вставил Зиновий

— Заплатить, купить голоса широко используют все партии и кандидаты. Здесь другое. За час до окончания голосования коменданты студенческих общежитий под угрозой наказания за какие-то прегрешения гонят студентов на избирательный участок с напутствием голосовать за такого-то или еще проще, вызывают мобильную группу с урной к больным, сыграть которых всегда найдется кому, — продолжил Алексей. — Еще из этой же серии:

Открыть в дальних микрорайонах, у молодежных общежитий ларьки с дешевой водкой и безалкогольными напитками. Владельцем торговых точек поставить твоего однофамильца, Зиновий имеет на примете. В случае жалобы в избирком, ты не причем. А фамилия будет на слуху у избирателей. Правда, результат может быть двояким.

Много способов нагадить сопернику. Например, от имени кандидата послать «помощь» в дом престарелых просроченные продукты, затем возмущаться непорядочностью кандидата в СМИ.

— Знаете, как в Ленинграде имиджмейкеры между собой называют свою работу? — спросил Сергей и сам ответил «Сделать ослу благородную морду, постричь барана — облагородить политическое и нравственное лицо заказчика, а конкуренту сделать козью морду».

— К тебе, Семен, не относится. Ты у нас положительный во всех смыслах, — вставил Вадим.

— У меня достаточно чувства юмора, — заметил Болдин.

— Кстати, нашего брата журналиста — пиарщика, называют пираньями, — продолжил снова Сергей. — А как слово «Имиджмейкер» переводят с американского на русский, знаете? — Мордодел! — Все дружно расхохотались.

— Очень хорошее впечатление у избирателя останется, если получит открытку или письмо от кандидата, адресованное лично ему, — вспомнил Алексей свой последний разговор с Нелли. — Через ГТС, УВД или, в крайнем случае, через ЖЭКи необходимо достать компакт — диск с адресами и фамилиями жителей города. Можно начать готовить письма.

— Замечательно! Предложение принимается! — воскликнул Зиновий. — Базу с телефонами и адресами беру на себя. Достану. Вы, ребята, быстренько сочините текст, чтобы подошел любому.

— Необходимо составить два — три варианта, в зависимости от возраста адресата, — не согласился Алексей.

— Можно. Только как бы потом не перепутать адреса. С разными текстами мороки больше, адресов — то сколько! — заметил Вадим.

— Времени достаточно, пригласим студенток. Обращения должны быть индивидуальными, — заключил спор Болдин.

— Особо обратим внимание на стариков, они собираются голосовать за коммунистов. Им в качестве подарка от кандидата разошлем приглашения на концерты ретро музыки, песен Великой Отечественной войны, романсов. Самодеятельных коллективов в городе достаточно, с удовольствием выступят без всякой платы. Проблемой останется снять зал. Можешь подсказать приличные коллективы? — обратился к Алексею Сергей.

— Сколько хотите! Зиновий, ты организуй зал, а концерты беру на себя.

* * *

Художники представили эскизы новых выборных плакатов. Оценить попросили Алексея. Он одобрил большинство идей, предложил убрать несколько фотографий и сделать снимки в другом ракурсе. Известный в городе дизайнер, попытался не согласиться с мнением Одинцова, стал защищать общее с фотографом творение. Болдин принял сторону Алексея.

Директор областной, бывшей партийной типографии доложил собравшимся о готовности в любую минуту приступить к печати новой серии листовок и рекламных материалов. На непредвиденный случай договорился с коллегой в соседней области. Зиновий Кацман рассказал, что подобрал районных руководителей для координации действий агитаторов и дежурства на пикетах. На случаи дождя приобретены палатки для людей на пикетах. Оборудован радио усилителями свой автобус. Подводя итоги заседания штаба, Кацман заверил Болдина, что выборная кампания идет по плану.

Вадим с Алексеем покидали заседания штаба довольные. К их мнению прислушиваются, замечания принимают. Болдин доволен работой и не поручает пока дел, за которые будет стыдно. Для грязной работы и поисков компромата Сергей нашел в своей газете и в вечёрке писак, готовых выдать, что угодно, лишь бы платили. Сам Сергей тоже пачкаться не желал.

* * *

Своего «Жигуленка» Алексей оставил в автосервисе и домой ехал с Вадимом. За разговором незаметно доехали до его дома, он повел к себе обсудить новые страницы «нетленки», дневниковые записи выборной кампании.

Вадим сунул ключ в замочную скважину, и понял, закрыто изнутри, позвонил.

— Кто? — раздался знакомый голос.

Переступив порог, не стесняясь Алексея, он бросился к Майе, они обнялись и слились в поцелуе. Алексей в нерешительности остановился, не зная, отправиться восвояси или заходить. Майя оставила Вадима, поцеловала в щеки Алексея.

— Чего не проходишь? Мы давно не виделись, ссорились и помирились, потому такая бурная встреча.

Алексей прошел в комнату, достал с полки знакомую рукопись их книги.

— Все хорошеешь, Жизель наша! Фигура, как у топ — модели. Гимнастикой занимаешься, или как теперь — фитнесом?

— Ну, тебя, не вгоняй в краску.

Вадим гордо обнял ее за талию.

— Уговариваю принять участие в конкурсе красавиц Приволжска, а она смеется, не верит, что допустят.

— Вадим прав. Завоюешь корону, автомобиль в придачу получишь. Я вхожу в жюри.

— Хватит, ребята, обижусь. Какой конкурс в тридцать четыре года, — она замолчала, вспомнив про ужин.

— Марш мыть руки и на кухню, ужинать!

— Почему не торопишься, выражаясь высокопарно, привязать ее брачными узами? — спросил Алексей. — Уведут. Сама сбежит. Пока расположена к тебе, любит, веди в ЗАГС! Не видишь, какая не решительная. Будете замечательной парой.

— Пока ты не женишься, мы воздержимся, — ответила Майя, улыбнувшись.

— А что? Может и женюсь. Рассказывал Вадиму, в Ленинграде познакомился с замечательной женщиной! Мечта всей моей жизни. И я, кажется, ей понравился. Глупость сделал, не остался, поторопился — работа ждет, Ельцин приезжает. Закончим выборную кампанию, махну в Ленинград, предложу руку и сердце.

— Рада за тебя. Поздравляю. Ее сюда привезешь? Не оставит Ленинград.

— Об этом говорить, время не пришло. Я перееду, если примет.

— Если, как говоришь, известный режиссер Ленинградского телевидения, конечно, не поедет ни в какой Приволжск, — согласился с Майей Вадим. — Рад, что нашел, наконец, замену Ольге. Если уедешь, будет не хватать тебя. С кем мне работать?

— О чем мы говорим? Все пока эфемерно, с чего решили, что ответит на мое предложение? Мечты мои. — Хватит разговоров, за стол!

Майя приготовила любимый Вадимом фаршированный перец, купила бутылку вина, и теперь был повод выпить не только за примирение, но и за перспективы Лешкиного знакомства.

После ужина мужчины принялись обсуждать страницы Вадима из общей рукописи, а Майя взялась гладить. Еще в прошлый свой визит все перестирала, а Вадик не нашел времени выгладить.

Телеграмма от Наташи

Разбудил их настойчивый звонок в дверь и шум на лестничной площадке.

— Кто это в такую рань? — испугалась Майя.

— Спи, я разберусь.

Накинув халат, Вадим вышел в подъезд. Разгневанный сосед материл двух пацанов лет по пятнадцать, увидев Вадима, они повернулись к нему, протягивая предвыборные агитационные листовки с фамилией Никонова.

— Совершенно охамели! — возмутился Вадим, схватив одного из мальчишек за шиворот. — Половина седьмого, люди спят еще!

— Дяденька, отпустите! Не раздадим до семи утра, нас убьют.

— Кто вас убьет, что городите! — удивился сосед. — Никонов что ли?

— Дяденька дал по десятке и сказал, если не обзвоним все квартиры, убьет.

Вадим догадался, — проделки кого — то из штаба соперников. Попросил соседа задержать второго парнишку, с первым зашел в квартиру и позвонил в милицию. Там долго не хотели понимать его. Пришлось представиться и пригрозить именем губернатора. Через пять минут подъехала передвижная милицейская группа и забрала плачущих ребят.

— Сдайте в приемник. Представитель городской избирательной комиссии приедет за ними.

Милиционеров, предупредили не связываться с Вихровым, и они подобострастно заверили, что пацаны никуда не сбегут.

Вадим запер дверь и вернулся в комнату, отключил звонок и домофон.

Майя не спала. Откинула простыню и, потягиваясь, разминала ото сна плечи и ноги. Вытянула руки, сделала несколько вращательных движений ногами, затем приподняла поясницу. Это был её утренний ритуал — зарядка в постели.

— Даная! — воскликнул Вадим и поцеловал. Майя в ответ обхватила его за шею и прижала к себе. — Обижаешь. Похожа на Данаю?

— Извини. Не удачное сравнение. Скорее, на англичанку Твигги.

— Еще лучше. Обрадовал! Такая худющая?

Он обнял, прижался всем телом.

— Ой, любит кто-то хвастать своей фигурой!

— А что, не изящная, скажешь? Фигура плоха?

— Восхитительная!

Ласки распалили обоих, и они отдались нахлынувшим чувствам. Майя быстро устала, попробовала сменить позу — не получилось. Пришлось вернуться к классике. Вадим не помнил, завершился ли последний сеанс, сладостная истома окутала, и он задремал.

Проснулся в четверть десятого. Отдохнувшим, в хорошем настроении. Принял душ, поставил чай, начал одеваться. Шум разбудил Майю.

— Уже одеваешься? Иди ко мне!

Он подошел, склонился, поцеловал.

— Остался бы еще, — дела ждут. Сегодня еще не суббота. Послезавтра весь день объявим Днем любви, отпрошусь у Болдина.

Майя пошла в ванную, приняла душ, долго причесывалась. На ходу глотнула кофе, и принялась одеваться, попросила подвезти к Дому актера. Когда выходили, закрывая дверь, Вадим увидел приколотую записку. Просили зайти за телеграммой.

— Подожди внизу, я сейчас. — Он позвонил в соседнюю квартиру, и сосед Иван Степанович, протянул телеграмму.

— Звонили — звонили тебе, решили, уехал с пацанами в милицию.

— Звонок отключил.

«Четырнадцатого с десяти до пятнадцати буду в нашем городе. Сопровождаю экскурсионную группу в круизе по Волге на „Дмитрии Донском». Мечтаю увидеться. Обнимаю, целую, когда-то твоя Натка» — прочитал Вадим.

— Что — нибудь срочное? — спросила Майя.

— Бывшая жена приглашает встретиться. Плывет на теплоходе в Астрахань с экскурсией немцев, — он протянул телеграмму. — Что за круиз в октябре, когда по утрам заморозки.

— В низовьях Волги еще можно купаться. Берега в осеннем наряде неповторимы, есть что увидеть и глаз порадовать. Встретишь?

— Обязательно. Ты против? Поедем вместе, представлю женой, познакомитесь.

— Заманчиво. Езжай один. Как-нибудь в другой раз познакомимся.

Они прошли к гаражу, Вадим выкатил свои «Жигули» и молча повел машину к Дому актера. По пути Майя что-то рассказывала о своей коллеге Елене. Вадим не слышал, мысли были в далеком прошлом с Наташей. Думал о предстоящей встрече, спрашивал себя, любит ли ещё её, и не мог ответить. Вспомнился день, когда познакомились с итальянцем, из-за которого потом все пошло наперекосяк и Наташа сбежала в Италию.

Давние уик-энды Вихровых и Одинцовых

…В то далекое лето Вихровы и Одинцовы часто проводили уик-энды за городом у знакомого лесника. Заповедный лес, тишина, живописное озеро, на берегу которого кордон, располагали к приятной разрядке после недельной нервотрепки. Добирались на электричке, затем два километра пешком по лесу.

С лесником Василием Александровичем познакомились на передаче, посвященной Дню работников леса, и подружились. На кордоне обе пары встречали как родных. Всегда были рады гостям. Места хватало. Большая изба — пятистенка, летняя кухня, сарай с душистым сеновалом. Великолепный вид на озеро, открывающийся с высокого крыльца дома, корабельные сосны, спускающиеся к самому берегу, с первой минуты очаровывали гостей.

В памятную пятницу с Вихровыми приехала лишь Ольга, жена Алексея. Он на телевизионном фестивале в Пицунде показывал свой фильм.

Вадим выгрузил рюкзак, собрал рыболовные снасти и пошел на озеро. Василий Александрович с Наташей занялись обедом. Ольга взялась чистить картофель. Огромный беспородный пес Тарзан, в ожидании своей похлебки, развалился рядом в тени и лениво наблюдал за приготовлениями.

Василий Александрович вспомнил про наживку, достал из-под крыльца банку с червями, протянул Ольге.

— Отнеси Вадиму. Наживку забыл. — Не бойся, не вылезут из банки.

Ольга презрительно сморщилась, переглянулась испуганно с подругой, брезгливо взяла банку и пошла на берег.

Разложив вдоль берега перемёт, шнуры и прочие снасти, Вадим колдовал над ними. Увидев Ольгу, закричал.

— Осторожно! На крючки наступишь! Наживку несешь? Давай. — Взял банку, высыпал на ладонь горсть червей, оценил. — Живые симпатяги. Посмотри. — Фу, гадость, какая!

Вадим приподнял крупного червя и поднес к самому лицу Ольги. Она завизжала от страха, он довольный, занялся своими снастями.

Вернуться на кордон чистить картошку, Ольга не поспешила. Чудесный день, солнце, сверкающая гладь озера и главное — свобода от всего и всех, переполняли её радостью, и она решила побродить недолго по лесу, запела. Когда вернулась, Наташа с хозяином заканчивали готовку.

— Помидоры нарежь.

Ольга взялась за салат.

— Спасибо, что привезли. Такая красотища вокруг! Прелесть. А я еще не хотела ехать без Лешки. В этом сезоне мы с ним не пропустили ни одного моего выходного, приезжали сюда.

Наташа попробовала варево и осталась довольна. Отодвинула кастрюлю с огня и принялась накрывать на стол, помогая Ольге. В мокрых плавках с брюками в руках вернулся Вадим.

— Вода потрясающая. Обед скоро?

— Подождешь! Мы сходим, окунемся.

Женщины приготовили стол и собрались на озеро. — Вадик, идешь с нами? — спросила Наташа.

— Накупался. Позже еще поплаваю. Не зацепитесь за крючки! Оля, ты видела, где я закинул.

На озере у подруг свои любимые уголки. Пришли к небольшому заливчику, со всех сторон укрытому зарослями ивняка.

— Здесь нас никто не увидит. — Наташа скинула платье, трусики и, в чем мать родила, бросилась в воду. Ольга сняла платье и остановилась в нерешительности. — Скидывай купальник! Вечером еще придем купаться — не высохнет.

Ольга не сразу решилась, но второго купальника не взяла, перспектива больше не купаться, или надевать мокрый, не прельстили. Тоже всё сняла и плюхнулась в воду, поплыла. Их громкие крики и смех далеко разносились над озером.

Неожиданно к женщинам из-за кустов вышел Вадим.

— Вот вы где, оказывается. Скоро? С голода умираю.

— Скоро. Топай, мы оденемся, — крикнула Наташа мужу.

На берегу он заметил их купальники, поднял. Вместе со всей одеждой высоко поднял, показывая женщинам, помахал рукой и пошел.

— Вадик, не хулигань!

— Прибежите. Посторонних нет, я не в счет.

Ольга отплыла дальше от берега, а Наташа выскочила из воды и кинулась за Вадимом. Догнала, бросилась на шею, повалила.

— Нестыдно? Мальчишка!

— Пошутить нельзя. Вашими грациями собрался полюбоваться.

— Я тебе полюбуюсь! — Она отобрала одежду.

* * *

Вечером все сидели на свежескошенном сене у сарая и слушали Василия Александровича. День склонялся к закату. Еще немного и солнце скроется за лесом противоположного берега.

— Дел столько, скучать некогда. Вечером посмотрю программу «Время» и в курсе всех новостей. И газеты ваши не нужны, — делился лесник.

— Я бы на второй день сбежала, — призналась

Ольга.

— Нам, городским, не понять всех прелестей отшельнической жизни, — не согласился Вадим.

— А я бы осталась здесь навсегда. Тишина, нет противных рож, дрязг. Вышла бы замуж за лесника вроде доброго Василия Александровича. Была бы счастлива, — нарушила наступившее молчание, Наташа. Вадим возмутился.

— В чем проблема? Еще не поздно. Василий Александрович, среди ваших коллег нет холостых?

— Поспрашиваю в Лесхозе, — улыбаясь, ответил лесник.

— Не смеши, одиночество и ты несовместимы. Дня не проживешь без людского общения, — сказала Ольга. Ветер вдруг принес обрывки песни. В шуме ветра не разобрать человеческий голос или радио.

— Кто-то недалеко поет.

— Может радио? — предположил Вадим.

— Туристы балуют. Схожу, посмотрю, — поднялся Василий Александрович.

— Красивый голос. Конечно, радио, — заключила

Ольга.

— Я с вами, — поднялся Вадим.

— Женщин одних в лесу оставите? — встала Наташа. — Нет уж! И мы пойдем!

Все поднялись, сопровождать их собрался и Тарзан, но Василий Александрович приказал псу остаться. Тем временем совсем стемнело. Ночь спустилась и над озером. Гости во главе с Василием Александровичем направилась в темноту на все явственные звуки песни.

Вскоре впереди увидели огонек костра.

— Жгут костер! — возмутился лесник. Подошли ближе. На берегу озера их встретила компания рыбаков, приехавших на красном «Москвиче». Двое мужчин сидели в резиновой лодке у берега с удочками. У костра хозяйничала пожилая женщина. Беспросветная темнота окутывала все вокруг, и только костер высвечивал небольшой островок жизни. Похожий на цыгана парень играл на гитаре и пел романс «Пара гнедых».

Заметив выходящих из темноты людей, замолк, положил гитару, поднялся навстречу. Женщина крикнула рыбакам, что ужин готов. Увидев незнакомцев, рыбаки покинули лодку и поспешили к костру, прихватив по тяжелой палке, видимо, заранее припасенной на всякий случай.

— Кто позволил костер запалить? — вперед вышел Василий Александрович.

Из тени показались Ольга и Наташа, обстановка разрядилась, пожилой мужчина узнал лесника.

— Василий Александрович, мы аккуратно, ты меня знаешь. Извини, не отметился, торопились до темноты приготовить снасти.

Они пожали друг другу руки.

— Родственник издалека приехал, впервые в наших краях. Привез, показать нашу красоту, — пояснил он Василию Александровичу.

— Девушки, мужики, давай к нашему шалашу! — пригласил чернявый с гитарой. Мужчины заговорили о клёве и Алексей Никитич, — старший в компании, включив фонарик, повел Василия Александровича и Вадима к озеру показать улов.

— Присаживайтесь, — пригласила девушек женщина и представилась Екатериной Ивановной.

— Это мой сын, — указала на певца с гитарой. а Миша — племянник, — показала на юношу, что с Алексеем Никитичем ловил с лодки.

— Виторио… Виктор, — представился сын, взял гитару, сделал шаг навстречу девушкам и запел.

— Я так хочу, чтоб ты была со мною, чтоб мог припасть к груди твоей,

И в забытьи услышать над собою, О, жизнь, моя, постой! Не уходи!

В душе живет одно твое признанье, О, жизнь, моя, постой! Не уходи!..

— Какой голос! — поразилась Ольга.

— Может, посидим немного?

Миша быстро нашел общий язык с девушками. Вернувшийся Алексей Никитич достал бутылку «Столичной».

— За знакомство! — провозгласил Виктор.

Общий разговор снова перешел к рыбалке, и девушки заскучали. Ольга попросила Виктора спеть. Он охотно взял в руки гитару и запел романс « Я встретил вас»

Ольга негромко подпевала.

Василий Александрович, попрощавшись, ушел к себе на кордон, а молодежь осталась у костра. На берегу раздался звон колокольчика, — рыба зацепилась, или дернула. Все мужчины кроме Виктора бросились к закидушкам.

— Учились где-нибудь? Голос, слышу, поставлен, — спросила Ольга, когда Виктор замолчал.

— Хобби, — смущенно ответил он.

— А основная профессия?

— Архитектор.

— Акцент у вас не волжский. Не русский, — прибавила Наташа.

— Я эстонец. Из Таллинна, — объяснил он, не желая вдаваться в подробности биографии.

Похититель жен наших героев — итальянец Виторио

Виторио родился в Москве перед самой войной. Анжело, его отец, итальянский коммунист, сражался в интернациональной бригаде, а после поражения республиканской Испании, в 1937 году, эмигрировал в СССР. Мать — русская женщина Екатерина Ивановна, встретившая их у костра на озере.

С началом войны всех эмигрантов выслали из Москвы в Среднюю Азию. Виторио отправили с отцом. Катю разлучили с возлюбленным навсегда, а сына позволили увидеть лишь через сорок лет.

После Второй мировой войны в Италии сложилась реальная возможность захватить власть коммунистам. Сталин вспомнил о сосланных итальянцах и отправил их в Рим. С отцом уехал и Виторио. Он активно помогал отцу в коммунистическом движении, пел на митингах. Анжело так и не удалось больше встретиться с Катей, а сын после многолетних поисков, уже взрослым, через Красный Крест нашел мать в Приволжске, городе, до Перестройки закрытом для иностранцев. Сегодня, с матерью и её мужем, они приехали порыбачить на лесное озеро.

* * *

После завтрака Ольга попросила друзей проводить на электричку. Предстояло участие в концерте на юбилее машиностроительного завода.

— Торжественное собрание во Дворце культуры начинается в четыре, потом антракт, патриотические песни… Мне удастся выступить не раньше шести. Посмотрю расписание, если успею, вернусь.

— Подойди к режиссеру Елене Васильевне, от моего имени попроси, чтобы выпустили пораньше, — предложила Наташа.

— Елену Васильевну лучше вас знаю. На нашей свадьбе с Лешкой была, с Лерой водилась. Она от сценария не отступит.

— Тогда к Толе Воронцову подойди. На сегодняшней записи он редактор, попроси переставить твое выступление вперед, — предложил Вадим, и достал записную книжку с расписанием электричек. — На всякий случай, мы с Наткой и Тарзаном придем встречать в 19.30 и 20.05. Запиши. К другим электричкам не пойдем. Поздно.

* * *

Ольга поговорила с Воронцовым, сослалась на Вадима, и он переставил ее с Ириной в первое отделение. Елена Васильевна поначалу протестовала что-то изменять, но, услышав, что её ждут друзья, не смогла отказать.

…Под жидкие аплодисменты Ольга вышла на сцену и остановилась у рояля.

— Солистка Академического театра оперы и балета Ольга Плетнева. Ария Виолетты из оперы Верди «Травиата», — объявил ведущий. Раздались вновь редкие аплодисменты. Первые секунды аудитория равнодушно принимала Ольгино «Как странно, как странно…», лишь к концу арии, покоренные её голосом, слушатели начали воспринимать душевные страдания больной Виолетты. Заканчивала Ольга под аплодисменты.

Вторым номером у нее популярное итальянское «Болеро» композитора Кьерра. Классическая вещь с первого аккорда зажгла даже неподготовленную публику. Ольга с подъемом спела первые куплеты, как вдруг мелодию подхватил еще один голос — знакомый тенор, с которым познакомилась накануне на озере. На доли секунды Ольга растерялась, чуть не сбилась, но переборов испуг, продолжила.

Замешкалась за режиссерским пультом в автобусе ПТС Елена Васильевна, но операторы вовремя дали крупный план Виктора, вторая камера подхватила их вместе.

— Кто это? — спросила режиссер, у сидящего рядом Воронцова.

— Думаете, я знаю? Программу согласовал, никаких сюрпризов не предполагалось.

— Пусть поет, голос великолепный. Профессионал, — согласилась Елена Васильевна. — Украсит передачу. Не переживай. — Операторам передала, номер пойдет в эфир.

Дуэт Ольги и Виктора звучал потрясающе. Он пел на итальянском, она на русском. Закончили под бурю аплодисментов. Виктор галантно поцеловал ей руку, изящно поклонился залу. На сцену вышел ведущий концерта и объявил:

— Позвольте представить гостя нашего города — певец из Италии Виторио Симонетти.

— Разве можно, так?! — возмущенно зашептала Ольга. — Без предупреждения, без репетиции! Чуть не сорвал мне выступление.

— Полный восторга зал, — ответил Виторио. — Услышал тебя и не мог не выйти. «Болеро» обычно исполняют дуэтом.

— Репетируют вначале, — зло сказала Ольга, поклонилась зрителям и покинула сцену. Виторио запел «Санта-Лючию», а Ольга вернулась в гримерку, подождать Ирину, чтобы и ее взять с собой в лес.

В дверь постучали, Ольга открыла. На пороге стоял Виторио.

— Обманщик! — набросилась она. — Архитектор из Таллинна. Сразу догадалась — профессионал.

— Не обманщик. Можно сесть?

— Садись, — она придвинула ему стул, села сама. — В каком театре поешь, в Ла Скала?

— Что говоришь, Ла Скала! Выступаю с концертами в провинции. В колледже преподаю историю архитектуры.

— Неужели не учился нигде?

— Брал немного уроков. С детства пою. Пробовал и в театре. У нас нет постоянных трупп, а заключать короткий контракт — потеряю место в колледже. Вы, советские, не понимаете! У нас постоянный страх потерять работу, а петь… В Италии все поют.

Без стука вошла Ирина.

— Не спрашиваю, как встретили, слышала аплодисменты, — сказала Ольга. — Познакомься, Ира. Виктор — Виторио, певец — любитель.

— Любитель? Представляю, как поют профессионалы!

— Ира будет переодеваться, — сказала Ольга, взяла Виктора за руку, и они вышли в коридор.

— Имею честь пригласить тебя с подругой сегодня к нам в гости. Мама и папа будут, родственники придут. Кого-то ты уже видела в лесу.

— Друзья остались за городом у лесника. Я спешу на электричку.

— Очень прошу. Приходи с Ириной.

Виторио её заинтересовал, и вместо лесничества поехала с Ириной к его родителям, тоже вернувшимся в город.

Виторио влюбился в Ольгу, она ответила взаимностью. Основная труппа театра гастролировала по районам, и Ольга оставалась свободной. Пользуясь отсутствием Алексея, много времени проводила с Виторио.

Приглашала домой, ездила за Волгу, в лес, пока за нарушение правил пребывания в закрытом городе, ОВИР приказал итальянцу в 24 часа покинуть Приволжск. Виторио вынужден был выехать в Москву, оттуда в Рим. Успели подружиться с итальянцем и Вадим с Наташей.

…С тех счастливых дней, когда Вадим и Алексей с любимыми женами — Наташей и Ольгой вчетвером проводили уик-энды на Светлом озере у лесника, прошло много времени. Пал «железный занавес», разделяющий СССР и остальной мир. Родилась новая страна, серьезные перемены произошли в жизни всех героев. Наташа в Италии родила двух прелестных итальяшек. Вадим и Алексей после долгих лет поисков, кажется, нашли замену своим первым любимым. Вадим — Майю, Алексей не терял надежды на взаимность Нелли.

Жанна не оставляет надежду на телевидение

Вадим отвез Майю в СТД и поехал в городскую избирательную комиссию, рассказал об утренних звонках, перебудивших весь дом. Председатель избиркома Бекетов обещал разобраться и поехать в детский приемник поговорить с пацанами. Не очень доверяя ему, Вадим позвонил Никонову и рассказал, какую медвежью услугу оказывают ему «друзья».

Андрей Борисович возмутился. Кто в здравом уме пошлет своих агитаторов в половине седьмого утра? Нет у его штаба пока никаких листовок. Обещал заставить Бекетова разобраться и удалить из выборной гонки, инициатора проделки.

Хворостову, из информации, Вадим послал к себе в дом взять интервью у жильцов, разбуженных утренними «агитаторами», зашел к Алексею показать телеграмму Наташи.

— По-прежнему за границей. Любопытно на неё взглянуть. Если не возражаешь, к отплытию теплохода подъеду, пообщаемся и вместе проводим. В дверь постучали.

— Введите! — крикнул Алексей любимую шутку, когда знал, что за дверью кто-то из своих.

На пороге объявилась Жанна.

— Можно? Мне послышалось не входите, а введите. Кого должны ввести?

— Студийная шутка. Извините, пожалуйста. Завхозом у нас работал разжалованный милицейский чиновник. Привык к общению с арестованными.

Жанна сухо поздоровалась с Вадимом, Алексея одарила широкой улыбкой.

— Как у вас все красиво и уютно, не то, что у газетчиков, — начала с комплимента.

— Стараемся держать марку учреждения культуры.

Чем обязан визиту? — спросил Алексей.

Вадим поднялся.

— Не буду мешать, — не попрощавшись с Жанной, вышел. А Жанна, положив ногу на ногу и задрав юбку выше приличия, по-хозяйски развалилась в кресле, соблазняя Алексея.

— Как вы знаете, моя любимая тема экология. Охрана окружающей среды, природоохранные мероприятия, — заговорила она. Алексей перебил.

— Сожалею, «Молодежку» читаю не регулярно, и вашу любимую тему не знаю. С вами не знаком.

— Ой, извините, не представилась. Жанна Владимирова, корреспондент «Смены». В некотором смысле ваша коллега.

«Вадим прав, предупредив, Жанна приложит все свои чары, охмурить. На память невольно пришел эпизод из «Основного инстинкта», фильма, показанного на закрытом просмотре в Доме кино. «Сейчас опустит ногу и раздвинет свои аппетитные колени, как Шэрон Стоун, демонстрируя интимную часть тела. На Жанне колготки, а есть ли под ними трусики? Сказать, чтобы села нормально? Слишком много чести! Догадывается, что Вадим поделился подробностями проведенной ночи».

— На вашем канале нет программы об экологии. Хочу предложить свой проект.

Нахрапистость, разговор как с равным, с первой минуты настроили Алексея против газетчицы.

— В новостях об экологии вспоминаем регулярно, а отдельную программу не планируем. Эфирное время ограничено. За тематику вещания отвечает главный редактор.

— Я разговаривала с Вадимом Константиновичем. Он объяснил, ведущих программ подбираете и утверждаете вы.

— Когда есть программа. Вы не с того конца начали. — Алексей поднял трубку внутреннего телефона. — Это я. Если можешь, зайди. Твоя знакомая газетчица, предлагает сотрудничество.

Пришел Вадим и объяснил, что все программы, или, как нынче принято называть, — проекты, имеют своих спонсоров.

— Поговори в областном управлении, сходи в НПО «Экология», согласятся финансировать твою программу, милости просим. Сама будешь вести. — Повернулся к Алексею. — Алексей Дмитриевич, как считаешь, подойдет на роль ведущей?

— Посмотреть надо. Одной приятной внешности мало.

— Вряд ли кто согласится финансировать. Все считают деньги. У вас же выходят плановые передачи. У всех свой спонсор? — не поверила Жанна.

— У каждой. Найдёшь, тогда подробно поговорим о проекте.

Поведи себя Жанна скромнее, не изображай все знающую и умеющую журналистку, Алексей подумал бы, как привлечь к работе еще одну симпатичную ведущую. Она же держалась, самоуверенно, словно имела большой телевизионный опыт. Спросила разрешения закурить.

— Извините, Жанна, сейчас ничего определенного обещать не можем. Сотрудничайте с новостями. Я понимаю, вам хочется покрасоваться на экране. Понадобится ведущая, буду иметь в виду. — Алексей встал. — Меня ждут в монтажной.

Жанна поняла, аудиенция закончена. Тоже поднялась, продолжая игриво улыбаться.

— Буду ждать вашего звонка, Алексей Дмитрич.

— Если, что-то появится, найдем вас. О собственной программе, без спонсора, речи быть не может.

Все вместе вышли. Жанна направилась в гардероб. Алексей — в монтажную, Вадим к себе.

* * *

В конце рабочего дня друзья в очередной раз обсуждали сюжеты своей будущей книги.

— Просматривал, случайно попавшуюся в руки, прошлогоднюю сочинскую газету, наткнулся на занимательный материал. Газетчики придумали дать объявление: «Респектабельный мужчина 55 лет приглашает для совместного отдыха на южном побережье Франции веселую общительную девушку приятной наружности 18 — 19 лет без комплексов». Откликнулись полторы сотни юных любительниц приключений. С ними встретились журналисты и, как понял, в нескольких номерах публикуют исповеди юных красоток с рассказом, что толкнуло их в объятия старого бабника. Ход не подсказывает идею?

— Кому интересны рассказы нимфеток, мечтающих на халяву отправиться на Лазурный берег? Серьезного читателя не зацепит.

— Всё мечтаешь о серьезном читателе? Нужна реальная приманка.

— Объявить конкурс на интересную историю любовного приключения? Никто не откликнется. Центральные каналы не раз брались, и проект проваливался. Поделиться интересными личными историями соглашаются лишь обделенные большим умом, в программах, слизанных с шоу американца Джерри Спрингера.

— Кстати, как Жанна при ближайшем рассмотрении? — спросил Вадим.

— На студии блядюшек и без нее хватает. Видел бы, как демонстрировала свои ножки! И нога на ногу положит, и рукой выпрямит невидимую складку капрона, головой поведет, поправляя прическу, только бы я обратил внимание. Ждала комплиментов.

— Ты был непреклонен.

— Не терплю молодых и самонадеянных кукол. Тоже мне светская львица.

— До львицы ей далеко. Рано повзрослевшая девчонка.

Встречался ли Бекетов с мальчишками, Вадим не узнал. Никаких решений избирком не принял. Зиновий, комментируя происшествие, похвалил соперников за находчивость.

— Думаю, и нам стоит попробовать, если пользовались в Питере. Но не утром, а вечером, часов в одиннадцать, когда обыватель готовится ко сну или уже спит.

— Вряд ли Болдин согласится.

Встреча с первой любовью

В верховьях Волги по утрам стояли туманы, и теплоход Наташи прибыл с опозданием. Вихров долго ждал, пока отшвартуется, спустят трап, всматривался в лица пассажиров на палубах, приготовившихся к выходу.

Трап установили, и первые пассажиры ринулись на берег. Наташи не было. Вышла еще толпа людей, Наташа показалась только в последней группе. Выглядела прекрасно, тридцати восьми не дашь. Сохранила фигуру. Длинная черная юбка с разрезом от самого пояса, позволяла увидеть стройные ноги, голубого цвета блузка под черным классическим пиджаком, выделяли ее из группы иностранных туристов, одетых кто во что горазд. Да и от наших пассажиров, одетых к экскурсии, Наташа отличалась.

Увидела Вадима и бросилась навстречу, обняла, расцеловала.

— Борода тебе идет. Прямо молодой Хемингуэй.

Как живешь, рассказывай! Не женился?

— Нормально, всё о, кей! Как ты, бамбини?

— Растут. Подожди, я передам группу представителю туристской фирмы и буду твоя.

Она вернулась к своим подопечным, что-то затараторила по-немецки. Подошла гид из Приволжского Интуриста и вместе с Наташей повела иностранцев к ожидавшим автобусам. Представив группе местного гида, Наташа снова кинулась к Вадиму, в руках у неё теперь была увесистая прямоугольная коробка, обернутая обычной бумагой, протянула ему.

— Это тебе подарок!

— Что это? Тяжелое.

— Развернешь дома, узнаешь.

Они поднялись на привокзальную площадь, Вадим усадил Наташу в «Жигули» и повез домой.

— Классно ведешь машину, — заметила она, когда он на скорости ловко выбрался из сложного затора на перекрестке у вокзала. — Твоя «Лада»?

— Дяди! Чья же еще? Думаешь авто, принадлежность только западной цивилизации. У нас в городе в трех из пяти семей машина.

— Рада за вас. Не ответил, женат ли, и куда везешь? Не спросил о моих планах.

— Женат ли, не знаю. Есть женщина, выйти за меня не решается. А едем ко мне. Посидим, вспомним молодость.

Наташа с интересом смотрела по сторонам, узнавая и не узнавая когда-то родные улицы и скверы. За последние годы губернский город приятно изменился и все больше походил на Европу. Яркие витрины, перестроенные и новые, возведенные по индивидуальным проектам, здания, море западной рекламы, и главное — чистота на улицах, чем не отличался их старинный купеческий город. Грустные чувства ностальгии вызвал у Наташи знакомый двор, где они с Вадимом начинали совместную жизнь. Даже прослезилась. Двор преобразился. В центре разбили цветник, поставили уютные скамеечки, для детей качели — карусели, весь периметр занимали бесчисленные машины, все больше заграничные, хотя и не новые. «Вольво», «Мерседесы», «Фольксвагены». Вадим едва нашел место припарковать свои «Жигули». Пока ставил машину, Наташа подошла к знакомому подъезду. Двери оказались закрытыми кодовым замком с домофоном, и пришлось ждать, пока Вадим откроет их магнитным ключом.

Квартира встретила родным и знакомым запахом. Часть мебели сменилась, но расставлена, как когда-то настояла она. Телевизор с большим экраном, видеомагнитофон, японский музыкальный центр — всего этого при ней не было.

— Богато живешь, — восхищенно заметила. —

Квартира, правда, маленькая.

— Одному достаточно.

Она подошла к книжной полке, перебрала когда-то их общие книги, вытащила «Встречи в кадре и за кадром» с фамилиями Вадима и Алексея на корешке, полистала.

— Лешка, тоже никак не женится? — и, не дожидаясь ответа, продолжила, — судя по книжке, работаете все там же.

— Женился и разошелся. Сейчас вроде влюбился серьезно, но она вряд ли оставит Питер ради него. Работаем на той же студии. В городе открылись еще пять коммерческих телестанций, нас с Лешкой переманивали. Остались верны государственной телекомпании. Платят бесстыдно мало по сравнению с частными каналами.

— Судя по обстановке, не так уж мало.

— Левые заработки. Книжку написали. Заканчиваем еще одну, надеемся, бестселлер. Мечты, мечты… Ты голодна? В любом случае встречу отметим. — Пока он рассказывал, Наташа рассматривала комнату, листала знакомые альбомы, села за стол.

Предстояло еще отвозить Наташу и Вадим лишь пригубил рюмку. Она выпила две или три, налегая больше на «паутинку», когда-то их любимый и страшно дефицитный торт.

О своей жизни в Германии, куда переехала с мужем из Италии, рассказывала неохотно, не хвасталась карьерой мужа, и не жаловалась на жизнь. О детях сказала, — нормальные, говорят по-итальянски и на немецком, русский тоже знают. Вадим не мог понять, счастлива ли, и спросил.

— Приятно слышать, что у тебя все хорошо. Однако счастливого блеска в глазах не вижу. Не рада встрече?

— Очень. Мечтала увидеть, как ты тут. В наших газетах такие ужасы про Россию пишут — читать страшно!

— И как, на твой взгляд, живу?

— Неплохо — вяло сказала она. На глаза неожиданно набежали слезы, попыталась их вытереть, достала платок. Вадим рассмеялся, принес маленькое зеркальце. Она вышла в ванную и, вернувшись, принудительно улыбнулась. — Все в порядке. Вспомнила, как были счастливы, когда у нас появилась эта квартира. Посмотрел бы, сейчас мою!

Вадим отвел Наташу на их старый диван, посадил, обнял. Нежность к бывшей жене переполняла.

— Милая моя, любимая Натка! Это ты? Снова со мной, не верится.

В эти мгновения забыл Майю, забыл об одиннадцати годах, которые бывшая жена провела с другим. С ним его Натка! Она первой поцеловала его, он, не выдержав искушения, принялся целовать ее.

— Ты счастлива?

— Да, — сквозь слезы прошептала она. — Вадька! Неужели не сон?!

Вадим прильнул к ее губам, они раскрылись навстречу, и они соединились в долгом поцелуе. Когда отпрянул, Наташа прошептала:

— Ни с кем не целовалась, как с тобой.

— Не очень ты счастлива, как рассказываешь.

— Не знаю. Счастлива, наверное. Чего-то не хватает. — Может меня?

— Возможно тебя. — Слезы вновь покатились из глаз. — Ничего не исправишь.

Он снова прильнул к ее губам, она ответила, и его язык проник внутрь, возбуждая её. Наташа прижалась теснее. Вадим глотал ее слезы. Больше не сдерживаясь, она плакала. Он успокаивал, а самого переполняла жалость, обида, бессилие помочь, что-то изменить.

— Возвращайся. Приму блудную жену. — В эту секунду верил самому себе. — Все мы делаем ошибки.

Вероятно, был не лучшим мужем, раз сбежала.

— Ты не причем, я сама.

Вадим долго смотрел на нее и вспоминал. Она вдруг обвила руками его шею, прижалась щекой к волосатой щеке и зашептала.

— Вадька, мой, ты все такой же, не изменился, — неожиданно встала, посмотрела на часы. — Извини, стала истеричкой, не контролирую себя. Не научилась сдерживать чувства.

— Тоже едва держусь, не схватить в охапку и в постель. Не изменяешь мужу?

— Где твоя былая воспитанность?! Культура.

Он опять обнял ее, и губы их слились в поцелуе. Руки принялись расстегивать блузку, ласкать груди. Она стукнула по рукам, Вадим не унимался, и она вдруг перестала сопротивляться.

— Все такие же упругие. Силикон?

— Нахал! Невоспитанный нахал!

— Сейчас посмотрим! — он задрал блузку, пытаясь снять бюстгальтер. — Она еще раз стукнула по руке, и сама сняла.

— Порвешь ведь.

Вадим поцеловал любимую ложбинку между возвышенностями, принялся целовать груди.

— Не остепенился, все тот же! Нахал, как в юности, — проговорила, чувствуя, как слабеет воля, как его прерывистое дыхание и страстное желание передаются ей. Попыталась встать, но Вадим держал крепко. — Вадик, нельзя позволять минутной страсти преобладать над разумом. Подумай, к чему это приведет!

Вадим, не слушая доводы рассудка, пытался расстегнуть юбку, и рука проникла в ее широкий разрез, нащупала резинку колготок. Наташа, собрав силы, вырвалась и встала.

— Не отстанешь! Только одежду всю перемнешь, прическу уже испортил… Думаешь, мне легко сдерживать желания? Есть этические нормы! Я ухожу. Отвези, пожалуйста, на пристань.

— Иди в ванную и переоденься в мой халат, я пока приготовлю наш сексодром.

…Вместо того, чтобы направиться к выходу, Наташа, не устояв перед гипнотизирующим голосом, магической силы взгляда, пошла в ванную.

Вадим расстелил синтепоновое одеяло, достал свежие простыни, и заглянул в ванную. Обвязав голову его рубашкой, чтобы не намочить волосы, Наташа стояла под струями воды. Увидев Вадима, спросила:

— Как выгляжу, ничего еще? Располнела.

— Немножко.

— Иди, я сейчас.

Вадиму страстно захотелось оказаться рядом с ней под душем, обнять и слиться воедино, но переборол себя, понимая, времени мало, и вышел. Быстро разделся и юркнул под простыню. Вскоре вышла Наташа в халате.

— Приготовился? Иди в ванную!

Пришлось подчиниться.

Они занялись любовью, и все было, как много лет назад, когда Наташа отдавалась на узкой койке университетского общежития в Москве. Нет, теперь лучше! Пришел опыт. Оба в эти минуты были в прошлом. Наташа первой вернулась в сегодняшний день.

— Сатир, соблазнитель, вот ты кто! Добропорядочную замужнюю женщину заставил уступить минутной слабости. Как посмотрю в глаза мужу, детям?

Вадим не понял, серьезна или играет.

— Серьезно? Мне ты разбередила старую рану, вернула в прошлое, заставила потерять контроль. Если кому жалеть о случившемся, то мне. Я у разбитого корыта. До сегодняшнего дня был счастлив, любил прекрасную женщину, надеялся поженимся. Ты растоптала мою новую любовь.

— Ни я, ты сам! Ни следовало видеться, — отстраненно произнесла Наташа. — Ты не раскрыл подарка.

Вадим поднялся, развернул сверток и был приятно поражен. Наташа привезла ему ноутбук. В Комитете по радио и телевещанию имелся всего один ноутбук в секторе планирования программ, у него в кабинете громоздкий стационарный. Вадим обнял Наташу, горячо поцеловал. Спасибо за подарок. Я не могу позволить себе купить даже стационарный, а о ноутбуке и не мечтаю. Они у нас от трех тысяч баксов и выше.

— У нас тоже дорогие.

Он отвез ее на речной вокзал, пешком спустились к причалу. Туристская группа давно ждала её, и сейчас поднималась на борт теплохода. Наташа увидела Алексея и подошла. Они обнялась и расцеловались.

— Элегантно выглядишь. Издали видно — заграничная дама, а так, совсем не изменилась, — отпустил комплимент Алексей.

— Стараюсь соответствовать, иначе в фирме держать не станут.

Наблюдая за ними, Вадим вспомнил, какой была Натка полчаса назад, обнаженной у него в постели, и вдруг отрезвел, подумал, слава Богу, что уезжает. «У меня есть Майя! Я, подонок, опять изменил! Казалось, готов все отдать, лишь бы осталась». Увидев с иностранцами, понял, чужая она здесь, как и они. Пожалел себя. «Прошлого не вернуть! Слишком много всего произошло за эти годы, жизнь не начнешь сначала… Как получилось, что размяк, не выдержал, очаровался, все еще восхитительной Наткой, и забыл все на свете? Не вспомнил о Майе. Проснулись мужские инстинкты, — оправдывал себя. Прав старина Фрейд, «миром управляют сексуальные помыслы».

Наташа вспомнила, что не позвонила Ольге, достала из сумочки небольшую коробочку, и протянула Леше.

— Передашь Ольге. Модные в Европе духи.

— Вадим передаст.

— Даже так? Думала, вы поддерживаете нормальные отношения.

На «Дмитрии Донском» ударили в колокол, заревел негромко гудок. Дежурные матросы у трапа знаками торопили Наташу. Раздался еще удар колокола, репродукторы заиграли «Прощание славянки». Наташа быстро поцеловала Алексея, чуть дольше и горячее Вадима, и бросилась на трап, который еще не убрали лишь из-за нее.

Эротическая история не для «Декамерона»

Лариса — психиатр позвонила Вадиму в самое неподходящее время. Он закончил с редакторами обсуждать программу завтрашних передач, и взялся сокращать длинное выступление депутата Госдумы.

На радостях, приехав домой, депутат перебрал лимит обговоренного времени. Через 20 минут эфир, а пленку надо еще почистить. Из сектора выпуска требовали срочно решить, что снять из сегодняшнего эфира, чтобы поставить не запланированное интервью губернатора, показанное по НТВ.

— Вадим? Это я, привет! Узнал? — приветствовала Лариса.

— Здравствуй, Лариса! Как можно не узнать — обижаешь. У меня страшная напряженка. Может, позже перезвонишь?

Лариса не отставала.

— Читал сегодняшний «Факел»?

— Смотрел. Что тебя поразило, не можем поговорить в другой раз?

— В отделе происшествий, читал заметку про мальчишку? Выбросился с балкона из-за неразделенной любви к сестре?

— Не понял. К кому, к сестре? — Переспросил Вадим.

Не опуская трубки, он выбрал из стопки газет на столе, «Факел», посмотрел первую страницу, полистал внутренние, закрыл последнюю.

— Нет никаких интересных происшествий! Выбросился кто-то с балкона от несчастной жизни, что сенсационного? — Продолжая листать газету, нашел страницу с происшествиями внутри номера, быстро пробежал глазами заметку про самоубийство молодого парня. — Родители виноваты, запустили мальчишку. Тебя, с какой стати заинтересовала информация?

— На приеме у меня была сестра, и я знаю пикантные подробности. Дополнит вашу с Алексеем книгу.

— Какая-то сволочь, следователь в милиции или прокуратуре дали журналисту информацию, тот сделал сенсацию. В семье горе, а они… Лариса снова перебила. — Так не названы фамилии. Даже первая буква не соответствует. Зря ты.

— Лариса, умоляю, можно потом? Звякни Алексею, он сейчас выйдет из монтажной и будет у телефона. Не обижайся. — Он опустил трубку и продолжил сокращать выступление депутата Госдумы.

Не дозвонившись больше до Вадима, к концу дня Лариса позвонила Алексею, и пригласила с Вадимом вечером к себе. Обещала рассказать потрясающую любовную историю её клиентки. После Нелли Алексей не горел желанием встречаться с женщинами.

— Пойдем вместе, — убедил Вадим. — Один тоже не пойду. История, чувствую, любопытная.

В итоге все трое встретились в ресторане Дома журналистов, нашли тихий уголок. История была полна любовных страстей, но сюжет не складывался. Рассказывая, Лариса то и дело перескакивала с эпизода на эпизод. Вадим по ходу рассказа, пытался выстроить сюжет, постоянно посматривал на диктофон, крутятся ли диски с пленкой. Позже, расшифровав запись добавил кое-что от себя, материал требовал серьезной доработки.

В надежде на помощь, Вадиму читал готовую распечатку:

«Катя проснулась от холодного прикосновения. Кто-то стянул одеяло, пытался пристроиться рядом на узкой лежанке. Прошли минуты, прежде чем девушка окончательно проснулась и сообразила, брат Антон опять домогается близости. Попыталась вытолкать — безуспешно.

— Отстань! Уйди! Совсем того?! Мама войдет в любую минуту, возмущаясь, прерванным, на самом интересном месте сном, проговорила зло.

— Пошла в магазин, потом на базар.

— Всё предусмотрел, — произнесла более спокойно, окончательно проснувшись, и снова попыталась вытолкать брата. — Не стыдно приставать к сестре? Не боишься кровосмешения, хочешь отправить на аборт?

— Ты принимаешь таблетки, я знаю.

— Уходи немедленно! Маме расскажу! У тебя девчонки — ровесницы должны быть.

— Расскажу, как сама лишила невинности.

— А, ну вон! Поросенок неблагодарный! — почти закричала Катя.

Давно не имея близости, почувствовав прикосновение возбужденной Антошкиной плоти, она и сама возбудилась. Сколько раз обещала себе не уступать домогательствам брата! Бороться приходилось и с ним, и со своим желанием. Антон сменил тон и молил:

— Дотронься! В туалет не могу сходить, одеться. Умираю, как хочу, — продолжал канючить Антон, снимая плавки. Плоть его упёрлась в бок сестре. На Кате одна тонкая ночная рубашка, и сквозь неё передавалось биение его плоти. У неё перехватило дыхание, тело напряглось. Продолжая сопротивляться, поняла — не устоит. И опять, в который раз! — не устояла. Приподнялась, сняла рубашку, опрокинулась на спину.

— Делай своё черное дело, насильник! — Антон жадно набросился. Его нетерпение передалось и ей. Катя отдалась сладостной истоме. Сдерживая подступающие стоны, она задыхалась под частыми ударами ритмично двигающего тела брата. Пытаясь продлить наслаждение, отчитала его.

— Задолбил как дятел! Медленнее!

— Не могу, прости, — прохрипел он и кончил. Катя, забыв стыд, стонала:

— Ещё! Пожалуйста, ещё! И он старался, не останавливаясь, пока не возбудился вновь, как может только семнадцатилетний юноша. «Коля мой на такое, не способен», пронеслось в мозгу, умиротворенной и успокоенной сестры.

— Может, хватит пилить, не кончишь ведь. — Кате уже хотелось покоя, а Антон, разгоряченный, глубоко дыша, навалившись мокрым телом, продолжал терзать её и себя. Наконец он свалился в изнеможении, поцеловал сестру.

— Спасибо!

— Насильник! В последний раз. Николай сделал мне предложение, и я соглашусь. Лафа закончится.

— Кать, ты же знаешь, я люблю тебя больше, чем сестру. Выходи за меня, уедем куда-нибудь, где никто нас не знает. Захочешь, позже и детей заведем.

— Соображаешь, что говоришь? А мама, папа…. Детей уродов заведем…. Додумался же…. Надевай плавки и топай к себе! Я пойду в душ.

…Наслаждаясь под теплыми струями воды, Катя ломала голову, как быть с братом. Предчувствовала, всё закончится плохо и виновата сама. Всё её любовь к брату. Уступила однажды. Два года назад, принимая душ, в высоком окошке стены, разделяющем ванную и кухню, заметила периодически появляющуюся физиономию Антона, наблюдавшего за ней. Было ему тогда пятнадцать. Возмущенная, вышла из ванны, накинула халат и вошла в кухню. Антон стоял на табуретке, чтобы доставать до окошка и мастурбировал. Увидев сестру, смутился, виновато посмотрел на неё, и отвел взгляд, а рука продолжала своё дело. Ей бы пристыдить, закричать: «Что делаешь, негодник! Разве можно возбуждать себя, рассматривая сестру», лишь спросила: — Такой нетерпеж? Рано этим занялся.

— Если природа требует? Не могу терпеть, — набравшись духу, признался он.

Знала бы Катя, к чему приведет минутная жалость к любимому братишке! Предложила потереться возбужденной плотью меж своих ног. Дважды повторять не пришлось. Придерживая одной рукой брюки, он пригнулся, ибо был уже выше сестры почти на голову, помог своему достоинству оказаться меж ног сестры. Едва коснувшись мягкого теплого тела, его возбуждение достигло предела, и он облил сестру своей жидкостью. Красный от стыда, не осмеливаясь поднять глаз, осознал нелицеприятность ситуации и молча убежал. Катя тоже поняла, что совершила ошибку, поддавшись минутной слабости, желая сделать приятно брату. К тому времени ей исполнилось девятнадцать, и она успела испытать чувства интимной близости с влюбленными в нее мальчишками. Большого удовольствия получать еще не научилась, но знала, как трудно парню, когда распирает желание и он становится не управляемым. Как-то первый любимый, добиваясь близости, в её темном подъезде уговорил разрешить только потереться меж ног. Долго не разрешала «это» по — настоящему. Однако, однажды, случилось, что должно было случиться. С той поры они занимались любовью по — настоящему, правда, с презервативом.

Несколько дней после происшествия, брат и сестра стеснялись друг друга и не могли поднять глаз во время обеда, когда собиралась вся семья. Минула неделя, другая, и однажды, воспользовавшись отсутствием родителей, Антошка набрался храбрости, когда Катя еще нежилась в постели, пришел к ней. Она возмутилась.

— Не совестно? Как можно обращаться к сестре с такой просьбой?

— Стыдно. Я понимаю. Ничего не могу поделать с собой.

— Уходи и больше не думай даже! Позволила однажды на свою голову! Какой позор!

Антошка не отставал и, грубо подвинув ее, разлегся рядом, продолжая клянчить.

— Тебя разве убудет?

— Разве в этом дело, как не поймешь! Нельзя брату и сестре быть в близких отношениях.

— Я и не прошу. Как в прошлый раз.

Катя опять уступила. Потом долго корила себя.

— Иди, вымойся, гигант секса. И не долго! Мне тоже надо в ванную.

Помнила Катя и день, когда отдалась ему по-настоящему. Случилось это в четвертое его приставание. Как и раньше, разрешила мастурбировать меж своих ног. А он попал в неё. Хорошо, накануне приняла противозачаточные таблетки. В этот раз ей всё было в удовольствие, она испытала оргазм. Радостное умиротворение отравляли лишь мысли, что случилось не с её любимым в ту пору Лёнькой, а в преступной связи с родным братом. Антон тоже получил неизведанное ранее удовольствие и в приливе благодарности целовал и целовал сестру. Катя только спросила:

— В кайф было? Изнасиловал родную сестру! Что, если забеременею? Вот будет потеха.

— Иди, скорее подмойся, может, обойдется. В следующий раз буду осторожен или возьму презерватив, — испугался Антон.

— Следующего раза не будет. Извращенец! Трахать родную сестру! Надо же на такое решиться!

Катя понимала, любовные сеансы с братом необходимо прекратить, и познакомила с сексуально озабоченной однокурсницей. Подруга несколько месяцев витала в облаках счастья, занимаясь любовью с мальчишкой. Антон с удовольствием воспринимал уроки.

Долго оставаться наставницей неопытного пацана, несмотря на его успехи, подруге Кати наскучило, и дала Антошке отворот.

Счастливые минуты с сестрой, Антон не мог забыть. После недолгого сопротивления, Катя опять уступила. Один раз, второй, потом, едва ли не регулярно. Первое время побеждала жалость, желание сделать братишке приятное, иногда и самой получить удовольствие. С каждым разом все слабее сопротивлялась настойчивости брата, уговаривая себя «в последний раз».

А Катя перестала для него быть сестрой. Антон любил её, как любят свою избранницу в семнадцать лет, не представлял будущей жизни без неё. Катя поздно это поняла.

Наступил день, когда она встретила ровесника, влюбилась и вышла замуж. Брат продолжал преследовать, подкарауливал на улице, приходил на её новую квартиру.

— Он тебя не любит! Никто не будет любить как я!

…Катя ходила сама не своя, не знала, как быть. Антон грозил повеситься, выброситься с девятого этажа, обещал убить Николая. Не найдя выхода из ситуации, Катя пришла к психоаналитику Ларисе. Что могла врач посоветовать? Успокаивала, уверяла, брат лишь грозится, пройдет время, все станет на свои места… А он выбросился с балкона. Никакой записки не оставил и причину смерти кроме сестры никто так и не узнал». — Дочитав расшифровку записи, сделанную Вадимом, Алексей долго молчал.

— Даже не знаю, что сказать… Я был против рассказов Ларисы о её шизиках. Еще когда рассказывала, искал повод остановить. Скверная история о распущенности молодого поколения. Дать как записки врача — психиатра, одной истории мало. Пока не пойму, с какой целью вставлять всё это в книгу. Любовная история вместо слез вызовет отвращение.

— Любовную линию можно попытаться поднять, довести до сочувствия читателя.

— Не уверен. Тема тянет на самостоятельный роман, написать под силу лишь опытному психологу — литературоведу, глубоко знакомому с творчеством Цвейга, и мыслями Кафки.

Предприниматель Лукин

Сергей Лукин всегда вызывал у Анны интерес, и она охотно поехала на съемку его встречи с избирателями. Рекламную кампанию Лукина вела Люда Хворостова, ехать следовало ей, но она второй день в командировке. Анне отказываться от знакомства с бизнесменом смысла не имело, тем более посылал Председатель. Предупреждала Болдина, работая на него, не сможет отказываться от выполнения служебных обязанностей, связанных с избирательной кампанией других кандидатов. Работа есть работа. Болдин требовал не брать только частные заказы у конкурентов.

Побывав на встрече Лукина со своими сторонниками, и послушав молодого выскочку, Анна окончательно убедилась, этот фанфарон не конкурент Болдину. Имиджмейкеры совершенно не поработали с ним. Коренастый, с короткой стрижкой, невысоким лбом, — классический портрет рэкетира начала перестройки. Дорогой костюм, мешковато сидящий, как с чужого плеча, модный галстук, сменившие спортивные штаны и майку с надписью «Босс», не добавили респектабельности. Общался с людьми, надо признать, свободно, за словом в карман не лез, однако речь выдавала купленное образование. Каких только благ и изменений в жизни, в случае избрания, не обещал! Старые люди, приученные всему верить, и те качали головами. Анна слышала, как повторяли «ну и враль, ну и балабон».

Встреча закончилась, телевизионщики сворачивали осветительную аппаратуру, когда Лукин, оставил, окруживших его бабулек, интересующихся прибавками к пенсии, подошел к Анне. Шапочно они были знакомы. Анна снимала открытие одного из его магазинов, присутствовала на какой-то благотворительной акции компании.

— Добрый вечер! Все нормально, никаких проблем? — начал Сергей.

— Добрый! Какие могут быть проблемы — все в порядке.

— Почему не приехала Людмила? Обещала быть на моих встречах и помогать.

— Сегодня моя очередь! — сказала резко Анна. Смилостивившись, добавила, — не волнуйтесь, она в командировке. В следующий раз обязательно поедет.

— С вами, помню, мы тоже встречались. У меня просьба. Перепишите мне весь отснятый материал. Всё в эфир ведь не дадите, знаю.

Анна задумалась. С просьбами переписать обращаются часто, иногда, как Лукин просят черновой материал. Обычно кому-то идут навстречу из любезности, с кого-то съемочная группа требует наличные. Как поступить в данном случае, Анна не знала. Команда Лукина использует их планы в своем ролике, этично ли получится? Лукин конкурент Болдина, не дать — Людмила возмутится.

— Наши коллеги из «Авроры» разве не на вас работают? Мы не очень много снимали.

— Ваши съемки более профессиональны.

Анна подозвала телеоператора.

— Валера, Сергей Сергеич желает получить черновой материал наших съемок. Мы дадим в эфир не больше минуты — полторы, а ты напахал наверняка в десять раз больше, что скажешь?

— За отдельную плату.

— Прекрасно. Вы сейчас на студию? — Анна кивнула. — Я пришлю своего человека. Обратиться к вам? — спросил Лукин.

— В редакцию информации. Сегодня уже поздно, а утром присылайте. Скажет на проходной — к Жуковой или Степаненко.

— Когда вы покажете?

— Сегодня не успеваем. Завтра в утреннем и вечернем выпусках новостей.

Поблагодарив Анну, Лукин вернулся к своим избирателям, желающим продолжить разговор.

В монтажной Анна с оператором Валерой Степаненко первым делом просмотрели пленку и остались довольны. Планов приличных достаточно, синхрон по делу. Оператор словно знал, что материал понадобится еще кому-то. Наснимал минут на пятнадцать, будет, за что требовать деньги.

— Мне достаточно шоколадки, сколько с него возьмешь, не интересуюсь, договаривайся сам, — сказала Анна и включила пленку с самого начала, намереваясь составить монтажный план.

Телефонный звонок отвлек от плана. Звонил Сергей Волков.

— Потрясающий сюжет продаю. Ребята из «Вестника культуры» раскопали, где сын Анисимова строит особняк. Целое поместье с теннисным кортом и полем для гольфа, бассейн пятидесятиметровый. На двух этажах живут, а третий не достраивают, чтобы дом считался незавершенкой, и не платить налог. Показали мне великолепные фотографии, план, как попасть на объект.

— Все это интересно, только Скворцов не даст в эфир. Однозначно. Кто докажет, деньги у парня нечестно заработанные?

— Организуй съемку и возьми с собой корреспондентов «вестника», а куда пристроить, придумаем. Продадим тому же Лукину или Никонову.

— Газетчикам из «Вестника культуры», какая корысть? Кстати, что за газета? Видела мельком в киоске. Сейчас столько их, развелось!

— Считают себя независимыми, конечно, есть владелец. Может, славы Пинкертона захотелось. Поместье Анисимова — младшего в шестидесяти километрах от города, им не на чем доехать. Ты возьмешь «Рафик» или «Уазик», и все поместитесь.

В газете «Приволжская правда», бывшем официальным партийных органом, а теперь губернской администрации, Сергей Волков славился аналитическими статьями по экономике. Писал и на социальные темы. Будь у него время заняться поисками уличающих документов, статью о рядовом сотруднике страховой компании, строящем миллионное поместье, Сергей написал бы сам. В предвыборной горячке некогда было ходить по инстанциям и собирать материал, встречая везде препоны. Дать как сенсацию одни фотографии, без комментариев, — редактор не пропустит. Оставить факт без внимания нельзя, потому решил подключить телевидение.

Сюжет Анне показался подозрительным. Машину и без телевидения не проблема найти. Высказала сомнения Сергею, он заверил, все чисто. Поделиться сенсацией собирались только с ним. У небогатой независимой газеты своей машины нет, нанять такси боятся, поэтому ищут единомышленников съездить на место, проверить материал.

— Поехать и снять не проблема, если даже придется обмануть охрану. Загвоздка — получить документы: сколько стоит объект, откуда строительные материалы, кто финансирует. Мне копать? Уволь, своих дел до черта. Съемочную группу на завтра закажу и поговорю с Вадимом, пусть решает сам, или с Болдиным.

Вихров уже уехал, и Анна позвонила ему домой. Вадим убедил поехать и снять, разрешение на показ выбьет у Скворцова. Возникнут проблемы — отдадут на частный канал. Желающие использовать компромат против Анисимова найдутся.

Загородное поместье семьи мэра

в заповедной бору

Утром, дождавшись ребят из «Вестника» — Аду Ларину, литсотрудника и Сашу — фотокорреспондента, съемочная группа ГТРК — Анна Жукова и оператор Саня Дацко отправились на дачу младшего Анисимова. Доехали без происшествий и через час были на месте. Встретил их высокий деревянный забор, с колючей проволокой по верху, массивными закрытыми железными воротами, и вращающейся телекамерой. Проехали вдоль забора, тянувшегося с километр до поворота. Проезжая дорога кончилась, забор повернул, и, среди леса, сквозь густые заросли ежевики, потянулся дальше к Волге.

— Что будем делать?

Газетный фотограф Саша Малкин достал листок с нарисованным планом, где можно пролезть сквозь забор вне зоны наблюдения.

— Рискуем телекамерой, если задержат, — сказал Дацко Анне, — рискнем?

— Решай сам. Постарайся, чтобы не засекли. Снимешь общие планы, и вернемся к воротам. Вы останетесь в кустах, а я возьму радиомикрофон, и с Адой постучим. Как откроют, ты включаешь камеру и пишешь синхрон. Сложатся обстоятельства благоприятно — дам команду подойти.

— А если вас схватят и поволокут за забор, продолжать оставаться в кустах?

— Не знаю… Броситесь на помощь, прихватите Леонида Васильевича с монтировкой. Если он согласен.

— Вечно втяните в какую-нибудь авантюру, — возмутился немолодой шофер Леонид Васильевич.

— Всё! Базар окончен. Женщины остаются в машине, а мы с тезкой пойдем искать лаз в заборе, — скомандовал телеоператор, и они с аппаратурой пошли вдоль забора.

Леонид Васильевич закурил и, чтобы не дымить на девушек, вышел из машины, присел на пригорок. Анна раньше не была знакома с Адой, и они разговорились. Ада рассказала, Аноним из недругов Анисимова, прислал в редакцию фотографии его загородного поместья, подробное описание с планом возможного проникновения. Редактор на очередной летучке предложила заняться присланным материалом.

После долгих обсуждений, как проверить достоверность присланных снимков, согласились потерять эксклюзив. Поделились информацией с «Приволжской правдой», и теперь с телевидением.

— Нам важно проверить, действительно ли, на фотографиях недвижимость Анисимова — младшего. Покажете вы, или напечатает газета, мы дадим на день раньше. Это, первое, во-вторых, ваши публикации с*амортизируют гнев мэра, который обрушится на нашу газету. Редактор побаивается Анисимова, — объяснила Ада.

— Н — да! — восхитилась Анна, — Побаивается, а решается дать. В здравом смысле не откажешь.

Не подумали лишь, что мы сегодня вечером можем показать и опередить вашу газету.

Ребята тем временем прошли метров сто и, в указанном на плане месте, нашли, где доски забора раздвигаются. За забором был тот же лес. Вскоре сквозь листву увидели недостроенное трехэтажное здание. Дацко включил камеру, запечатлел открывшийся вид и Малкин. Вокруг здания редкие деревья, беседка, увитая плющом, в глубине парка сверкала голубизной поверхность бассейна. От заповедного бора, недавно шумевшего здесь, остались редкие сосны. И полное безлюдье. Тишина вдруг нарушилась заливистым лаем.

— Я возвращаюсь, — испугался телеоператор, вытаскивая из кармана, баллончик с усыпляющим газом. — Общих планов снял достаточно, теперь задача проникнуть через ворота и поговорить с хозяевами.

— Ты прав, пора уносить ноги, пока псы не набросились. Дальше в операцию вступят дамы. Фотографии у нас имеются, я убедился, они отсюда.

Тем же путем вернулись к автомобилю и тронулись обратно. Не доезжая до ворот, ребята вышли из машины. Дальше пошли лесом вдоль дороги, готовые из-за кустов снимать Аду с Анной, как они постучат в ворота. Анна спрятала в волосах радиомикрофон, провод к усилителю — передатчику под воротник куртки, проверила работу. Техники заверили, без посторонних шумов, радиус действия более двадцати метров. Ада довольствовалась спрятанным диктофоном.

На стук долго не отзывались. Открылось маленькое окошко в калитке, и показалась заспанная физиономия небритого мужчины.

— Вам чего?

— Мы к Федору Владимировичу.

— Нет здесь никакого Федора Владимировича.

— Он не предупредил, что мы приедем в десять? Немного задержались.

Охранник скрылся, и девушки слышали, как он кому-то звонил. Прошло довольно много времени, и калитка отворилась. Показался огромный детина в камуфляже с радиостанцией на груди, пистолетом на боку и огромным волкодавом на поводке. В короткий миг девушки успели увидеть, от ворот в глубину парка шла ухоженная аллея с астрами и упиралась в трехэтажный особняк. Отличный план! Жаль калитка быстро закрылась. Что-то мелькнет в кадре, Дацко обещал не останавливать камеру, записывая разговор.

Кто вас приглашал? — грозно спросил охранник с собакой.

— Мы журналистки, Федор Владимирович обещал дать интервью сегодня в десять.

— Федор Владимирович последние дни ночует в городе, как мог обещать? Неувязочка! Документики ваши посмотреть, можно?

Анна показала удостоверение редактора Государственной телекомпании. Охранник протянул руку, но Анна убрала удостоверение. Ада тоже не дала в руки свои корочки.

— Скажите, пожалуйста, а кто хозяин дачи, Владимир Антонович или Федор Владимирович, — задала Анна заготовленный вопрос.

— Не знаю никаких Владимир Антоновичей и второго, как вы назвали! — опомнился охранник, сообразив, что сболтнул лишнее. — Это закрытый объект и нечего вам здесь делать. Уезжайте, или я спущу собаку.

Куривший около машины, шофер Леонид Васильевич поднялся и подошел к девушкам.

— Интервью отменяется? Говорил надо спешить.

Федор Владимирович не станет ждать.

— Нет здесь никакого Федора Владимировича, вы ошиблись адресом. Прошу покинуть территорию объекта.

— Вы же сами только — что сказали, что Федор Владимирович в городе. Так чья это дача?

— Мы еще не на территории дачи, — поддержала Ада. Калитка вновь открылась, на пороге вырос второй детина в камуфляже с радиостанцией.

— Сказано убирайтесь! Ждете, чтобы забрали машину и арестовали?

— Ладно, не командуйте, уезжаем, — миролюбиво заметила Анна и повернулась к шоферу. — Поехали, Леонид Васильевич. — Я позвоню Владимиру Антоновичу, расскажу, как встретил нас сынок. Сам назначил встречу.

Они сели в машину и проехав немного в сторону города, остановились, ожидая парней. Неожиданно далеко впереди показался велосипедист. Аннушка выскочила из машины, бросилась в кусты и крикнула Саше:

— Не выходите на дорогу, приготовься к съемкам. Синхрон! — сама медленно вышла из-за кустов, словно справляла нужду, и остановилась в ожидании велосипедиста, включила микрофон.

Велосипедисткой оказалась деревенская девушка с бидоном на багажнике. Анна остановила её, спросила, не знает ли где дача Меркуловых, назвав первую пришедшую в голову фамилию.

— Не слышала о таких. Васильевых, Константиновых, Анисимовых знаю.

— Дача Анисимовых самая крайняя? Мы подъехали к ним, а они обматерили, и разговаривать не стали.

— Наверное, пьяные охранники. Здоровые бугаи. Анисимов их держит, не пускать нас в бор грибы собирать.

— Анисимов большой начальник? — прикинулась дурочкой Анна.

— Больше только губернатор. В городе самый главный. По — старому Председатель исполкома.

— Мэр, что ли? — переспросила, успевшая подойти, Ада.

— Во — во, мер. По воскресениям приезжает, тогда здесь народу! Шум, песни. Радио орёт на весь лес. Нынче его невестка Тамара с дитем живет. Вредная баба! Я иной день молоко парное им привожу. И ныне наш председатель АКХ послал.

— АКХ — это что? — спросила Ада, далёкая от сельских проблем.

— Ассоциация крестьянских хозяйств, — перевела Анна.

— Колхоз так называется теперича, — поправила велосипедистка.

— Говоришь, дача Анисимова. А кто строил, не видела?

— Известно кто — люди. Не наши, колхозные, из города наезжали. Они и дорогу положили. Бор к Волге спускался. По осени грибы там собирали, а теперича — всё. Заборы понастроили, кобелей напустили.

— И грибы собирать негде?

— Почему негде, лес кругом. В бору богаче белых, опят, сыроежек… Заговорилась я тут с вами, Тамара опять станет ворчать.

— Парное молоко спозаранку приносят, а время уж к полудню повернуло.

— Я не виновата, послали, когда аж двенадцатый час пошел. Я поехала, а Меркуловых спросите в той стороне, — она показала направление к городу. — Бывайте!

Когда девушка отъехала довольно далеко, из кустов вышли оба Александра.

— Дача Анисимовых — убедились? Я нормально записал и охранников, и бабенку. Общий план тоже получился. Сюжет выйдет, — гордо заверил Дацко, усаживаясь в машину.

— Я тоже взял крупный план молочницы, — похвастал Саша — фотограф. — Можно поместить ее фотографию, как свидетеля.

— Спасибо, ты молодец, сориентировался, — похвалила телеоператора Анна, — и все же, всё это не то, что хотела.

— Возьмёте у меня цветные фотографии дома и бассейна, парка. На всех снимках есть люди, кое-кого можно узнать, сюжет получится, — успокоила Ада.

— Спасибо. Хоть что-то. Но где доказательства, построено на не трудовые доходы, нечистые деньги? Документы на строительные материалы наверняка имеются.

— На участок береговой зоны и заповедный сосновый бор, думаешь, припасены бумаги? — подал голос Дацко.

— Спасибо за идею! — вдруг воскликнула Ада. — Никакие документы не могут оправдать вырубку бора и занятие прибрежной зоны Волги. Покажем, какое поместье семьи мэра выросло в этих местах.

— Может и нам сосредоточиться на этой проблеме? Обойдемся без комментария, на какие деньги строилось. Зритель сам задастся вопросом.

— Сколько у вас снимков? — спросила Анна, повернувшись к Аде.

— Семь или восемь. Цветные, очень чёткие.

— Отличный сюжет, Аннушка! Выше голову, — поддержал редактора телеоператор. — Мы информаторы и наше дело донести до зрителя факт. Законно или не законно, на какие деньги построено, пусть прокуратура разбирается.

— Возможно, ты прав. Есть еще Вихров со Скворцовым, что они скажут?

Выборы — дополнительный заработок журналистов

Утром в киосках появился номер «вестника» с материалом о недвижимости сына мэра. Анна еще только готовилась начитать текст на смонтированный ролик. Едва начали запись, пришли Скворцов с Вихровым. Не поздоровавшись, Председатель телекомпании спросил Алексея, прервавшему процесс озвучивания.

— Какой смысл давать сюжет, Алексей Дмитрич? Одна из газет уже напечатала, утром в обзоре по радио слышал. Может, не стоит показывать сюжет второй свежести?

— Забыли девиз советских времен «Утром на радио, днем в газете, вечером на экране»? Для федеральных каналов, которые дают новости десять раз на дню, он, может, и второй свежести. Для нас, по-прежнему актуален, — сказал Алексей.

— Звонила Скоробогатова. Говорит, шеф рвет и мечет. Требует не показывать, грозит неприятностями.

Позднее позвонил председатель городской бюджетной комиссии, начал издалека о том, о сем, напомнил, что из бюджета комитету запланировано перечислить несколько сот тысяч, у него предложение дать их немедленно мебелью, о которой Председатель прожужжали ему все уши. Просил составить список чего и сколько необходимо.

— Думаю, звонил по поручению шефа, — сказал

Скворцов, опуская трубку.

— Несомненно, — согласился Алексей. — Бэушной мебелью хочет откупиться.

— Из-за грошовой подачки предлагаете снять сюжет? — вспыхнула Анна. — И вы так считаете, Вадим Константинович?

— Положим, не подачка, — произнес председатель, обращаясь к Алексею. — Вадим Константинович настаивает дать, а вы, Алексей Дмитрич?

— Говорил: не вижу причины не поставить в эфир. В духе времени ролик, если против кого и направлен, так против Анисимова — младшего. Отец за сына не в ответе.

— Приближаются выборы, упоминание фамилии Анисимова разрушает его имидж — не сдавался Скворцов. — Вы с Вихровым всеми способами пытаетесь насолить мэру, понимаю.

— Газета сообщила, вместе с их корреспондентом на даче были и наши люди. Отмолчимся, люди решат, телевидение в руках мэра. Что скажут другие кандидаты, губернатор? Обязательно показать! — поставил точку в споре, молчавший Вихров.

Упоминание губернатора — последний довод, Скворцов вынуждено согласился.

— Вас не убедишь. Готовьте! Потом не жалуйтесь, что кресла разваливаются, передачи оформлять нет никакой мебели.

— Георгий Петрович, не переживайте! Анисимова не выберут. Придет новый мэр и заставит председателя бюджетной комиссии выполнить ранее принятое решение, — заверила Председателя Анна, успокоившись, снятый с такими трудностями сюжет, пойдет в эфир.

Скворцов повернулся к Вадиму.

— Кстати, помнишь парнишку, приносил компромат с баней и проститутками? Фрагменты из его пленки показали на «АРСе» несколько дней назад, а вчера парень попал под машину. Не приходя в сознание, скончался. Понял, что за материал пытались нам всучить?!

— «АРС» практически не смотрю. Выходит, банную историю показали?

— Не видел. Прочитал в сегодняшнем «Факеле». Там несчастный случай на дороге напрямую связывают с роликом, автор предлагал его редакциям газет и ТВ.

— Намекают на Лукина? — спросила Анна. — Схожу в секретариат за газетой, прочитаю сама. Его юристы еще засудят газету за намеки. В «Факеле» что угодно печатают. Самая желтая, продажная газета в городе. Уверена, Лукин не имеет отношения к несчастному случаю, его подставляют.

— Сюжет про баню, в отличие от показанного на центральном телевидении, снят открыто, с профессиональным освещением, узнаваемыми лицами. Про героя не скажешь, «похож», как в случае с генеральным прокурором, ты видел ролик… — обратился Вадим к Алексею. — Если несчастный случай связан с сюжетом, месть кого-то из участников банной вечеринки кинооператору, нарушившему договор, или, скорее всего, Лукина подставили соперники по бизнесу.

— Аня, не боишься, на тебя тоже может случайно наехать грузовик или упасть цветочный горшок с балкона? — улыбнувшись, спросил Скворцов, и тут же прибавил, — надеюсь, Анисимов не связан с уголовниками.

Аннушка задумалась. После съемок особняка Анисимова — младшего, её не раз посещал страх, эти люди не простят. Успокаивала себя, что фотографии идут и в газете, и «Приволжская правда» что-то напечатает, как обещал Сергей. Но страх все-таки не отпускал. Она испугалась еще там, как увидела, мордоворотов у ворот особняка, готовых спустить собаку. Такие не шутят. Свой страх сейчас старалась скрыть.

— Такова наша профессия, — философски заметила. — Главное, съездила не зря, покажем людям, кто уничтожает зеленую зону вокруг города.

* * *

Встретившись с Зиновием, Вадим рассказал про смерть Сашина, и спросил, что делать с имеющейся копией. Зиновий забрал ее и на следующий день она оказалась в избирательной комиссии, а затем у Анисимова.

Тем временем юристы Лукина подали в суд на газету и телекомпанию «АРС». Сюжет объявили фальшивкой.

«Вестник культуры» мало кто прочитал, телевизионный сюжет посмотрела вся область. В городе о нем только и говорили. Дацко умело воспользовался фотографиями. С помощью наездов — отъездов, путешествия по фотографиям, вкрапляя натурные съемки, создал полную иллюзию, будто все снималось на натуре. Звуковой ряд остроумно дополняли разговоры с охранниками и деревенской женщиной. Болдин ролика не видел, и, услышав о нем, позвонил Вадиму, попросил не стирать, показать ему.

— В течение месяца все «новости» сохраняем, а уж такие материалы и подавно, — заверил Вадим. — Будет время, заезжай, покажем. — Рассказывать предысторию сюжета не стал, оставил все лавры Аннушке.

Анисимов сделал вид, телевизионный сюжет его нисколько не задел, и не отреагировал. Правда, встретившись на совещании со Скворцовым, сухо поздоровался, не протянул руки, и не поинтересовался как обычно делами.

Выборы благодатная пора для журналистов. За счет кандидатов и их спонсоров только самый ленивый не пополнял семейный бюджет. Пяти минут бесплатного времени, что дают каждому кандидату, мало и кандидаты заказывают рекламные ролики, покупают время для выступления на радио и телевидении, заказывают статьи в газетах. На ГТРК изготовление ролика стоит дороже, чем в частных компаниях, однако Анисимов, Лукин и Никонов предпочли сотрудничать с государственной компанией, отдавая должное профессионализму сотрудников. Потом эти ролики передавали на коммерческие каналы.

Тексты Анисимова после Скоробогатовой редактировал Миша Дроздов, режиссером назначили Елену Васильевну. Вместе они сделали несколько не сложных сюжетов, в которых основное время занимал Анисимов. Он хвастал «огромными успехами», каких добился город под его руководством. Все оригинальные ходы, предлагаемые Мишей и режиссером, отвергались. Елена Васильевна жаловалась Алексею, как трудно работать с высоким начальством.

— Мы удивляемся столичным технологам, работающим с Анисимовы. Кроме Скоробогатовой, ни к кому не прислушивается. Миша предлагал отличный сценарий в виде экскурсии по городу, беседу старых товарищей после разлуки. Я настаиваю больше давать закадрового текста, начитанного актерами, планов города, а его советчица требует больше в кадре Владимира Антоновича. Я объясняю: его рожа и так не сходит с экрана — ей все мало.

— Не переживайте, Елена Васильевна, — успокаивал Алексей коллегу, которая когда-то его учила, дала путевку в режиссеры. — Они деньги платят, их право решать. В любом случае вы хорошо заработаете, довольствуйтесь этим.

— Я отказывалась, Скворцов настоял. Стыдно перед людьми. Узнают, я режиссер. А тебе не нужны деньги, я не видела, чтобы ты монтировал что — то выборное?

— Вам по — секрету скажу, пожалуйста, больше никому. Я с Болдиным. Он мне нравится с прошлых выборов в областную Думу. Интеллигентный деловой мужик. Мы арендовали монтажную в «Подвалфильме», оборудование у них лучше нашего. Там и монтирую.

— Выходит сюжеты из НИИ и разговор с женой, твои? Я все терялась в догадках, кто в нашем городе такие удачные ходы нашел. Поздравляю!

— Мы с Вихровым. Пожалуйста, никому не говорите.

— Повезло с кандидатом, воспринимает ваши идеи. Доказали, скучных тем не бывает. Рада за вас.

Гена Дмитриев намеревался поправить свое материальное положение сотрудничеством с Никоновым и Курашевым. С последним провел интервью в эфире, и снял им рекламные ролики. Никонов в эфире выступал сам, без интервью, но над текстом основательно поработал Гена. На студии он официально снял ему один ролик, еще три подпольно, они потом крутились на государственных и частных каналах. Коллеги узнавали по почерку.

Лукина официально курировала Люда Хворостова и старалась! Реклама Лукина шла довольно интересно и профессионально, но через чур много.

Портретами Лукина оклеивались стены домов и фонарные столбы, стекла трамваем и троллейбусов — явный перебор, Люда предупреждала.

Вернувшись с очередной встречи с Лукиным в его машине, ходила по кабинетам и восторженно делилась, какое у него авто.

— Не представляете, две постоянно работающие телекамеры! Одна вмонтирована в задний номерной знак. Позволяет водителю, не поворачивая головы, видеть, кто следует за ним, нет ли хвоста. Еще один экранчик на солнцезащитном козырьке открывает вид на задние сидения. В спинки кресел вмонтированы небольшие экраны, по ним можно смотреть обычные телепрограммы. Радар за километры определяет гаишников. Здесь же американский навигатор. Музыкальный центр играет обычные аудиокассеты и компакт — диски. Переносной телефон, не такой огромный, как у Геллы, а раза в полтора меньше. Сплошной технический прогресс. Обычному автолюбителю и не приснится.

— Машина, какой марки? — остановила восторги подруги Анна.

— Не спросила. Иномарка. Очень просторная машина. — «Мерседес», думаю.

— У Лукина «Мерседес» представительского класса, — пояснил Миша Дроздов. Люда легально сняла Лукину два минутных рекламных ролика. В телекомпании «Аврора» со Светланой Жариковой сделала великолепный десятиминутный очерк о нем, вызвав зависть у коллег ГТРК. Телезрители узнали, каким послушным пай — мальчиком рос будущий чемпион СССР по вольной борьбе. Желание добиваться справедливости, привело в спорт. Бизнесом занялся исключительно из гуманного желания помогать бедным и обездоленным. Если не знать истинного Лукина, остается только гордиться, что такие люди живут в Приволжске. Завидовали не таланту авторов –Людмилы и Светланы, сумевших недалекого парня, бывшего рэкетира представить благородным человеком, идейным заступником бедных и сирых, а большим деньгам, которые Люда получила за сценарий. Кто-то даже заложил ее Скворцову. Председатель знал, что сотрудники в дни выборных кампаний подрабатывают на стороне, и относился снисходительно. Реагируя на «сигнал», Людмилу попросил лишь дать честное слово, что готовился очерк не в монтажных ГТРК. Она поклялась, хотя по обилию специальных эффектов и монтажу, за версту видно, на «Авроре» такой техники нет, и часть монтажа делали подпольно у себя на студии. Взаимная зависть успеху коллеги, приниженная оценка его труда за глаза, сплетни, на ТВ широко распространены. Каждый считает себя непризнанным гением. Кто-то из журналистов остроумно сопоставил концентрацию амбиций среди работников ТВ с закулисьем Большого театра.

Соперники Болдина, узнав, что он открыл бесплатную юридическую консультацию, тоже зашевелились. Никонов оплатил горожанам бесплатный проезд в метро на все уик-энды до выборов. Лукин в ответ пустил по городу два бесплатных троллейбуса, оклеенных его рекламами, организовал бесплатную столовую для бомжей. Ехидные газетчики ответили карикатурами: Никонов — машинист метропоезда, Лукин — у огромного котла с половником в руках. Ученому Курашеву и бедному коммунисту Морозову не угнаться было за богатыми соперниками. Они довольствовались скромными листовками, часто отпечатанными на институтском ксероксе, и несколькими типографскими портретами, заказанными избирательной комиссией. Кампанию свою строили на личном общении с электоратом.

Поддержать Курашева приехал с командой Григорий Явлинский. Лучше бы не приезжал. Своим неприятием любых шагов, предпринимаемых правительством, и нежеланием войти в него, Явлинский потерял уважение большей части электората. Встречи с его участием не собирали полного зала. На «одного» Курашева приходило людей больше.

Приволжцы понимали, перед ними разыгрывают хорошо срежиссированный спектакль, и с неохотой, посещали встречи с кандидатами в клубах и Дворцах культуры, заводских цехах. На встречи с Морозовым, несмотря на слабую раскрутку, народа приходило всегда больше, чем к кому-либо. Со дня на день ждали приезда Геннадия Зюганова. На встречах с Болдиным в фойе работали аптечные киоски с дешевыми лекарствами. Людей приходило много, иногда всем не хватало места. Привлекали избирателей дешевые лекарства. Болдин манны небесной не обещал, но доходчиво рассказывал о своей программе. Она красовалась на десятках рекламных щитов, где еще недавно пропагандировались сигареты и японские автомобили, ташкентской сборки, предлагала встретиться с кандидатом, поспорить, если что-то в программе не нравится или вызывает сомнения. Во время встреч часто разворачивались целые дискуссии с участием десятков человек. Стараниями Алексея, они превращались в великолепное шоу, которое не хотелось покидать, даже зная, что в фойе продают дешевые лекарства.

Анисимов нашел возможность ликвидировать задержки с зарплатой бюджетникам, прибавил по двадцатке к зарплате педагогам и врачам. Активно пользовался своим положением действующего главы города, используя, так называемый, административный ресурс. Каждый день голос Анисимова звучал по радио, телевидение почти ежедневно вынуждено показывало официальные мероприятия с его участием. Визит иностранной делегации, выпуск очередного миллиона метров ткани на ткацкой фабрике, юбилеи городской библиотеки. Лишь за полторы недели до выборов Анисимов «ушел в отпуск» и перестал принимать участие в общественных мероприятиях.

Остальные кандидаты ограничивались многократным показом одних и тех же рекламных роликов, рассказывающих, какие они умные и деловые, хорошие отцы и мужья.

Гелла дома у Болдина

С некоторых пор Гелла стала замечать, куда бы ни ехала, следом пристраивались бежевая «Хонда» или синяя «девятка». Думала, случайное совпадение, когда убедилась, это повторяется, рассказала Семену. Он послал одного из охранников засечь преследователей.

Гелла выполнила его советы. У памятника Ленину её обогнал, и просигналил остановиться знакомый джип охранника Николая.

— Разберемся. Записал номера, — объяснил Гелле, наклонившись в открытое окно. — Не волнуйся, займемся ими. — Застрекотал переносной телефон Николая, и он отошел. Поговорив с кем-то, вернулся к «Жигулям». — Езжай, куда ехала. Пока!

Гелла ехала по Главному проспекту, направляясь в издательство, когда запиликала ее «Нокиа». Пришлось остановиться, чтобы ответить. Килограммовый вес телефонной трубки не позволял пользоваться на ходу.

— Можешь подъехать в редакцию, к Сергею? Я через полчаса буду у него.

— Туда и еду. Соскучилась! Из-за выборов совсем меня забыл. Неужели нельзя выкроить время?

— Встретимся в редакции. Гуд бай, моя девочка! Жду — не дождусь увидеться. Обнимаю и целую тысячу и тысячу раз. — Я тоже считаю часы до каждой встречи. Целую!

Обычно Семен бывал не так скуп в признаниях. Видимо, не ладилось в делах. К тысячам поцелуев она привыкла.

Отключив телефонную трубку, Гелла задумалась. «Не встречались уже две недели. На людях видимся, не в счет. Все-таки, Семен эгоист, совсем забыл. Совершенно не замечает, а ведь раньше, не стеснялся, при всех обнимал, целовал ручку или в лобик. И по телефону разговаривает сухо, боится, разговоры прослушивают. Кому нужно»? Немного успокоившись, нажала педаль сцепление и машина медленно тронулась.

Квартира теперь не принадлежала им. Постоянно торчал Зиновий, приходили — уходили люди. Алла, жена Семена часто заезжала.

Гелла активно участвовала в выборной кампании. Развозила листовки и газеты по пикетам, контролировала работу агитаторов у станций метро. Выполняя поручения штаба, с Сергеем виделась часто. И, сегодня он встретил приветливо, усадил на диван, включил кофейник.

— Над чем трудишься? — взглянув на дисплей компьютера, она поинтересовалась.

— Тебе не интересно, — он перестал печатать, повернулся. — Не выборное. Материал по заводу пластмасс. Сдали часть цехов частникам и те преуспевают, а на основных площадках, простои, зарплату задерживают, короче, бардак, как при плановой экономике. Заметь, одни и те же станки, продукция.

— Почему не интересно? Я отвлекаю? Извини, недолго посижу, должен подойти Семен Николаевич и мы поедем в городской штаб.

— Босс собственной персоной? Отлично. У меня для него кое-что припасено. — Сергей достал из стола пачку отпечатанных листов. — Почитай, что раскопали москвичи! Пусть Семен решит, дать в газету или попридержать, оставить ближе к выборам.

Гелла взялась читать. Пришел Семен. Он обнял Геллу, поцеловал, как раньше, пожал руку Сергею.

— Есть новости?

— Особых нет, еду в штаб мимо, зашел за Геллой.

— У меня материал любопытный. Из Москвы по электронной почте прислали. — Сергей, взял листки, что прочитала Гелла, и передал Болдину.

Семен быстро пробежал первую страничку.

— Вот, почему Никонов оставил столицу! Мы здесь ломаем головы. Погорел, выходит, на заграничных счетах.

— Наш редактор напечатает хоть в завтрашнем номере.

— Лучше придержим пока, — решил Болдин, не поднимая головы от бумаги. Гелла протянула ему еще листок. — Доверять автору можно?

— Наш человек, — сказал Сергей.

— Взрывная будет статья. Подумаем, когда дать, — он протянул Сергею руку, и они с Геллой вышли. В коридоре Семен попросил её оставить свою машину у издательства, и, не привлекая внимания, пересесть к нему.

Вскоре они уже неслись по Волжскому проспекту, а Семен наставлял, как отрываться от хвоста.

— Куда едем? Городской Штаб в другой стороне.

— Скоро поймешь! — Он притянул ее, поцеловал. Затемненные окна не позволяли снаружи видеть, кто в машине. Заехали в узкий двор, вырулили на соседнюю улицу, опять нырнули в арку незнакомого двора и, покружив по нему, подъехали к дому Болдина. Шофер — охранник первым вышел из машины и, осмотревшись, сообщил, нежелательных глаз вокруг нет, можно выходить. Первым вошел в подъезд, поднялся на лестничную площадку третьего этажа и открыл своим ключом квартиру. Пропустив шефа с Геллой, попрощался. Болдин обещал ему позвонить, как понадобится. Впервые Семен привез Геллу к себе. Едва закрылась входная дверь, Гелла оказалась у него на руках. Покрывая поцелуями, внес ее в гостиную.

— Девочка моя, как я соскучился!

— Я, считаешь, нет? Каждый день жду, позвонишь, заедешь.

— Разрывался от желания. Наше гнездышко пришлось отдать под штаб, в лес не поедешь — не лето. Сюда привезти, — Алла постоянно толчется. К тебе тоже нельзя.

— Пожелал бы, нашел возможность. Где сейчас Алла, не застукает?

— Все предусмотрено. — Его руки нетерпеливо срывали с нее одежду, обоих колотила дрожь нетерпения. Гелла стаскивала с него пиджак, пыталась раздевать. Так и не раздевшись полностью, он бросил её на диван и набросился, как обезумевший. Она стонала, у него выступили слезы. В каждом, рвущемся вперед движении, животная страсть, так соскучились друг по другу. Бурное излияние чувств закончилось быстро, каждый получил умиротворение.

Успокоившись, Гелла огляделась. Комната оказалась гостиной, они на кожаном диване, оба полуодетые. Она ощущала прикосновение холодной кожи дивана к оголенному телу. Отнести ее в спальню Семен не решился.

Он первым, оделся и вышел в соседнюю комнату, вернулся со стаканом сока. Гелла, еще не отошла от любовной игры, лежала, блаженствовала, привстала, приголубила немного из стакана.

— Пора?

— К сожалению. Может чай или кофе приготовить?

— Спасибо. — Она встала, накинула простыню и отправилась искать ванную комнату. В квартире Семена еще не бывала и теперь знакомилась с обстановкой.

Очередное «разоблачение» Болдина

Телевизионный сюжет и репортаж в «Культурном вестнике» о даче Анисимова — младшего никакого продолжения не имел, как и статья «Как делаются миллионы» о Болдине. Времена, когда отвечали на критику или сообщали о принятых мерах, канули в прошлое. Официальных заявлений в прокуратуру не поступало, а значит и повода нет заниматься «разоблачительными» статьями. Горожане посудачили и забыли. Каждый день приносил новые сенсации и разоблачения, разобраться, где правда, где ложь, не каждому под силу.

Среди дня Вадима неожиданно вызвали в выборный штаб Болдина. Стало известно, в завтрашнем номере городской газеты «Волжская искра» публикуется разоблачительный материал с фотографиями Болдина и Геллы, рассказывается об их свиданиях и специально снятой квартире. Штаб собирает членов обсудить ситуацию, как остановить публикацию скандального материала.

«Разоблачения» финансовой деятельности или порядков на предприятиях Болдина, можно было оспорить, спустить на тормозах, не вступая в полемику, теперь затрагивался нравственный облик депутата, в скандал вовлекали Геллу.

на встречу с мэром своих людей.

Вадим не сразу понял, зачем и спросил шепотом Сергея. Тот объяснил, пытается использовать одну из питерских находок. Он же рассказал о главной неприятности. Его люди из городской газеты сообщили, завтра у них идет статья о Болдине «Нравственный облик кандидата в мэры» и фотографии с Геллой.

Пришел Болдин с охранником Сашей, несколько членов штаба, в том числе двое незнакомых. Зиновий бросил звонить, спросил Болдина.

— Мозговой штурм?

— У тебя другое предложение?

— Виталий работает в газете и может узнать у кого материал. Первое, предложить деньги, журналисты там народ небогатый. Второй путь, найти возможность уничтожить файл в редакционном компьютере.

— Ничего не даст, — вмешался Волков, — текст наверняка имеется и на дискете. Уничтожив готовый макет при верстке, в лучшем случае выиграем день и дополнительную головную боль. Распишут потом, как мы пытались вмешаться.

— Остается купить, — согласился Зиновий.

— Сейчас самое главное, узнать, что за материал накопали, насколько серьезны обвинения и в чем, — заметил Вадим.

— У них в редакции наверняка локальная компьютерная сеть. Запустить бы им вирус разрушительный, — подал голос один из незнакомцев. Посыпались еще более нереальные предложения.

— Давайте думать серьезно, а не фантазировать, — остановил фантазеров Алексей.

— Будем исходить из того, что материал в любом случае напечатают. Задача первая, — получить его раньше, чем газета появится в киосках, вторая — наши действия на опережение. Уйти в полную отрицаловку, скорее всего не удастся.

— Если мне выступить сегодня по телевидению и рассказать, что готовят фальшивку? — предложил Болдин.

— Не уверен, на нашем канале дадим время, — охладил его пыл Вадим.

— Постарайся, ты главный редактор, или кто?! — возмутился Сергей.

— Газету читают меньше, чем смотрят ТВ, не получиться, сами привлечем лишнее внимание? — вступил в спор Зиновий. — Прежде чем выступать, знать бы, что опровергать.

— Идею покупки журналиста «Волжской искры» отвергаем полностью? — спросил Алексей.

— Не представляю, кого покупать, если материал уже в компьютере, — сказал Сергей.

— Виталий, — обратился Зиновий к незнакомцу, оказавшимся сотрудником «Волжской искры», когда сумеешь принести гранки статьи?

Виталий пожал плечами.

— Если на внутренних полосах, часам к четырем оттиск у меня будет.

Снова вмешался Алексей.

— Предлагаю вот что, Семен, ждем гранки статьи. На её основе Вадим с Сергеем напишут тебе текст короткого выступления — комментарии к статье. Я пришлю телеоператора, ты озвучишь, сделаем несколько копий, Зиновий передаст во все компании. Удастся или нет, протолкнуть по нашему каналу фифти — фифти, но постараемся.

— Наконец слышу более — менее дельное предложение, — отозвался Болдин. — Написать я и сам могу.

Зиновий, что скажешь?

— Если нет другого выхода.

До четырех времени оставалось много, и все разъехались, кто обедать, кто по своим делам, Вадим с Алексеем поехали на студию. Следовало предупредить Сашу Дацко, чтобы никуда не укатил.

* * *

Попасть в кабинет редактора городской газеты «Волжская искра», накануне выхода номера, дело безнадежное. Однако через полчаса после совещания штаба, Зиновий сидел в приемной перед кабинетом, на двери которого над фамилией редактора легко просматривалось старое название газеты «Ленинская искра».

Когда из кабинета вышла корректор с полосами, редактор сам пригласил Зиновия. Разговор начали с далекой, от волнующем темы, газета мало внимания уделяет профессии фармацевта, редко показывает работу аптек, не разъясняет ветеранам их льготы. Пока шел не обязательный разговор, Зиновий протянул редактору бумагу и тот прочитал: «Александр Николаевич! Ссориться нам нет смысла, уберите из завтрашнего номера фальшивку против Болдина. Вам хорошо заплатят. Сколько хотите? 5000 долларов». Определив, что редактор прочитал, Зиновий выхватил у него из-под носа листок, показал знаками, чтобы ответил письменно. Редактор понял, взял листок, ручку и Зиновий прочитал: «Ничем помочь не могу. Материал поставлен в номер, читал Владимир Антонович и ждет выхода газеты. Ничего сделать нельзя». Зиновий в ответ пишет новую записку. «Анисимов мэром не останется, это я вам говорю! Кто бы ни пришел на его место, вас уберут. Предлагаю

10000 и гарантию, Болдин оставит редактором». Собеседники продолжали вслух обсуждать тему «фармацевтика и газета», редактор достал зажигалку и сжег свой ответ, Зиновий свою бумажку спрятал, а вторую держал в руках, чтобы его собеседник мог прочитать, но не вырвать. Оба доки в конспирации, понимали опасность подобных бумаг, попади в третьи руки. В ответ редактор написал: «Победит Анисимов, я знаю обстановку лучше. Ничем помочь не могу, извините». Вслух сказал: «У меня сейчас читка полос. До свидания»!

— Что ж, — тоже вслух заговорил Зиновий, убирая в карман вторую свою записку, — надеюсь, теперь и труженики аптечного фронта займут достойное место в вашей газете.

— Я считаю, мы и раньше не обходили вниманием их, будем и дальше писать обо всех, кто заботится о нашем здоровье, — произнес редактор, сжигая свой второй ответ.

«Слава Богу, не выгнал, выслушал, и на этом спасибо, — подумал Зиновий, покидая кабинет. Похоже, действительно, ничего сделать не может, и трус вдобавок. А на зеленые падок! Глаза округлились, когда увидел цифры! Во всяком случае, в другой раз обратиться можно».

Отправляясь в редакцию, Зиновий Георгиевич не надеялся на успех и спокойно перенес поражение.

* * *

К приходу Виталия с гранками статьи, в штабе уже находились Зиновий с Болдиным, Вадим с Алексеем, Сергей. Первым рассмотрел снимки, прочитал статью Болдин и выругался.

— Сколько раз говорил, веди себя прилично!

На одной фотографии были крупно запечатлены целующие на улице Семен и Гелла, на второй, на фоне «Жигулей» Болдин что-то объяснял своей любовнице, в подписи сообщалось, что Гелла ездит на этом автомобиле, как своем, а зарегистрирован на Болдина. В тексте говорилось, что на заседаниях областной Думы Болдин любит говорить о нравственности и морали, а сам содержит любовницу, снимает для нее квартиру. Приводился адрес. Автор восклицает: как можно такому двуличному человеку доверить руководить городом? Призывал членов областной Думы рассмотреть моральный облик коллеги, а его избирателям начать кампанию за изгнание Болдина из Думы. Попутно осмеяны аптечные киоски на встречах Семена с избирателями. Напомнил автор и статью в «Приволжской правде», по которой не принимают меры; намекал, может, и налоговую инспекцию Болдин купил?

Статью по очереди прочитали все присутствующие.

— Это цветочки! — нарушил молчание Алексей. — Ожидал более серьезного выпада. Ничего страшного! Квартиру покажем снаружи и внутри. Здесь предвыборный штаб, и в газетах об этом сообщалось. Что касается Геллы… Она член штаба, известно, очень эмоциональная журналистка. Семен Николаевич скажет, в газете сплошное вранье, желание убрать с дистанции конкурента. Дело рук команды нынешнего мэра. Вадим, садись с Сергеем, и постарайтесь изложить все, как можно короче и внятнее. Я звоню на студию, приедет оператор и к шести ролик будет готов.

— А монтаж?

— Постарайтесь, чтобы не монтировать. Отрепетируйте.

— Слушайте, что, если с нашим текстом не Семен выступит, а кто-то из его приятелей? Может, найдешь кого-то из институтских друзей? — родилась идея у Вадима.

— Отлично! — воскликнул Сергей.

— Не забывайте о лимите времени, — остудил журналистов Зиновий. — Где мы сейчас найдем институтского друга, и откуда он знает о завтрашнем номере газеты?

— Не важно, откуда, — согласился с ребятами Болдин и принялся звонить. Намек на подкуп налоговиков Семена не волновал. Инспекция уже побывала на фабрике и стараниями Зиновия нарушений не нашла. Во сколько это обошлось можно догадываться, Зиновий о таких делах никому не рассказывал.

…Вечером, не поставив в известность Скворцова, Вадим выдал ролик с выступлением приятеля Семена, возмущенного ходом выборной кампании в городе, в частности, готовящейся провокацией. Была показана фотография, которая завтра появится в газете. Андрей Венедиктов, известный в городе бард и автор многих известных туристских песен, убедительно рассказывал, какой Семен добропорядочный семьянин, и как коварны соперники. Кроме «Авроры» и «АРСа», этот ролик показал и другие частные каналы. На «Авроре», контролируемой Лукиным, не преминули сообщить, что люди Болдина предложили им опережающую информацию и заключили: «на воре шапка горит». Прокол случился по вине одного из помощников Зиновия, не учел, что обращается к конкурентам. На «АРСе», отказавшись от выступления Венедиктова, поступили порядочно — отмолчались, и на завтра не комментировали статью в «Волжской искре». Опережающий шаг был сделан. Зрителей у государственной телекомпании, в десятки раз больше, чем на всех остальных вместе взятых.

О том, как соперники Болдина пытаются очернить его, вечером рассказал полу тысячной аудитории, собравшейся на благотворительный концерт русского романса в ДК машиностроителей, его ведущий. Концерт Алексей готовил давно и то, что он проходил накануне газетной публикации, удачно совпало.

Настоящий скандал разразился на следующий день у Болдина дома, когда Алла увидела фотографию в газете. Начала с громкой ругани, проклятий и кончила слезами. Семен, как мог, убеждал жену, что все вранье, отношения с Геллой чисто деловые. Она почти поверила мужу, но начались звонки подруг, и скандал продолжился. Кто-то убеждал, в газете правда, другие выражали соболезнование — неприятно читать про мужа явную ложь, третьи призывали готовиться к еще более убедительному ушату с грязью. Семен напомнил, когда выдвигался в Думу, тоже небылицы писали. Однако сомнения в искренности мужа у Аллы зародились. Неприятный разговор состоялся и в доме Геллы. Мать плакала, отец в сердцах назвал дочь блядью, потом просил прощения.

Встреча электората с градоначальником по рецепту питерцев

Следующим вечером во Дворце культуры нефтехимического комбината разразился скандал, по рецептам питерцев. На встречу с избирателями приехал Анисимов. Зрители до отказа заполнили зал. Руководитель выборного штаба представил мэра и дал ему слово. Едва Анисимов приступил к докладу и начал называть цифры, достигнутые в экономике, в зале поднялся шум, скрип сидений, громкие разговоры. Кто-то громко спросил, почему каждый год повышаются цены на проезд в метро и в трамвае. Анисимову пришлось отвлечься от успехов и отвечать на не вовремя заданные вопросы. Сидевшая вместе с начальником штаба за столом президиума, Галина Скоробогатова, несколько раз вскакивала, призывала зал к тишине, но ее не слушали. Ответив на замечание о метро, мэр снова вернулся к сравнительным цифрам, что имеет город сегодня. Из зала вдруг крикнули:

— Расскажите лучше, на какие средства отгрохали поместье, кто позволил рубить заповедный сосновый бор?

— На зарплату сына, сам Анисимов получает слишком мало, — ответили из зала. Скоробогатова снова призвала к тишине и пригрозила, милиция будет выводить нарушителей порядка. Ее замечание еще больше разогрело зал. Раздались голоса:

— Хватит лапшу на уши вешать!

— Мы и сами уйдем!

— Правды все равно не услышишь! Пойдемте отсюда!

Люди начали подниматься со своих мест и, гремя сидениями, направились к проходу. Милиционеры, до этого стоящие в проходах, пытались остановить толпу, их смяли, образовалась давка. Три телеоператора разных компаний снимали весь этот бедлам.

— Прекратите снимать! — орала Скоробогатова телеоператорам. — Я лишу вас лицензии! Этот момент успел снять Саша Дацко.

Встреча избирателей с мэром сорвалась. Такого позора в городе еще не случалось. Анисимов дал указание найти зачинщиков беспорядков. Естественно, их не нашли, а на следующий день событие смаковали все городские газеты. Радио транслировало крик руководителя пресс — центра: «прекратите снимать, я лишу вас лицензии!», телеканалы показывали в этот момент Галину.

На последующие встречи кандидатов пропускали строго по пригласительным билетам, однако, и эта мера не помогала соблюдать порядок в зале. Пример с обструкцией Анисимова взяли на вооружение команды других кандидатов.

На встрече Болдина соперники также попытались поднять беспорядки, Алексею с трудом удалось удержать зал и продолжить собрание. Теперь в полной мере осознал, какую бомбу замедленного действия привезли из Петербурга.

Поздно вечером, расставшись с Болдиным после очередной встречи с избирателями, возвращаясь домой, Вадим издали увидел в квартире свет и обрадовался. Ключи только у Майи. С детства любил, когда кто-то открывал и встречал на пороге. Поднялся, позвонил. Майя открыла и бросилась на шею.

— Соскучилась! Что так поздно? — Помогла снять куртку, повесила на вешалку. — Мой руки, и за стол!

Вадим прошел в комнату и обомлел. Стол был накрыт скатертью, в центре в вазе алели пять крупных гвоздик, в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского, бокалы. Вадим лихорадочно соображал, чем объяснить торжество. Обнял Майю, прижал к себе.

— Надумала выйти за меня?

— Все надеешься? Вспомни, что сегодня за день!

Вадим вспомнил. Два с половиной года назад они познакомились. Он пришел в СТД за текстом председателя Правления, впервые увидел Майю и безумно влюбился. С тех пор, по инициативе Майи, отмечали это событие каждые полгода. Вадим в ответ предложил праздновать ежемесячно, Майя на шутку обиделась. Вот, оказывается, по какому поводу накрытый стол! Он снова схватил ее в объятия.

— Майка! Спасибо и прости меня! Выборная компания совсем доконала. Еще два дня назад помнил, что скоро полукруглая дата, а сегодня совсем из головы вылетело. Завтра поедем с тобой в «Рубин» и выберешь подарок.

Сели за стол, Вадим открыл шампанское. Майя рассказала, что Васина, наконец, уволили и к Светлане никто не пристает, стала лучше относиться к работе. Принялись вспоминать прошлые праздники, посвященные Дню их знакомства. Кроме одного, когда повздорили, отмечали все.

Не раз Вадим предлагал узаконить отношения, расписаться, чтобы мама не ворчала, не стеснялась появляться с ним на людях. Майя настаивала подождать, лучше узнать друг друга. Вот и узнавали. Она уже приходила к нему жить, надеялась навсегда, потом сбегала. Теперь, кажется, убедилась, не может без него.

Майя встала из-за стола, включила проигрыватель и позвала танцевать. Вадим крепко обнял ее, она даже вскрикнула, закружил в вальсе. Оба любили этот штраусовский вальс «Розы юга» и часто танцевали под него. Майе нравилось, как Вадик танцует. Когда на каблуках, она с Вадимом одного роста, и у них прекрасно получалось. Особенно, танго с переходами и классическими па, которым научила. Накружившись, Майя бросила Вадима на диван, плюхнулась рядом.

— Голова закружилась.

— С шампанского или форму теряешь?

— Ты закружил!

— Давно не танцевали. Держать тебя в объятиях и кружить, такое наслаждение!

Он принялся осыпать ее поцелуями, она отвечала.

На ночь Майя осталась у него.

В оперном театре премьера «Аиды»

На премьеру «Аиды» в оперном театре собрался весь городской бомонд. На генеральном прогоне телевидение записало оперу, но режиссеру Елене Васильевне не понравилась работа операторов, и она решила переписать часть сцен. Предпочитала записывать и давать в эфир театральные спектакли со зрителями. Запись при пустом зале, как потом не монтируй, не даёт полного эффекта соучастия телезрителям. Атмосферу премьеры не передашь никакими монтажными ухищрениями.

Показать по телевизору оперу полностью не собирались, департамент культуры, и дирекция театра выделили какую-то сумму, чтобы иметь у себя весь спектакль. В эфир пойдет лишь информация о премьере и в будущем, при подготовке программ о солистах театра, используют фрагменты.

Перед началом спектакля Алексей предупредил телеоператора стационарной камеры в проходе, во время показа перебивок на зрителей, чаще останавливаться на Болдине. Вместе с женой Аллой они сидели в первом ряду после прохода. Этот ряд удобнее показывать, когда требуется дать перебивку на зрителей. Недалеко от Болдина, в этом же ряду, мирно беседовали Анисимов с Никоновым. Обычно Анисимов сидел в третьем или четвертом ряду партера, где традиционно резервированы места для всей партийно-административной верхушки с незапамятных времен. В проход наверняка посадили его Миша Дроздов или Елена Васильевна, с той же целью — крупно показать лишний раз.

В антракте, оказавшись рядом с Анисимовым и Никоновым, Вадим поздоровался, не собираясь останавливаться. Оба кандидата, приветствуя его, поднялись. Пришлось остановиться. Анисимов расспросил о делах на студии, Никонов полушутя выговорил Вадиму, что показывая в новостях открытие ночлежки для бомжей, не назвали спонсора, на чьи деньги куплено здание. Вадим объяснил, реклама кандидатов дается только за плату, назови Никонова, нарушили бы закон. Анисимов поддержал Вадима.

— Настоящим меценатам не требуется реклама. Город тебе благодарен. Прибьем дощечку с твоим именем.

— Открой городские власти, тебя обязательно показали бы, — заметил Анисимову Никонов.

Подошли Анна и Дацко с переносной камерой.

— Вас мало показывают? Может, поделитесь впечатлениями от спектакля? — предложил Вадим, и подозвал Анну. — Нашим кандидатам очень понравилась постановка, возьми интервью.

— Не стоит! — запротестовал Анисимов. Но Анна уже тянула микрофон.

— Владимир Антонович, каковы первые впечатления от премьеры.

— Великолепно. Давно не видел ничего подобного. Поют замечательно, хорошая постановка, отличные декорации.

— А вы что скажете? — обратилась к Никонову.

— Повторю, что сказал Владимир Антонович. Великолепно. Восхитительно. А как поют! Жалею, что пришел без жены.

— Спасибо, — поблагодарила их Анна. — Сегодня на премьере, присутствуют, кажется, все кандидаты, претендующие на должность главы города. Если кого-то пропущу, вы, зрители, обвините нашу программу в тенденциозности, а потому я возьму интервью у каждого. Недалеко от меня Семен Николаевич Болдин. — Она подошла к нему.

— Не хотите, что-то сказать о спектакле?

— Обожаю оперу и Верди. Знаете, мне посчастливилось в свое время слушать «Аиду» и в Большом, и в Кировском. Скажу, наши голоса не хуже. Великолепное оформление, все поют вдохновенно, жена подтвердит. Как Алла? — ответил, заранее подготовленный, Болдин.

— Мы с мужем, когда бываем в Москве или Ленинграде, обязательно ходим в оперу. Особенно, если в афише Верди или Пуччини. Наши солисты великолепны, да вся труппа прекрасна, — сказала Алла.

Остальные кандидаты на премьеру не пришли. Имиджмейкеры не подсказали важность лишний раз показаться публике. На следующий день в сюжете о премьере мелькнули трое. По их ответам зритель судил об интеллекте каждого.

Перед вторым действием в автобус ПТС уверенно поднялась Лера — дочь Алексея и примадонны сегодняшней премьеры. Звукорежиссер, не знала её, и собралась выпроводить непрошеную гостью, но Леру увидела Елена Васильевна. Встала из-за пульта, знаками показала ассистентке руководить операторами, а сама обняла Валерию, расцеловала.

— Заходи, Лера! Дочка Алексея Дмитрича, — пояснила остальной команде.

Много лет назад Елена Васильевна присутствовала на свадьбе ее родителей, водилась с Лерой, когда маленькую приводили на студию, или встречала в театре с Ольгой. С матерью продолжала дружить после развода с Алексеем.

Они долго шептались, Валерия рассказала об учебе, домашних делах и только потом перешла к цели визита. Ольга пела заглавную партию и во втором акте у нее один из коронных дуэтов «Прости и сжалься, скрывать нет сил».

— Мама просила, если можно сделайте акцент на Амнерис, а ее меньше показывайте, она сегодня плохо выглядит.

— Милая моя, девочка! — Режиссер обняла дочь Ольги. — Как я могу показывать Амнерис, если будет петь Аида? Крупный план, должен соответствовать драматургическому моменту. Мама поет великолепно и выглядит отлично. Все будет прекрасно, а если что не так, возьмем планы, снятые во время генеральной.

— Мне мама тоже показалась симпатичной, похожей на Софи Лорен, только не такая черная. Она каждый день смотрит по видику эту оперу с Софи Лорен, снимавшейся в «Аиде», и старается ей подражать. Говорила ей, выглядишь нормально, а она не верит, послала к вам.

— Замечательный фильм! За Софи, там поет знаменитая певица из Ла Скалы, фамилию запамятовала.

Рената Скотти, кажется. У вас на кассете фильм?

— У нас много оперных кассет.

Все будет хорошо, нас с тобой сейчас слушают операторы и постараются. — Лера собралась уходить, и режиссер придвинула ей свободный стул, посадила перед экранами. — Посиди, посмотри отсюда. Давно ты у нас не появлялась. У папы бываешь? На мамину зарплату и стипендию нелегко живется.

— Папа помогает, хотя мама против. Я ей не говорю. Папа у меня мировой.

— А мама? — спросила ассистентка Светлана.

— Мама строгая. Постоянно ворчит, всё делаю не так.

Ольга вела свою партию замечательно, и зал взрывался аплодисментами. Беспокоилась напрасно, выглядела великолепно. Накануне премьеры одна из балерин устроила в театре скандал, приревновав Ольгу к своему любовнику, расцарапала ей лицо. Хорошо, что героиня чернокожая и можно наложить больше грима. Ольга не осталась в долгу, так надавала сопернице, что той еще две недели не танцевать. Соперниц с трудом растащили. Виновник драки поклялся, больше ни к одной из них близко не подходить.

Лера просидела вместе с режиссерами весь второй акт, и уже собралась за кулисы, к маме, когда в автобус ввалилась компания. Отец, Вадим Константинович и Майя. Вадим давно обещал показать ей автобус ПТС изнутри. Алексей вызвался быть гидом. Встретив дочь, обрадовался, они расцеловались, обменялись новостями, и Лера убежала.

После спектакля Майя позвала друзей на банкет к Ольге. Алексей сразу отказался, Вадим поддержал приятеля.

— Нас не приглашали. С какой стати придем?

— Я приглашаю. Поздравите Ольгу. Леша не чужой ей человек, ты с ней дружишь.

Алексей категорически отказался, а Вадим, ради Майи, вынужден был пойти. Главных исполнителей, Ольгу с Ириной, окружила плотная толпа поклонников, и Майе с Вадимом стоило немалых трудов пробиться, выразить личное восхищение.

После традиционных обязательных тостов, Майя предложила незаметно уйти, Вадим с радостью поддержал. На улице она пожелала немного погулять.

— Подышим немного… Пойдем к тебе пешком? Очень хочу в лес, на природу. Пока не занимался выборами, часто возил за город. Кстати, завтра я после обеда свободна, махнем куда-нибудь?

Вадим обнял Майю и пообещал освободиться пораньше, заехать за ней.

Прогулка в осеннем лесу

К четырем Вадим закончил дела, попросил старшего редактора информации посидеть на репетиции и поехал к Майе. Открыла Александра Илларионовна.

Вадим поцеловал ей ручку.

— Майя дома?

— Дома, — успела ответить, как появилась Майя. Они поцеловались.

— Собирайся быстрее, пятый час уже. — Вадим не стал раздеваться и остался в прихожей.

— Только позвал, и бежишь. Где твоё достоинство?

Что за отношения у вас? — проворчала мама.

— Он мой близкий друг.

— У меня близкими были подруги, а не мужчина.

— Пойми, мне нужен мужчина. — Помолчав, прибавила. — Вызывать из «Мужчина на час» или фирмы секс-услуг?

— Какой ужас! Это говорит моя дочь!

Майя подошла и обняла прослезившуюся мать.

— Несовременна, ты, мама. Не все так ужасно, как считаешь. Кстати, Вадик опять предложил мне руку и сердце.

— А ты?

— Ответила: подумаю.

— Дождешься, уведут его.

— Не позволю. Пройдут выборы, и мы обвенчаемся. — Она поцеловала маму, Вадим помог надеть пальто, взял под руку, и они вышли на улицу.

— Давно не катал. Машину твою не узнаю, — сказала Майя, устроившись на переднем сидении.

— Не хотела. Сколько раз приглашал!

— Днем все время дела, а кататься в темноте не интересно.

Вместо Набережной, как первоначально планировали, Вадим выехал на загородное шоссе. За окнами замелькали невысокие елочки, клены, не сбросившие желтых последних листьев, какие-то кусты, окрашенные в красные и фиолетовые цвета, корабельные сосны, и все на фоне белых островков снега. Через несколько километров Майя попросила остановиться и побродить по лесу. Вадим свернул на просеку и остановился.

— Межсезонье. Поздняя осень, зима никак не наступит. Первый выпавший снег растаял. Без специальной обуви в лес не сунешься.

Майя не дождалась, пока Вадим поможет выйти из машины, выскочила и провалилась в неглубокий сугроб.

— Ой! А тут снег… Посмотри! Какой воздух, чувствуешь? — воскликнула. — А тишина!..

— Ноги промочила?

— Чуть — чуть, может. Ничего страшного. Погуляем немножко. Какая благодать! Спасибо, привез в лес! Нам бы раньше выехать. Воздух прямо звенит! Как хорошо, догадались завернуть сюда.

По одной из тропинок они углубились в чащу и вышли на утоптанную полянку со следами недавнего костра.

— Догоняй! — крикнула Майя и побежала. Вадим сделал несколько широких шагов и настиг её, схватил в охапку, она не устояла, и оба повалились на снег.

— Если бы не каблуки, не догнал, знаешь, как умею бегать! — Вадим помог подняться, поцеловал, прижал к себе. — Отпусти! Дай снег стряхну, и пройдемся еще немного.

Последние лучи солнца, пробивавшиеся сквозь деревья, тем временем погасли, быстро начинало темнеть.

— Как не хочется уходить! — пожалела, когда Вадим напомнил, время выбираться на шоссе, пока еще что-то видно. Майя неохотно повернула обратно, держа Вадима за руку.

— Только на каблуках ходить по этой слякоти.

— Собирались на Набережную.

Машина побуксовала недолго и выехали на укатанную просеку, а оттуда на шоссе. У автокемпинга остановились.

— С утра кроме кофе ни крошки во рту. Зайдем в ресторан, — предложил Вадим. — Дома, не помню, есть ли что в холодильнике.

— Тоже что-нибудь поем с удовольствием. Проголодалась на свежем воздухе.

Вадим знал это заведение с отличной обслугой и кухней. И Майе ресторан понравился. Уютно, малолюдно, оркестр играет старые мелодии. Вадим собрался заказать шампанское, Майя категорически отвергла алкогольные напитки, даже пиво — ты за рулем. Ограничились соком. Общая атмосфера в зале настраивала на праздник. Майя много смеялась, рассказывала актерские байки, вспоминала своих юных подопечных из хореографической студии.

За соседним столиком устроилась молодая семья с двумя шумными мальчуганами, лет пяти, похоже, близнецами.

— С завистью смотрю на пап с карапузами, — прокомментировал Вадим, появление новых посетителей. — Ты тоже любишь детей. Давай заведем ляльку, создадим, наконец, настоящую семью. Хватит испытаний и проверок. — Он притянул руку Майи и поцеловал.

— Тоже думала об этом.

— Так в чем проблема?

— В нас с тобой.

— Удивительная женщина.

— До этой минуты не знал? Мне комфортно с тобой. Понимаем друг друга. Это большая редкость. Дороже тебя у меня никого. — Она помолчала и прибавила. — Только не задавайся! — Поклевала пирожное, попробовала коктейль. Глаза влюблено смотрели на Вадима, и он смутился. Видел, Майя любит его.

По дороге в город, Вадим спросил.

— Ко мне?

— Куда же еще?

От Вадима она позвонила маме и предупредила, что останется у него.

Вероника. Арест газеты экологов

Выборная кампания отнимала у друзей больше времени, чем рассчитывали. Рукопись «Декамерона» едва продвигалась. Алексей ждал завершения выборов, чтобы поехать в Питер. После встречи с Нелей, женщины его не интересовали. Каждый вечер они обменивались телефонными звонками. И говорили, говорили.

Неожиданно объявилась Вероника. Ей срочно понадобился совет. Алексей вспомнил про обещанный эротический сюжет и согласился встретиться. Пойти в кафе или ресторан — шумно, потом запись с диктофона не разберешь. В парке холодно и Алексей предложил поехать к нему, пообещав, никаких поползновений не позволит себе. — Должна поверить?

— Я встретил женщину своей мечты и влюблен. О ней одной думаю.

Дома Алексей предложил Веронике фрукты, коньяк и мороженое. Она выбрала мороженое, и спросила, нет ли вина. Вино нашлось, выпили по рюмке, Алексей налил еще. Долго не могла начать разговор, ради которого пришла.

— Больше у Болдина не работаешь? — спросил

Алексей.

— Отпустил до конца выборов. Несколько раз присылал за мной, требовалось навести порядок в квартире, превращенной в хлев. Почему решили, что не работаю?

— Каждый день как на работу хожу туда, и не сказал бы, что выборный штаб превратил ее в хлев. Всегда чисто и прибрано.

— Возможно, Геллу просит убирать. Меня не желает показывать людям.

— К мужу не вернулась?

— Еще чего!

— Я весь внимание. Рассказывай. — Он опять наполнил рюмки. — Давай, выпьем, и начинай, что за совет тебе необходим? — Вика выпила и начала не сразу.

— Можешь рекомендовать адвоката, хочу высудить у мужа квартиру?

— Вы развелись?

— Разводимся, документы скоро получу. Едва заикнулась о квартире, Валентин забубнил о совести, я, мол, не живу там, не имею прав, квартира принадлежит маме, она прописана. Мне они с мамой обещают купить небольшую студию в строящемся доме. Зачем мне студия, да еще в доме, который еще строится? Нашу квартиру Валентин обязан оставить мне, а сам переселиться к маме. У неё трехкомнатная на двоих с мужем.

— Тебе не кажется, они правы? Квартира его матери и тебе не светит.

— Его адвокат тоже говорит, нет у меня прав. Квартира не приватизирована. Мы прожили вместе более года, терпела капризы Валентина, имею право на эту жилплощадь

Настырность Вероники неприятно поразила Алексея, но интерес, услышать обещанную историю, не прошел.

— В прошлую встречу, заикнулась рассказать эротическую историю. Она связана с мужем, желанием высудить у него жилье? Прежде чем советовать адвоката, должен знать о ваших отношениях.

— Чтобы рассказать в книге?

— Обманывать не стану, покажется история интересной — использую.

Они молча посидели. Вероника долго колебалась, в итоге так и не решилась рассказать обещанную историю. Объяснила, сама будет некрасиво выглядит в ней. — Так с адвокатом, поможешь?

Алексей задумался. Помогать в неправом деле не желал. Протежировать явно бесчестное дело… Но обещал… «Попросить только принять Веронику?

Признаться, что незнаком с деталями?»

Он достал органайзер, полистал, выбирая, кого можно рекомендовать без ущерба потерять уважение за необычную просьбу.

— Записывай фамилию и телефоны. Учти, адвокат дорогой.

Он проводил Веронику до метро и вернулся домой, ругая себя, что не устоял, уступил просьбе и дал номер уважаемого юриста. Интерес к Веронике пропал.

* * *

Из редакции новостей позвонил Гена Дмитриев и взволновано заговорил.

— Вадим Константинович, у меня на линии Владимир Николаевич Курашев, просит вмешаться. Арестовали тираж газеты «Эколог». Официальное объяснение: за карикатуры на Анисимова. На самом деле, изза статьи о мусор сжигающем заводе, деньги на который исчезли. Поехать, разобраться?

— Подожди, я позвоню Курашеву, потом поедешь.

У Владимира Николаевича Вадим часто брал интервью, впечатление — порядочный человек. Не понятно только, зачем полез в политику. Как Болдин из тщеславия, желания перестроить мир?

Курашев рассказал, что шарж в газете вполне пристойный. Три рисунка Анисимова. Тощий молодой человек — юный студент, возмужавший мужчина — начало карьеры в Администрации и круглое расплывшееся лицо бюрократа — сегодняшний мэр. Журналисты советовались с юристом, и он не нашел в рисунках оскорбления.

Поразмыслив, что поддержку Курашева государственным телевидением противники сочтут за рекламу, Вадим все же решил разобраться. Если произвол оставить без внимания, завтра Анисимов поступит также и с другими газетами. Кстати, местные бульварные газетенки издевались над Анисимовым, и похлещи, никто не арестовывал их тиражи. Вадим поднял трубку прямой связи с новостями.

— Гена? Бери группу, поезжай к Курашеву. Возьми интервью, конфискованный номер газеты и дуй в прокуратуру. Что скажут там? Вернешься, вместе обмозгуем дальнейшие шаги, дадим в вечернем выпуске.

«Не умные люди в штабе Анисимова, — подумал Вадим. — Чтобы не решила прокуратура, арест газеты, — лишнее паблисити Курашеву». Так и получилось. Прокурор обязал немедленно снять арест, а председателю избирательной комиссии выговорил за явную поддержку действующего главы города. Слух об аресте газеты распространился в городе, и когда газету стали раздавать на выходах станций метро, пошла нарасхват.

В программе новостей рассказали об инциденте и крупно показали шаржи на Анисимова. Поздно вечером домой Вадиму позвонила Галина Скоробогатова и предупредила, Анисимов подает в суд на газету и телевидение, будь готов. После Скоробогатовой позвонил Скворцов. Как случалось часто, он не смотрел новости и о сюжете узнал от кого-то. Спросил, правда ли, что показали шаржи на Анисимова, выговорил, почему не согласовали с ним. У Вадима алиби — Председателя не могли найти, а решать надо было срочно, приближалось время окончания вещания Приволжска на Втором общесоюзном канале.

— Посмотрю завтра, что вы там показали. В любом случае, ты поступил не благоразумно. Не зачем государственной телекомпании вмешиваться в ссоры кандидатов.

— Не ссора, а покушение на свободу печати! — заметил Вадим.

— Завтра разберусь, — грозно закончил председатель и отключился.

Команда Анисимова допустила еще одну ошибку. Подали в суд на газету и телевидение. Жалобу на ТВ в суде отказались принять, — на экране показывалась газета, официально зарегистрированная, а что там крамольные рисунки, могли не знать. Жалобу на газету к производству приняли. Состоялось бурное заседание суда, и тоже отклонили жалобу. Скворцов еще раз отругал Вадима, что влез в скандальную историю, но позволил сообщить в новостях результаты суда — телевидение заняло правильную позицию. Он уже знал, о происшествии с газетой «Эколог» поставлен в известность губернатор и дана команда разобраться, куда делись деньги на злополучный завод. Строить его, по правде говоря, не спешили. Технически старый проект ничего хорошего в экологическом плане городу не сулил. Но деньги из федерального бюджета отпустили.

Эпизод с арестом газеты поднял популярность Курашева. В рейтинге поднялся с предпоследнего места на третье, обогнав коммуниста Морозова и предпринимателя Лукина.

Акции Анисимова упали, и теперь, за три недели до выборов, Болдин лишь немного отставал от Анисимова, но шел почти вровень с Никоновым, опережая его на процент.

Встречи с избирателями проходили ежедневно. Болдин посещал рабочие и студенческие общежития, хотя собрать жильцов в красный уголок, как, бывало, в советское время, удавалось с трудом. Приходилось беседовать с небольшими группками молодежи, раздаривать календарики и программу. Встречали хорошо. После массированной телевизионной атаки рекламными роликами, Болдина узнавали. Успешно выступил в прямом эфире пятиминутной программы ГТРК, бесплатно предоставляемой каждому кандидату.

Ролики крутились по всем каналам, все ждали дискуссии с участием кандидатов предвыборной гонки. Семен подготовился, к каверзным вопросам. Алексей и московский имиджмейкер репетировали с Болдиным тон ответов, улыбку, поворот головы, объясняли, когда можно улыбнуться, а когда лучше оставаться серьезны.

Чудеса дипломатической игры проявлял Зиновий, действуя через своих людей в стане соперников. С его подачи Лукин выпустил специальный выпуск газеты «Совершенно секретно», в котором наряду с сенсационными материалами, подготовленными людьми Артема Боровика, оказались две «лишние статьи». Одна разоблачала финансовые аферы Анисимова и его сына — банкира, с фотографиями, использованными ранее в «Культурном вестнике». Вторая статья о личном бензиновом бизнесе Никонова, информировала о счетах в швейцарском банке. Читатели восприняли обе статьи, направленные против кандидатов, подготовленными в редакции «Совершенно секретно». Городские газеты цитировал выдержки. Никонов пожаловался в городскую избирательную комиссию на фальшивку, но против опубликованных фактов возразить было нечем. Акция имела успех, на который Зиновий и не рассчитывал. Статьи из газеты, которую бесплатно раскладывали по почтовым ящикам, имели резонанс у электората. Рейтинг обоих героев упал на полтора — два процента и позволил Болдину подняться на первое место. Анисимов перешел на второе, на третье неожиданно вышел Курашев, опередив Никонова. Морозов и Лукин занимали соответственно пятое и шестое место. Лукин уступил Морозову после публикации в одной из бульварных газет репортажа из притона проституток, который опекал Лукин со своими приятелями. Штаб Морозова выпустил листовки с этим репортажем.

Выборы приближались, и волна разоблачительных статей, низвергающих кандидатов с пьедестала высокой нравственности, нарастала с каждым днем. До последнего времени никто всерьез не воспринимал ни Лукина, ни Морозова, а теперь косяком пошли статьи о плодотворной деятельности Морозова на посту секретаря райкома, до того, как стал первым секретарем обкома. Цитировались старые газеты с преследованиями Лукина за угрозы и шантаж. До суда тогда не дошло, Лукин сумел откупиться, но нет дыма без огня, а в пылу соперничества все средства хороши. Про Курашева писали, что не в состоянии навести дисциплину и порядок в своем научно — производственном объединении, а лезет управлять городским хозяйством. На городской свалке, подчиненной НПО Курашева, свила гнездо мафия. Недоброкачественные продукты, предназначенные санитарными врачами к уничтожению, со свалки возвращались в магазины. Болдина продолжали «разоблачать» незаконным приобретением в собственность сети аптек и фармацевтической фабрики, рисовали карикатуры, на встречах подкупает народ дешевыми лекарствами и пением под гитару.

Ноу-хау придумали у Никонова. До этого не додумались даже столичные технологи. Украсили его портретами и обещаниями сотни балконов жилых домов. Плакат на втором или третьем этаже видно издалека, а разорвать или надругаться нельзя. Вездесущие журналисты из бульварных газет разведали, хозяевам балконов платили от ста до двух сот рублей, в зависимости от места расположения дома.

На городских перекрестках агитаторы силой всовывали в руки прохожим газеты и листовки своего кандидата. Во многих местах пикеты конкурировавших штабов располагались по соседству, и горожанам предлагали пачки пропагандистских материалов сразу всех кандидатов. Уставшие от политики горожане и бдительные дворники безжалостно выбрасывали их охапками. Вечерами первые этажи подъездов многоквартирных домов покрывались ковром из листовок и газет, выброшенных из почтовых ящиков. Адресные письма Болдина доносили до квартиры.

Все эти дни Алексей с Вадимом трудились в две смены. На студии, а потом помогали Семену на встречах с избирателями. Нередко возникали ситуации, когда Алексей или Вадим, а то и оба, должны были в середине дня участвовать в срочных совещаниях штаба. Свободные вечера выпадали редко.

Новый компромат на Болдина

Штаб Болдина едва оправился от газетных нападок с историей болдинских миллионов, порядками на фармацевтической фабрике и фотографиями Геллы, как был подброшен очередной компромат. В одной из аптек, специализирующей на продаже предметов интима, налоговая инспекция накрыла не сертифицированный товар. Окажись им лекарства, и не приближайся выборы, помянули бы в очередной раз порядки в империи Болдина, и забыли. Пикантность ситуации — в «Интиме» под видом заграничных продавались… фаллоимитаторы и вибраторы сомнительного происхождения. Бульварные газеты поспешили сообщить, что изготовляют их на фабрике Болдина, в цехе пластмассового литья. Поместили фотографии различных видов и назначения искусственных фаллосов. Для привлечения читателей, одна из газет вспомнила историю создания искусственных секс — устройств, помянула Леонардо да Винчи с его креслом и деревянным устройством, приводимым в движение водяной мельницей, и нашего Ломоносова, еще в 1763 году по заказу Екатерины II, сделавшего «прибор для утех любовных». Тему, мало волнующую основную часть населения, газеты развернули во всю ширь таланта своих писак.

На телеканале, принадлежащем нефтяникам, и поддерживающим Никонова, пригласили специалиста — сексопатолога. Он предостерегал женщин от увлечения секс — приборами, продаваемыми в аптеке Болдина. — Это ошибочное мнение, что посредством самоудовлетворения женщина обретает независимость, — разглагольствовал специалист. Женщинам, имевшим неосторожность, воспользоваться не сертифицированной продукцией, рекомендовал пройти на всякий случай медицинское обследование на предмет заражения неизвестной болезнью.

В серьезной «Приволжской правде», решили ко времени будет опубликовать залежавшуюся в папке ответственного секретаря статью известного социолога — демографа. «Из-за всевозможных интим — шопов, разных „штучек“, предназначенных якобы для улучшения здоровья женщины, сокращается население России» — объяснял социолог.

Цех пластмассового литья на фабрике имелся, но при всем желании, ни сырье, ни оборудование не позволили бы освоить выпуск подобной продукции. В тот же день на фабрику нагрянула комиссия Комитета защиты прав потребителей, познакомилась с технологическими процессами и убедилась в этом. Но тень сомнения была брошена. Шум поднялся большой, хоть факт в переходную экономическую эпоху заурядный. Упор делался на имитатор, в аптеке он продавался в три раза дешевле импортного. На Болдина обрушился шквал звонков от друзей и недругов.

Адвокаты Болдина подали в суд на газеты и телеканал, назвали истинных участником аферы с незаконной продукцией.

Суд заявление принял, но не обязал редакции принести извинения Болдину до завершения уголовного дела, когда «станет» ясно, не был ли он соучастником. В результате рейтинг Семена снизился заметнее, чем после других статей и даже фотографий с Геллой.

— Никогда не знаешь, где споткнешься, — горестно констатировал сложившуюся ситуацию Зиновий. — Теперь все надежды на итоговую дискуссию в прямом эфире. Только если Семен переиграет соперников, мы можем надеяться на его победу. На агитацию останется один день и рейтинг кандидатов не изменится. Ты уж, постарайся! — призывал Зиновий Вадима, ведушего дискуссии. Будет ли режиссером эфира Алексей, Председатель пока не решил.

За десять дней до дискуссии, если верить социологам, после скандала с сомнительными фаллоимитаторами, Болдин переместился с первого места на третье. Ученый Курашев — с четвертого на второе и коммунист Морозов вышел на первое. Трое кандидатов шли почти вровень, колебались доли процента. Вторая тройка отставала на полтора — два процента.

Все кандидаты усиленно готовились к дискуссии, запасались справками, статистическими данными. Люди Лукина скачали из компьютера Скоробогатовой тезисы выступления Анисимова. Лукин передал флешку Хворостовой. Люда, женщина безалаберная, оставила текст в общей компьютерной сети студии, и Анна незамедлительно воспользовалась. Семен познакомился с тезисами Анисимова и Лукина до дискуссии. Вихров с Волковым успели подготовить убедительные контраргументы.

Предвыборная атмосфера накалялась, и вдруг сенсации одна, вторая. Понимая, что шансов нет, Никонов снял свою кандидатуру в пользу Анисимова, и в печати призывал голосовать за действующего главу города, как человека, успевшего зарекомендовать себя.

Вслед за Никоновым сюрприз неожиданно преподнес Лукин. Тоже отказался от участия в выборах, предложил своим сторонникам отдать голоса ученому Курашеву, «у него нет тех денег, что у других кандидатов, потому и рейтинг низкий, а человек порядочный и умный».

Лукин возлагал надежды на приезд Владимира Жириновского, партия которого поддерживала. Владимир Вольфович неожиданно передумал помогать ему.

Поступок Лукина вызвал особенно много пересудов. Газеты, вернулись к банной истории и трагической гибели журналиста. Распространились слухи, что в прокуратуре получены свидетельские показания участия Лукина в подготовке несчастного случая с независимым журналистом Сашиным. В сложившейся ситуации совершенно не логично отказываться от кандидатской неприкосновенности. Лишившись мандата кандидата, в один момент может оказаться на нарах. Зная это, отказался от депутатской неприкосновенности.

Основную борьбу ожидали между коммунистом Морозовым, рейтинг которого к концу выборного марафона резко возрос, и Болдиным. ГТРК завалили заявками на рекламу во время дискуссии. Понимали, она привлечет к экранам все взрослое население. Скворцов колебался. Реклама нужна для пополнения бюджета компании. Анисимов возражал, чтобы серьезная передача прерывалась рекламой, но останется ли он мэром? Скворцов позвонил губернатору.

— Какая реклама? — возмутился Викторов самой постановкой вопроса. — На Центральном телевидении, видел, чтобы беседы кандидатов прерывали?!

Ночное морское купание в Гудауте

Выборная кампания вступила в решающую стадию, присутствие Вадима в городе было необходимо. И все же Вадим решился покинуть город и Болдина на субботу — воскресенье, сделать подарок Майе.

Армен, бывший летчик гудаутской авиачасти, теперь начальник электроцеха телецентра, сохранивший знакомства в транспортной авиации, предложил Вадиму порадовать даму сердца — слетать с его друзьями на уик-энд в Гудауту.

Пользуясь бардаком, захватившим страну, а в авиации он был почти всегда, военные из летной части, базирующейся под Приволжском, изредка позволяли себе порадовать близких уик-эндом на море. В начале декабре температура воздуха в отдельные дни шестнадцать — восемнадцать градусов. Купаться можно.

— Я три года прослужил в гудаутском авиаполку, и мы круглый год купались. Не решитесь искупаться — подышите морским воздухом, попробуете мандаринов прямо с дерева, — прибавлял к приглашению подполковник в отставке.

Майя лететь согласилась не сразу. Хотя для себя решила, закончит Вадик выборную кампанию, скажет ему окончательное «да». Пугал не военно-транспортный самолет, а появиться перед людьми любовницей Вадима. Компания собралась большая, около тридцати человек.

Вылетели не утром, как планировали, а в полдень. Старенький «АН — 10А», списанный в гражданской авиации, у военных продолжал исправно служить, летал медленно, и на военный аэродром в Гудауту прибыли, когда уже начало смеркаться. Гостей пересадили в автобус и повезли в город, где можно снять комнату у местных жителей.

— Завтра наш автобус отойдет от городской автостанции в 17 часов, самолет ждать не будет, — предупредили военные.

Армен знал многих местных жителей. Привел Вадима с Майей в дом, где их приняли на постой. Сам с женой и сыновьями остановился в соседнем дворе.

Хозяева — абхазы приняли как родных, сразу посадили за стол.

— Друзья Армена — наши друзья! — поднимая бокал, провозгласил хозяин. Гостям, представившимися мужем и женой, выделили лучшую комнату с широкой тахтой в полкомнаты, перенесли от себя телевизор. Вадим запротестовал, объяснил, что работает на телевидении и сегодня с радостью забудет про работу. Хозяева долго не соглашались унести его обратно, и только убедительная просьба Майи сломала их упорство. Гиви, услышав, что Вадим работает на телевидении, попросил посмотреть их второй телевизор, который давно не работает. Вадим долго объяснял, что не специалист в технике, отвечает за картинку на экране. Хозяева не понимали, и Вадим обещал завтра посмотреть. Майя торопила на улицу, не терпелось увидеть море.

— Мы же приехали подышать целебным воздухом, глотнуть морской воды.

— Спешите на море? — спросил Гиви. — Купаться нельзя. Радио передавало: температура воды сегодня днем десять — двенадцать градусов, сезон давно закончен.

Майя посмотрела на термометр, прибитый за окном, он показывал четырнадцать. С трудом уговорили гостеприимного хозяина выпустить их из-за стола.

Море в ста метрах от дома Гиви. Спустившись с асфальтированной дороги вдоль берега, они оказались у самой воды. Майя попросила Вадима поддержать её и скинула туфли, сняла колготки, протянула их Вадиму и зашлепала по воде.

— Вода совсем не холодная! — крикнула. — Снимай туфли, намочи ноги, сразу станет легко, не представляешь как! У меня в самолете ноги затекли.

Над морем низко висела луна, у ног Майи серебрилась искрящаяся дорожка. Вадим наслаждался морским воздухом, теплой ночью и мерным плеском волн спокойного моря. Кроме них больше никто из приезжих не рискнул ночью пойти на море. Он чувствовал легкое опьянение от выпитого вина, присутствия Майи, соленого морского воздуха.

Радость переполняла и Майю, хотелось кричать: я счастлива! Было легко, как в детстве, когда не заботят никакие проблемы, готова кинуться в любую авантюру, не задумываясь о последствиях.

— Всю жизнь мечтала искупаться ночью при луне! Вадик, я окунусь?

— С ума сошла! Давно не болела? Летом приедем и искупаешься. Слышала? — Десять градусов всего.

— Во-первых: двенадцать! Зато воздуха — четырнадцать!

— Вокруг никого. Полностью разденусь.

— А если кто подойдет?

— Фу, какой правильный! Первый раз в жизни представился случай.

Рискну?

Вадим схватил её за руку, а Майя вырвалась, отбежала, на ходу сняла кофточку, остановилась, сняла платье, затем ловко как в стриптизе сдернула лифчик, выпрыгнула из трусиков и бросилась в воду, подняла тучу брызг. Побрызгалась у берега, проплыла метра два и встала на ноги.

— Ой, холодно, не могу! Брр! Не рискнешь? Раздевайся!

Вадиму стало стыдно перед любимой.

— И мне голышом купаться?

— В брюках.

— Я еще в здравом уме.

Чтобы совсем не упасть в глазах Майи, Вадиму ничего не оставалось как лезть в воду. Он разделся и решился броситься в обжигающую воду, подплыл к ней.

Обнял и прижал. Дрожь захватила обоих,

— Зуб на зуб не попадает, согрей, замерзаю, — собрав последние силы, произнесла она и выскочила на берег, Вадим за ней. Вместо полотенца растерлись Майиной кофтой и поднялись на асфальт. Чтобы согреться побегали друг за другом, поиграли в догонялки. Поймав Вадима, она приподнялась на цыпочки, поцеловала.

— Спасибо Вадик! Незабываемый подарок преподнес! На всю жизнь запомню эту ночь, море, как купались голышом и бегали по берегу.

— Согрелась? Пошли скорее в дом, а то простудишься.

Гиви их ждал, не ложился. Узнав, что они купались, покачал головой.

— Купаться в декабре… Все приезжие сумасшедшие. Пошли за стол.

Снова пили вино и закусывали мандаринами, лепешками с брынзой… Несмотря на усталость, они долго не могли уснуть. Впервые занимались любовью в чужой постели.

Разбудил Армен, постучав утром в дверь.

— Сони! Десять часов! Море теплое, мои решили купаться, уже пошли.

Гиви, стоя за спиной Армена, сообщил:

— Они ночью уже купались. — Повернулся к Вихровым. — Вставайте, всё на столе. Армен, пошли тоже.

— Я поел.

— Моего молодого вина не пробовал. Пошли.

Вскоре одетые и умытые они сидели за столом. Армен, взяв слово с Вихровых, что придут на пляж, покинул их. Гиви после завтрака повел Майю в сад показать, как растут мандарины. Вадим посмотрел для вида неработающий телевизор и вынес приговор: надо везти в мастерскую.

На пляже они встретили большинство попутчиков. Несколько взрослых купались. Местные жители, проезжавшие мимо, только качали головами, подтверждая диагноз Гиви — все приезжие сумасшедшие. Майя с Вадимом погуляли по берегу, попробовали воду, показалась холоднее, ночной. Возвращаясь, наполнили бутылку от Кока-колы морской водой.

— Маме привезу. Будет рада. А мне напоминать о счастливых часах на море.

Поздно ночью вернулись в Приволжск и Майя, позвонив маме, осталась у Вадима.

Шантажисты похищают Геллу

На заседании штаба Зиновий докладывал о положении дел, когда затрещал радиотелефон Семена.

Незнакомый голос спросил:

— Семен Николаевич Болдин?

— Кто это? — удивился он, услышав мужской голос в телефоне Геллы. В трубке раздался её плачущий голос.

— Сема! Спаси! — Наступила пауза и заговорил мужчина.

— Семен Николаевич, ваша любовница у нас. Докажите, насколько дорога вам. Снимите свою кандидатуру. В противном случае над вашей Геллочкой надругается толпа мужиков, а потом выбросим голой в людном месте на Главном проспекте.

Снова пауза и голос Геллы.

— Сема! Они не шутят, такие рожи, в масках… Ехала на машине… — Договорить не дали. Мужской голос продиктовал условия.

— Сейчас четырнадцать часов с минутами. В шестнадцать приходите в избирком и заявляете, что снимаете свою кандидатуру. В восемнадцать девка будет дома. Или первый из наших мужиков. начнет е… Решайте! Обратитесь в милицию, бабе — хана.

Семен лихорадочно соображал, как быть.

— Дайте время подумать.

— Нечего думать, решайте! В шестнадцать! — трубка отключилась.

Семен извинился перед членами штаба и вышел с Зиновием в соседнюю комнату.

— Главное, не спешить! — сказал Зиновий. — Будем думать. Люди Анисимова? Не верится. Морозов — отпадает, Курашев тем более. Братва Лукина? — ей теперь ни к чему. Никонов? Не вижу смысла. Кому выгоден твой отказ? Только остающейся тройке. Анисимов, Морозов и Курашев. Кто-то из их команды. Говоришь, в милицию не советуют обращаться? — Зиновий снова замолчал. Семен тоже молчал, прокручивая в голове планы, один фантастичнее другого, реального выхода не находил. Зиновий нарушил затянувшую паузу.

— Братва Анисимова младшего решилась, не уведомляя шефа, уверен! Сыночек команду подобрал!

— Нам не легче. Что предлагаешь?

— Не в милицию обращаться. Слишком мало времени. Если держат где-то на даче… Даже в городской квартире. Милиция не поможет.

Зиновий взял телефон Семена, набрал номер службы сервиса сотовой связи.

— Отдел связи с общественностью ФСБ, Некрасов, — представился он. — Немедленно возьмите на контроль этот номер, фиксируйте все входящие звонки. — Положив трубку, и позвонил в ФСБ со своего телефона.

— Саша? Это Зиновий. У нас ЧП, объяснять долго. Я от твоего имени попросил «Ситилайн» фиксировать все звонки на номер Болдина… Извини, другого варианта не было… Ну и что, остаются в памяти. Так надежнее. Перезвони, пожалуйста, подтверди. Шантажируют Семена, требуют снять кандидатуру… Какой смысл звонить в милицию? Сейчас приеду, вместе решим, как быть… Еду! — он повернулся Семену.

— Сиди здесь и не рыпайся, возьми мою трубку. Со своей никуда не звони. Я тебе по — городскому позвоню, как быть дальше. Если еще раз позвонят, постарайся продлить разговор, потянуть время. Сразу же наберешь этот номер, — он написал на листке семь цифр, — спросишь Александра Васильевича, я у него.

Заседание штаба пришлось перенести, объяснив проблемами в семье Болдина. Все разъехались.

Семен остался наедине со своими мыслями, продолжая лихорадочно думать, что сделать. Предать Геллу не мог. Без десяти четыре позвонил Зиновий, спросил, не звонили ли похитители еще раз. Их попытаются запеленговать. Ждать пришлось недолго, сразу после Зиновия, они позвонили.

— Видим, девка тебе не дорога? Посмотри на часы.

Семен забыл наставления Зиновия, и, вместо того чтобы затянуть разговор, пообещал немедленно выехать в избирком, написать заявление.

Как иногда случается в решающую минуту, у него вдруг родился авантюрный план из шпионского арсенала. «В случае исполнения выиграем время. Правда, удастся ли, вопрос».

* * *

В Избиркоме удивились решению Болдина и попросили написать отказное заявление. Председатель протянул пару чистых листков. Чтобы не писать на жестком столе, Семен раскрыл свою папку с бумагами, на которую положил врученные листки и начал писать. За ним внимательно следили три пары глаз. Председатель и члены комиссии. Написав несколько строк, Семен вдруг смял листок, разорвал, нервно бросил его под стол. Какое-то время думал, словно сомневался, и снова взялся писать.

Председатель избиркома внимательно прочитал заявление, попросил поставить еще число и положил в свою папку.

— Жаль, Семен Николаевич, у вас был шанс. Я не спрашиваю причины столь важного решения. Думаю, обстоятельства серьезные, если за неделю до выборов, вдруг решили выйти из игры.

Пожалели Семена и члены комиссии. Лицемерное сочувствие не могло скрыть их торжества. И председатель, и члены комиссии — люди Анисимова.

— Именно из игры, — сказал Семен, стараясь не показать своего волнения, сработает ли его хитрость. Заявление он написал специальными симпатическими чернилами, для страховки на своей бумаге. Через час — два чернила должны исчезнуть бесследно. Подобными фокусами он с друзьями, еще студентом, баловался в институте на лабораторных занятиях по качественному химическому анализу. Позже, когда пришел в бизнес, вспомнил, иногда применял для дела. Сейчас эти секреты пришлись как нельзя кстати.

Вернувшись в свою штаб — квартиру, позвонил Зиновию. Трубку взял Некрасов и выговорил, что слишком коротко говорил, и похитителей не засекли.

— Пользовались устройством антиАОН, имеющимся только у спецслужб. Несмотря на то, что при мобильной связи все номера фиксируются, определить с какого номера звонили похитители, не удалось.

Семен поблагодарил за участие и не стал рассказывать о своей проделке. В эти мгновения он не думал о выборах, о чернилах. Беспокоило, сдержат ли слово похитители. Ждал звонка от них, от Геллы, от Зиновия. Ожил городской телефон, но звонок был не от тех, кого ждал. Звонил главный инженер его фабрики. Он только — что услышал по радио, что Семен выбыл из предвыборной гонки, спрашивал, правда ли это.

— Неправда. Не верь! — и выключил трубку. Раздалось еще несколько звонков от близких знакомых, которые знали номер его мобильника. Их Семен тоже уверил: все неправда, происки врагов. Вскоре новость дошла до телевидения, позвонил Вадим. Семен и ему не рассказал всего, а попросил взять Алексея, заехать за Сергеем и немедленно собраться в штабе.

— В пять минут седьмого позвонила Гелла! Из дома! Семен обрадовался, готов был целовать своих охранников, бросить все и нестись к ней. Рассудок все же победил. Послал Сашу на машине за Геллой. Позвонил Вадиму и Алексею — они уже выехали. В редакции новостей Люда Хворостова пообещала найти Аннушку и передать, чтобы позвонила.

Вернулся Зиновий, ничего не добившись. Телефон не запеленговали. Он тоже слышал об отказе Семена участвовать в выборах.

— Зря поторопился! Никакая любовница не стоит кресла мэра. Грозились убить. Зачем им мокруха? Загубил такую операцию!

— У тебя всё? Нет уже никакого заявления.

— Как нет? Каким образом?

Семен рассказал, и Зиновий расхохотался.

— Начинается детектив. Приехали телевизионщики и московские технологи. Им рассказали ситуацию с похищением и симпатическими чернилами.

— Сейчас же подготовим экстренный выпуск последних известий. Расскажешь все, — воскликнул Вадим, потрясенный услышанным.

— Можно дать интервью с Геллой.

В этот момент позвонила Анна, тоже услышала новость. Вадим попросил её найти Дацко и приехать с камерой. Зиновий охладил пыл журналистов.

— Никаких интервью, пока чернила окончательно не выцветут! Там тоже соображают, — успеют отксерить. Пока запишите выступление Геллы, пусть расскажет, как ее похищали. Прошло еще несколько минут, и Саша привез Геллу. Она бросилась Семену на шею, и они долго стояли, обнявшись, Гелла плакала.

— За меня пожертвовал карьерой! — Ворковали, как влюбленные голубки, не обращая внимания на присутствующих.

— Все будет хорошо! Я выступлю по телевидению, ты расскажешь, как с тобой обращались, нарисуешь портреты похитителей. Подключилось ФСБ, их найдут.

— По телевидению рассказывать ничего не буду.

Они убьют меня.

Приехали Анна с Сашей Дацко.

Посовещавшись, записали интервью Анны с Семеном. Он сказал, что о своем отказе от участия в выборах узнал от журналистов. Понятия не имеет, кто пустил утку. На завтра в десять пригласил представителей всех средств массовой информации, корреспондентов центральных газет и телеканалов в Дом журналистов, где сделает сенсационное заявление. Никаких подробностей о похищении и чернилах до пресс — конференции решили не разглашать.

Гелла боялась и долго не соглашалась делать какоелибо заявление. Зиновий обещал организовать дежурство милиционеров у нее в подъезде. Сегодняшнюю ночь предлагал провести в штабе. Кое-как Геллу уговорили рассказать перед камерой о своих злоключениях, чтобы показать в утреннем выпуске новостей.

В половине десятого вечера в эфире ГТРК дали специальный выпуск последних известий, о котором диктор начала предупреждать с восьми часов. Это было интервью Болдина. Он удивлялся, откуда пошли слухи о его нежелании участвовать в выборах. Заверил, что обязательно примет участие, завтра приглашал прийти на пресс — конференцию в Дом журналиста. В утренних известиях Гелла рассказала о похищении и повторила приглашение на пресс—конференцию.

* * *

Поздно вечером Скоробогатова нашла Бекетова — председателя Избиркома, соединила с Анисимовым. Тот набросился на него.

— Ты же сказал, Болдин написал заявление об отказе!

— У меня его заявление. — Анисимов не включал телевизор, слушал лишь радио. Там сообщили об отказе Болдина. — Что случилось, он передумал?

— Болдин выступил на втором канале и опроверг слухи о выходе из выборной кампании. От журналистов, говорит, узнал об утке.

— Да как же так! Есть заявление, свидетели! Какой смысл мне обманывать? Если передумал… Не позволим. У меня его заявление. Собственноручная подпись.

— Свяжись с Центризбиркомом и проконсультируйся, вправе ли кандидат взять обратно свое заявление об отказе. Позвонишь потом.

Перепуганный Бекетов вызвал машину и поехал в городской штаб избирательной комиссии. Страшные мысли крутились в голове. Неужели сумели выкрасть? Как же охрана, милиция. Вызвал членов комиссии, свидетелей, чтобы в их присутствии вскрыть двери опечатанного штаба. Пригласив, дежуривших в здании, милиционеров, всей компанией осмотрели двери, вскрыли печати и вошли. Бекетов открыл сейф, достал папку, принялся листать бумаги. Заявления Болдина не было. Он вытряхнул все бумаги на стол, еще раз просмотрел каждую.

— Украли! — воскликнул он. — Мне конец!

Опомнившись, пришел в себя.

— При вас положил заявление в папку, а когда уходили, запер в сейфе. Как оно могло исчезнуть.

— Все печати целы, сигнализация не нарушена, никто после вашего ухода на второй этаж не поднимался, — заявил один из милиционеров. Другой подошел к единственному окну, осмотрел.

— Сигнализация не нарушена. Окно не открывали.

— Заявление он написал, вы свидетели! Куда могло подеваться? — Позвонил Анисимову.

— Заявление исчезло. Похитили, но как… Все печати целы. Вызываю милицию.

— Пили, признайся?! Я звонил Болдину, он удивился и сказал, что ты выпил лишнего. Какой смысл отказываться от борьбы, когда рейтинг так высок?

— Владимир Антонович! Три дня капли во рту не было, клянусь. Милиция уже занимается.

— Разбирайтесь! — рявкнул Анисимов и отключился.

* * *

…Вадим с Алексеем вернулись в штаб. Там были все те же, за исключением Анны и Дацко. На лестничной клетке дополнительно дежурил милиционер в форме. Он не сразу впустил их. Пока ездили на студию, здесь обсуждали, о чем говорить Болдину и Гелле на завтрашней конференции, о чем умолчать.

Спор вызвала ситуация признать или отрицать визит в избирком, назвать лгунами его членов, свидетельствующими о факте заявления. Как тогда объяснить освобождение Геллы?

Приняли решение рассказать всё, как было. Ничего не утаивая. Сами того не подозревая, сторонники Анисимова, а это, конечно, были они, и действовали, не посвящая хозяина в детали, создали Болдину классную рекламу.

Анисимов заподозрил, что Болдин задействовал Скворцова, иначе не отключили бы вещание Российского государственного телеканала для выступления Болдина. Позвонил Председателю ГТРК.

— У тебя ночью касса работает? Кандидат заплатил за выступление?

Скворцов пытался оправдаться, что ничего не знал, что решение принял главный редактор, и он разберется, как кандидат вышел в эфир, не оплатив выступления. Анисимов прервал.

— Вихров постоянно решает все проблемы за тебя. Если и на этот раз не выкинешь его из компании, придется решать вопрос о твоем несоответствии.

Оправдаться, убедить Анисимова, что главный редактор в определенной ситуации вправе принять решение, не удалось, городской голова бросил трубку.

Поздно ночью Скворцов дозвонился до Вихрова и выложил ему всё, что о нем думает, напугал карами Москвы обеим за неплановое отключение государственного телеканала.

Пресс — конференция Болдина

На пресс — конференцию собралось рекордное число журналистов. Детали о похищении и симпатических чернилах, как не скрывали, просочились, и узнать подробности из первоисточника, пришли даже главные редакторы, обычно посылавшие репортеров.

Болдин подробно рассказал, как ему предложили выбор — отказ от участия в выборах или смерть переводчицы из его фирмы, принятой за любовницу.

— Кстати, — напомнил он, — эту симпатичную девушку, вашу коллегу, — он показал на сидевшую рядом Геллу, — однажды за излишнюю её эмоциональность ваша братия называла моей любовницей и обливала грязью. Позже не извинились. Что мне оставалось делать, похитители дали полтора часа на размышления? Я уже собрался выполнить их требование, как на память пришли студенческие проделки с симпатическими чернилами. В критические моменты, мозг работает с удвоенной энергией, я вспомнил очень простой рецепт. Я химический факультет окончил, знаете. Проверить времени не оставалось, решил рискнуть. Не получится — откажусь. Жизнь человеческая дороже всяких должностей и кампаний. Сработало. Чернила обесцветились, не оставили следов от моего заявления. Вчера в десятом часу ночи горизбирком вызвал милицию искать мое пропавшее заявление.

В зале раздался хохот. Семен продолжал.

— Кто-то из вас бросит мне упрек, к лицу ли соискателю должности главы города играть с избиркомом? Я извинился перед членами комиссии. Согласен, поступок мой шокирует. Но на войне, как на войне! Согласитесь, идет настоящая война. Есть жертвы. Вспомните журналиста Сашина с банной историей. Наша переводчица и журналистка Мартова. Она расскажет, как ее похищали. Теперь угрожают убийством. Мы с большим трудом убедили её прийти на пресс — конференцию. Будете задавать вопросы или послушаете вначале её?

Посыпались вопросы, чаще других варьировал, кого Болдин подозревает. Семен разводил руками.

— Милиция разбирается, надеюсь, когда-нибудь узнаем.

Обстоятельно, часто остроумно, парировал вопросы, касающиеся личной жизни. Этими же вопросами засыпали и Геллу. Она держалась стойко, нашлась, что ответить, откуда машина и на другие провокационные вопросы. Описала приметы похитителей, рассказала, как ее приковали наручниками к батарее и грозили изнасиловать группой из четырех человек.

Пресс — конференция создала Болдину ореол героя, представила, как умного и находчивого, даже благородного человека, если у него связь с Геллой. Фрагменты конференции показали вечером все телеканалы. Одна из телестанций умудрилась растянуть рассказ о ней на целых десять минут, перебив несколько раз рекламой. В том числе роликом о кандидате Курашеве, это уже издевательство, но в пылу подготовки, не подумали, что такая реклама вызовет обратный эффект. Газеты, в том числе центральные, на следующий день ухватились за детективную историю похищения, находчивость Болдина, осудили ход избирательной кампании, где уголовщина переплетается с детективом.

Юристы Анисимова попытались надавить на Избирком и прокурора, снять Болдина с выборной дистанции за неэтичное поведение. Консультировались с Москвой, но затея не удалась. Доказательств отказа Болдина участвовать в выборах не было. Случай не имел прецедента в стране, и Центральный Избирательный Комитет поддержал Болдина.

После показа пресс — конференции по телевидению, Болдину позвонили другие кандидаты, выражали сочувствие, ругали нездоровую обстановку с выборами, сложившуюся в городе. Искренен был один Курашев, Болдин поблагодарил его.

Сенсация заполонила все СМИ. Зиновий был уверен, теперь победа Болдину обеспечена. Раскрутка, о которой и не мечтали, повернет к нему и тех, кому не симпатичен. Жизнерадостное настроение Болдину омрачала Гелла. Она боялась выходить на улицу, садиться за руль «Жигулей». Уже после конференции позвонили, что дни её сочтены.

Алла целиком разделяла позицию Семена, пока ей не нашептали, и она опять потребовала мужа убрать Геллу, чтобы больше не слышала ее имени.

— Люди смеются надо мной. Жертвовал карьерой ради бляди.

— Она моя служащая, повторяю. Отличный работник и расставаться не собираюсь. Тебе придется смириться.

— Я уезжаю к маме. Можешь вести её в дом и делать, что хочешь. На место Анисимова не сядешь! Я тебе устрою! — Она набила чемодан первыми, попавшими на глаза, тряпками, села в машину и уехала.

Зиновий, услышав от Семена, о домашних событиях, в очередной раз матерно выругался.

— Не время устраивать семейные разборки, когда решается судьба. Брось все дела и дуй за ней. Обещай, что угодно, во время теледебатов и в день выборов она должна находиться рядом.

Родители Аллы жили в небольшом поселке, недалеко от губернского города. Поручив Зиновию и одному из своих горилл не спускать глаз с Геллы, Семен купил букет хризантем, взял с собой Сашу и отправился за женой.

Вадим просит руки Майи у ее мамы

За дни предвыборной гонки, заполненной передрягами, Вадим устал. Перед решающим этапом — завтрашним эфиром, требовалась разрядка, необходимость расслабиться, отключиться от всего. На земле он знал лишь одно место, где поняли бы его. Заехал в цветочный магазин, выбрал дорогой букет и отправился к Майе.

Дверь открыла Александра Илларионовна, мама

Майи,

— По какому поводу шикарный букет? — вместо приветствия спросила Вадима. Подошла Майя, они расцеловались, она приняла букет, взяла его куртку и шапку.

— Правда, по какому поводу букет?

— Без повода, не могу преподнести цветы любимой женщине.

— На любимых женятся, а не морочат голову, — сердито прибавила мама, направляясь в свою комнату.

— Я и пришел просить у вас руки и сердца дочери.

— Серьезно?

— Серьезнее не знаю, как еще.

— Давно ждала. Майя сама должна решить.

Мама вышла, а Вадим, оставшись с Майей, притянул ее к себе, прикоснулся щекой к щеке и долго вдыхал ее запахи, не в силах что-то сказать. Она была рядом, они вместе и все, что беспокоило, волновало, исчезло, растворилось от одного присутствия Майи.

— Устал я, Маечка. От работы, от жизни, от всего. Давай сбежим. Далеко — далеко, начнем всё сначала.

— Куда? В африканскую пустыню, Австралию? От себя сбежать невозможно.

Такого не уверенного Вадима Майя за все годы знакомства не знала.

— Что-нибудь случилось, неприятности?

Вадим покачал головой.

— Ничего не случилось, если не считать глупость, что совершили с Алексеем, согласившись принять участие в выборной компании.

— Болдин так достал?

— Не столько Болдин, как вся избирательная кампания. Ладно, не будем о них. Захотел увидеть, услышать голос твой, обнять, почувствовать рядом твое дыхание. Не хватает мне твоего постоянного присутствия, Переезжай ко мне насовсем. Ты моя судьба, моя половинка, которую нашел, а мы все не можем соединиться. Ты сопротивляешься, я не настойчив.

Они сели на тахту, Вадим обнял её, она прижалась к нему.

— Вадик, я тебя не узнаю. Что-нибудь всё же случилось, признайся? Я тебе всё рассказываю без утайки, а ты скрытничаешь.

— Ничего не случилось, честное слово. Не могу без тебя. И маме твоей уже сказал, что пришел просить твоей руки.

— Со мной не посоветовался, уверен, я согласна?

— Уверен. Помнишь, ездили в лес на прошлой неделе, что ты сказала? Потом Гудаута.

— Сказала, подумаю.

— Хватит думать, колебаться! Выходи за меня!

— А как же твои нимфетки, лолиты, старые бабы? Или общение с психиатром заставило пересмотреть свою жизнь?

— Я люблю тебя! Общение с психиатром тоже подействовало, заставило взглянуть на себя со стороны.

— Выходит, букет приложение к очередному предложению руки?

— Не очередному, а самому серьезному и всесторонне обдуманному шагу.

Она обняла его и прошептала.

— Считаешь, печать в паспорте изменит наши отношения? Будешь любить меня сильнее?

— Буду! Любить, беречь!

— Уговорил! Согласна. Давно решила, но хотела подождать до конца избирательной кампании, когда, наконец, перестанешь дергаться и всего себя посвятишь мне.

— Правда?

— Нет, шучу. — Она снова обняла Вадима. — Извини, долго мучила, все не решалась. Успел изучить, какая не решительная.

— Пошли к маме, скажешь, что выходишь за меня замуж. Будет свидетельницей. Иначе опять передумаешь.

Александра Илларионовна встретила их решение без ожидаемого энтузиазма.

— Наконец-то! Может, теперь оба остепенитесь? Станешь замужней женщиной. Не будет приставать всякая шваль в твоем артистическом союзе. Внуков народите мне. Ты, Вадим, сбреешь бороду и помолодеешь.

— Как Майя решит. — Александра Илларионовна подошла к Вадиму, обняла, поцеловала в лоб.

— Благословляете нас?

— Что остается, раз дочь любит тебя. Береги её! Она до сих пор дитя, ей много внимания требуется. Ты старше, будь и мужем, и отцом. Не повторяйте ошибки прошлого.

— Мама, Бог любит троицу. Дважды мы пытались начать совместную жизнь, но были безрассудны, не уверенные в своих чувствах. Теперь, умудренные опытом, постараемся не повторять ошибок. — Мечтаю, чтобы были счастливы.

Финальные теледебаты участников

предвыборной гонки

Первую половину дня Алексей проторчал в Доме журналиста на болдинской пресс — конференции и теперь спешил закончить, начатые накануне, дела. Скворцов поручил ему с художниками оформить студию к дискуссии кандидатов. Реквизитор не нашла герб города. В оформлении программ его не использовали несколько лет и пришлось просить художников срочно нарисовать, те не нашли оригинала. Послал помрежа в Администрацию. Спросил зама Скворцова, решил ли проблему переключения телефонов в студию, оказалось, забыл. Куда ни посмотри — ничего не готово. «Спасибо старшему редактору новостей Леониду Петрову и помощницам режиссера, в предвыборные дни делали без меня и Алексея большую часть нашей работы, — задумался Вадим. — Похоже Скворцов решил доверить живой эфир дебатов Алексею, хотя Анисимов возмутится. Считает, если за пультом Одинцов, обязательно покажет самые невыгодные его планы. Наверняка в курсе, что мы с ним в штабе Болдина».

Из режиссеров ГТРК Анисимов признавал одну Елену Викторовну, а она давно не вела сложных прямых передач.

Выборная лихорадка, сотрясающая Приволжск, приближалась к финишу. Все козырные карты кандидатов открыты, разоблачения, какие можно было сделать, опубликованы. Оставалось два дня, разрешенных для агитации. В конце первого дня на ГТРК в прямом эфире дискуссия кандидатов, обсуждение их собственных программ. Как кандидат покажет себя в состязании с соперниками, защитит свою позицию перед зрителями, зависит успех в день выборов. Шансы всех кандидатов перед дискуссией практически равны. Теперь горожанам представится возможность «живьем» увидеть и услышать, за кого им предлагают голосовать в ближайшее воскресенье.

В день дебатов на студии отменили все репетиции и записи, кроме новостей, освободили большой павильон для вечерней передачи. Студию оформили скупо, строго, по — современному. Выставили флаг Российской федерации, на заднике прикрепили герб города и ордена, которыми город награжден в советские времена. Отгородили четыре кабинки дежурных телефонисток для приема звонков зрителей. На каждой кабине крупно вывели номер телефона, зрители могут видеть, кто принимает их звонок. Выдавать передачу доверили Алексею, как Вадим и ожидал. Не довольствуясь четырьмя стационарными камерами, выписали на эфир еще две ручные.

Вадим с Зиновием до репетиции улаживали семейный конфликт Семена. В результате Алла согласилась перенести семейные разбирательства на после выборов. Пообещала прийти с мужем на телевидение, показать журналистам, приехавшим на студию, в надежде на сенсацию, что всегда рядом, поддерживает мужа. В день выборов обещала вместе посетить избирательный участок и пройтись по городу.

Перед началом передачи Скворцов вызвал Вадима и Алексея, напомнил, губернатор будет смотреть дебаты. Предупредил строго следить, чтобы все участники дискуссии оказались в равном положении.

— Ты работаешь на Болдина. Сегодня его забудьте. Будешь вести дискуссию, дай каждому высказаться. Чтобы не получилось, Болдин или Курашев получат больше времени на ответы. Все равны. Меньше комментируй, — Пусть больше говорят кандидаты.

— Даже Анисимов? — с поддевкой спросил Вадим. — Не юродствуй! — возмутился Скворцов.

— Скажите, на кого ставит Викторов, я направлю все камеры, — спросил Алексей. Известно, только не на Анисимова.

— Знал бы… Помните, смотреть будет весь город, область. От передачи зависит, с кем нам в будущем работать. Не подведи! — более спокойно закончил Председатель свои наставления, — обратившись уже к одному Вадиму. — Иди в павильон, выступающие уже собираются. Я встречу Анисимова.

Кандидаты тем временем осваивались в студии. Здоровались, обменивались шутками, улыбками. Хозяйской походкой вошел Анисимов, сопровождаемый Скворцовым. Пожал руки техническим работникам, поздоровался с соперниками

Видишь добрые улыбки на лицах кандидатов, и не верится, что каждый готов съесть другого.

— Последний и решительный бой? — улыбаясь, спросил коллег Морозов.

— Зачем же бой! Мирное состязание программ, —

не поддержал тон Морозова Курашев. — Пусть люди выслушают нас и определятся.

— Спор программ и есть война, — не сдавался Морозов.

— У всех программы замечательные, как выполнить — проблема, — заметил Анисимов, включившись в спор.

— Объяснить, мы и собрались, — миролюбиво заметил Болдин. — Призываю всех держаться в рамках приличия.

— Поддерживаю, — ответил Курашев, и сел за стол напротив таблички со своей фамилией. Во главе стола, если так можно назвать меньшую сторону овального стола, место Вадима — ведущего дискуссию. Участники дебатов расселись полукругом в алфавитном порядке. Получилось, с одной стороны от Вадима оказался Анисимов, с другой — Морозов.

Анисимов занимая свое место, пожал Вадиму руку и спросил:

— Кому будешь подыгрывать? Вадим, шутя, наклонился к уху и прошептал:

— Только вам, Владимир Антонович!

— Знаю, на кого ставишь, — продолжая хитро улыбаться, произнес Анисимов. — Смотри.

— Мы, журналисты, вне политики. — Вмешался Скворцов, стоявший рядом с мэром. — Немного консервативны. С вами сработались, а придет новый человек… Объективно за вас, хотя придерживаемся нейтралитета.

— Ох, подхалим! — улыбнувшись, заметил Анисимов. Ассистентка звукооператора приколола всем микрофоны — петлички.

— Александр Борисович жаждет боя, а я за мирные деловые объяснения, — заметил Болдин, обращаясь к Анисимову.

Морозов что-то хотел сказать в свое оправдание, но ассистентка режиссера подала знак, молчать. Проверили микрофоны, и режиссер объявил минуту готовности. Ровно в семь зазвучали музыкальные позывные ГТРК, промелькнули на мониторе титры «Навстречу выборам главы городской администрации», «Круглый стол кандидатов». В кадре появился Вадим.

Поздоровался, напомнил, что сегодня предпоследний день агитации. Все претенденты на должность главы города собрались в студии для дебатов в открытой дискуссии по своим программам. Разговор в прямом эфире, телезрители могут принять участие, высказать свое мнение, задать вопросы по телефонам, номера которых в кадре.

— Первая часть нашей передачи продлится 45 минут, потом в эфир выйдет пятнадцатиминутный выпуск новостей. Затем дебаты кандидатов продолжатся еще 45 минут. Для начала я предлагаю каждому кандидату в течение трех минут познакомить телезрителей с основными тезисами своей программы.

— Три мало, дайте хотя бы по пять, — предложил Морозов.

— Александр Васильевич, пять минут у вас уже было. Мы должны успеть ответить на звонки зрителей, — решительно перебил его Вадим. — И так, начнем по алфавиту. Владимир Антонович, пожалуйста. На мониторе обратный отсчет в секундах.

Анисимов уложился в две с небольшим минуты. Его конек: видите, жизнь улучшается с каждым годом, зачем от добра искать добра. Коней на переправе не меняют.

Болдин оперировал цифрами.

— Сделано много, согласен, но на бюджетные деньги можно добиться большего. Налоговые поступления следует использовать более рационально, позже приведу, каким образом. Ставку собираюсь делать на малый и средний бизнес, убрать бюрократические барьеры перед предпринимателями. Такова моя программа вкратце, если изберете.

Курашев тоже привел множество цифр, но больше с экологическим уклоном. Обращался к пенсионерам и бюджетникам, обещал добиться большего выделения бюджетных денег на здравоохранение, просвещение, культуру. Говорил о коррупции городских чиновников, из-за которых многомиллионные доходы, получаемые городом, никак не сказываются на жизненном уровне населения.

Морозов перебрал полминуты и говорил обычное, что произносят на коммунистических митингах. Плановая экономика, контроль над ценами, национализация крупной промышленности, повышение пенсий.

Первым набросился на программу коммуниста Анисимов. Курашев привел примеры не рационального расходования городского бюджета Анисимовым и назвал его руководителем вчерашнего дня. Анисимов огрызнулся, что Курашев ничего не смыслит в управлении городским хозяйством. Программу Болдина назвали утопической. Спор разгорелся жаркий, и Вадим с трудом разнимал спорящих, призывая к спокойному тону. Когда в спор вступили зрители, атмосфера в студии накалилась еще больше. Первые телефонные вопросы посыпались Болдину о похищении его сотрудницы. Спрашивали, знает ли он организаторов, не сам ли все подстроил, как жена относится к тому, что содержит любовницу. Нашлась умная зрительница, выразившая восхищение его поступком, ради сохранения жизни рядовой сотрудницы, едва не отказался от участия в выборах. «Вы настоящий мужчина! Буду голосовать за вас»! Вадим посчитал этот звонок хорошим финалом темы и обратился к зрителям с просьбой перейти к обсуждению программ кандидатов, задавать им вопросы. На теме похищения болдинской сотрудницы поставить точку.

Следующая группа звонков адресовалась Анисимову. Одни благодарили, желали остаться еще на срок, другие ругали его и городских чиновников. Один телезритель предложил стать ведущим телепередачи «Клуб путешествий». Слишком часто мэр ездит по заграницам. Вспомнили дачу в заповедному бору. Анисимов, изворачивался, уходил от прямых ответов, сыпал цифрами достижений. И тут масла в огонь подлил Болдин. Знакомый с тезисами его ответов, Болдин комментировал каждую его цифру, не оставляя камня на камне, от радужных достижений. Анисимову приходилось отвечать и на телефонные звонки, и спорить с Болдиным и Курашевым, который тоже напоминал мэру его недоработки. Слишком экспансивный телезритель в пылу возмущения назвал городскую администрацию сворой воров и первым Анисимова, Вадим вынужден был прервать звонок, и обратиться к зрителям, воздержаться от оскорблений.

Болдинскую программу народ воспринимал поразному, ее и одобряли, и как участники дискуссии в студии, считали утопической. Кто-то напомнил о незаконной приватизации фармацевтической фабрики, другие благодарили за дешевые лекарства и внимание к пенсионерам.

Морозов получал в основном положительные отзывы, советовали не сдаваться и бороться до конца. Досталось лишь за идею возвратиться к распределительной системе с ее постоянным дефицитом.

Меньше всех критических звонков получил Курашев. Его больше благодарили. Будучи депутатом городской Думы, убрал за пределы города асфальтобетонный завод. Люди страдали легочными заболеваниями, не могли вывесить сушиться белье. В огромном жилом массиве летом не открывали окна. Завод отравлял воздух с первых послевоенных лет, и ни одна администрация не могла решить проблему. Теперь Анисимов приписывал заслугу себе, но люди знали, чьей настойчивости они обязаны. Курашев добился от ГАИ постоянного экологического контроля автотранспорта, запретил эксплуатацию старых венгерских «Икарусов», которые нещадно чадили, отравляя воздух. Правда, последнее не все восприняли одинаково восторженно, на городские линии меньше стало выходить автобусов.

Курашев рассказал, как сумел вдохнуть жизнь в почти развалившийся научно — исследовательский институт, и, объединив его с несколькими коммунальными предприятиям, создал на их базе процветающее научно –производственное объединение. Среди звонков были и грубые, с сомнениями способностей руководить жизнью миллионного города. Большую часть жизни Курашев оставался кабинетным ученым. В этом видели его основной минус и соперники по выборам.

Заканчивая программу, Вадим, поблагодарив ее участников, напомнил, что завтра последний день агитации, каждый зритель, житель города должен определиться. Надеется, сегодняшняя дискуссия поможет сделать правильный выбор.

Никто из кандидатов задерживаться не стал. Каждый чувствовал себя не «в своей тарелке». Победной демонстрации себя любимого, как надеялись, не получилось ни у кого из кандидатов. Пройти пришлось через нелегкое испытание живым эфиром, где от зрителя не скроешь волнения, неуверенности. Зритель читает на лице, веришь ли ты в то, что обещаешь, правду ли говоришь. Каждому пришлось попотеть и не раз оказаться в сложной ситуации. По лицам участников дискуссии видно было, все четверо остались недовольны самим собой.

Вадим пригласил желающих остаться и посмотреть видеозапись дискуссии. Согласился один Семен, остальные объяснили, что посмотрят дома, их близкие записывали передачу. К Семену подошла жена, при всех обняла, поцеловала, и похвалила. Чтобы не торчать полтора часа на студии, Семен предложил забрать кассету и посмотреть у него дома. Так и сделали.

* * *

На посиделки к Семену пришли Зиновий, Вадим с Алексеем, приехал Сергей. Алла заранее приготовила все к приходу гостей, и мужики принялись расслабляться коньяком, посматривая на экран, где крутилась видеозапись дискуссии. Передача в прямом эфире, да еще со звонками зрителей –сильное нервное напряжение и для режиссера, и для ведущего.

По мнению Аллы, её поддержал Зиновий, дискуссия показала, самый порядочный из всех кандидатов — Курашев, а деловой, кто сможет изменить жизнь в городе — Болдин. Анисимов выглядел бледно на фоне соперников. Морозов держался твердо и пенсионеры, наверняка, не разочаровались в нем.

— Что делаем завтра в последний день? — спросил Алексей.

— Листовки и новый номер нашей газеты будем раздавать — сказал Зиновий. — Вы у себя в течение вечера прокрутите все пять наших роликов. Кажется, всё. Если никаких ЧП не случится. У тебя, Сережа, ничего не идет?

— Все оплаченные блоки прошли. Для комментария дискуссии места не оставили, дадим лишь информацию, — ответил Сергей и развернул очередной номер бесплатной газеты «Наше здоровье». С началом выборной кампании главной темой каждого номера стали не врачебные рекомендации и советы фармацевтов, а предвыборная агитация за Болдина. Всю первую полосу посвятили подробному рассказу о похищении сотрудницы газеты Геллы и шантаже Болдина. Лишь часть внутренних полос отдали медицинским советам и рекомендациям. На последней странице в заметке, написанной заранее, читателям, смотревшим телевизионную дискуссию, предлагалось сделать вывод, кто из кандидатов наиболее достойный с явным намеком на Болдина.

— Добротный номер, есть что почитать.

Газету зарегистрировали еще к выборам в губернскую Думу, с тех пор она выходила от случая к случаю, печатала советы традиционной и альтернативной медицины, и конечно, рекламировала медицинские препараты в болдинских аптеках. Официальным редактором числилась Алла — жена Семена. В газетном деле она не смыслила, и выпуски готовила Гелла. С началом избирательной кампании, газета стала выходить под патронажем Зиновия, помогал Сергей. В подготовку последнего номера подключили и Вадима.

— Завтра по первой программе радио должно прозвучать мое выступление, проверь, пожалуйста, Зиновий, — напомнил Семен.

— Знаю. На «Авторадио» тоже прокрутят ролик, я договорился. Журналистам напомнил организовать в субботу контроль, чтобы не велась никакая агитация. Разошлись поздно.

Домой Вадим ехал на метро. Поднимаясь, вдруг увидел Майю на противоположном, почти пустом эскалаторе. Она оживленно беседовала с мужчиной, как и он, с бородой и баками. Сердце кольнула ревность. «У нее, оказывается, есть мужчина! Вот почему так долго отказывалась выйти за него!» Минули еще несколько секунд, прежде чем он решился крикнуть:

— Майя!

Обернулись несколько человек, поднимавшихся вместе с ним. Майя не слышала, слишком далеко разнесли их эскалаторы. Не дождавшись, пока поднимется, он перелез через барьер, разделяющий эскалаторы, и побежал вниз. Ему повезло — поезда долго не было, и уже на перроне, он настиг пару.

— Майя! — позвал он. Женщина обернулась, и Вадим понял, что ошибся.

— Извините.

— Бывает, — согласился ее спутник.

Вадим медленно побрел обратно к эскалатору. Дежурная вышла из своей будки и отчитала.

— Не молодой с виду, серьезный человек, а хулиганите. Вызвать милицию?

— Простите. Показалось любимая женщина.

Дома первым делом рассказал Майе о происшествии в метро. Она долго смеялась. — Правильно дежурная в метро сказала, пить надо меньше. Смотрела я тебя. Всю передачу, особенно понравилось, как разруливал спорящих и подыгрывал Болдину.

— Тебе показалось? Честное слово, во время передачи никому не подыгрывал. Конечно, симпатии были с ним.

— Мама звонила, приглашает нас завтра на чай с тортом. Тесто поставила, приготовит наш фирменный традиционный. Я как-то приносила, помню, тебе понравился.

День выборов

Наступило 19 декабря. День выборов выдался холодным, ветреным. Самые короткие и темные дни. В восемь утра, когда открылись избирательные участки, на улице была еще ночь. Избиратели не торопились вылезать из-под теплых одеял. Большинство горожан, колебались, стоит ли идти на выборы, не очень надеясь, что от них зависят результаты, а на улице крепкий мороз.

В четырех высотках — двадцати двухэтажных свечах, дорогих домах, построенных в последние годы, отключились лифты. На подстанции сгорел кабель, питавший именно лифты. В домах жили «новые русские», они, если пойдут голосовать, то за своего — Болдина. Кабель менять не торопились.

В заводском микрорайоне, где ожидалось самая многочисленная поддержка коммуниста Морозова, на одном из участков, злоумышленники взломали печать на избирательной урне. Результаты голосования на участке признали не действительными. По всей вероятности, эта же банда злоумышленников, в центре города, где обычно преобладает протестное голосование, увела из-под носа Председателя печать избирательной комиссии.

Не пустить на выборы, недовольных городской властью, остроумно придумали в самом густонаселенном микрорайоне. Накануне дня выборов, у всех подъездов вывесили объявление Управления тепловых сетей. «В связи с сильными морозами, теплотрассы работают с повышенным давлением. Возможны случаи разрыва внутренних сетей. Рекомендуем, кому-то из взрослых постоянно находится в квартире». Явно происки команды Анисимова. Чем меньше недовольных придет на избирательные участки, тем у нынешнего мэра выше шанс получить больше голосов.

Штаб Болдина нанял наблюдателей на большинство избирательных участков. В центральной части города участки объезжали также и члены штаба.

В одном из микрорайонов представитель штаба Болдина зафиксировал «карусель» с фамилией Морозова. Отбирали у пожилых избирателей полученный, вручали заполненный бюллетень. Наблюдатели от трех избирательных штабов настояли составить акт. Оперативное расследование показало, через карусель прошло всего около десятка бюллетеней. Акт передали в городскую избирательную комиссию, наблюдателям пришлось быть более внимательными.

Конфуз случился в центральном районе с наблюдателями из команды Анисимова. Задержали избирателя, пытавшегося вместе со своим бюллетенем, опустить в урну еще пачку заполненных листов. На помощь вызвали милиционеров, бюллетени отобрали. Надеялись зафиксировать взброс бюллетеней за Болдина или Морозова. Каково же было удивление, когда в тридцати заполненных листах, галочка стояла против фамилии Анисимова.

Других серьезных инцидентов или нарушений не зарегистрировали ни при голосовании, ни при подсчете голосов.

Аптечные киоски всех торговых и аптечных фирм в зданиях избирательных участков горизбирком запретил, расценив как агитацию за Болдина. Продуктовые и промышленные лотки торговали без ожидаемого наплыва народа. Покупатели не шли.

К двенадцати часам проголосовали меньше трех процентов зарегистрированных избирателей. Представитель штаба городской избирательной комиссии несколько раз обращался к жителям по радио и телевидению с призывом прийти проголосовать.

После обеда на избирательных участках стало многолюднее, но не как на летних выборах Ельцина. К закрытию избирательных участков, проголосовали всего около двадцати одного процента избирателей. Городские власти приняли контрольной цифрой, состоявшихся выборов, двадцать пять процентов, включенных в списки избирателей. Пришлось констатировать: выборы не состоялись. Докладывая в Москву, о провале избирательной кампании, городской избирательный штаб, как позже, и губернатор, оправдывались необычно холодной погодой. Конечно, погода сыграла свою роль, но не главную. Понятно, никто не признался, что команда действующего главы городской администрации делала ставку на меньшее число явившихся на избирательные участки.

Прогноз социологической службы опросов подтвердился. Показатели кандидатов оказались близки друг к другу. Больше всего голосов набрали Анисимов и Болдин, уступив действующему мэру всего две десятых процента. Остальные голоса почти поровну поделили Морозов и Курашев.

Миллионы бюджетных и частных денег вылетели в трубу. Не используй Анисимов свои административные возможности, недозволенные приемы в воинском гарнизоне, а также досрочное голосование и пенсионеров на дому, победу одержал бы Болдин. Это немного утешило самолюбие команды, но не компенсировало финансовых затрат на выборную компанию.

* * *

Городские улицы и площади после выборов выглядели, будто не убирались месяц. Ветер носил по ним обрывки предвыборных плакатов и листовок. В транспорте срывали последние портреты кандидатов. Внеочередное заседание Городской Думы утвердило заключение избирательной комиссии, выборы считать не состоявшимися. Повторные назначили на февраль.

Болдин поблагодарил участников своей кампании и устроил прощальные посиделки. Зиновий пригласил членов штаба принять участие в новых выборах. Он остается возглавлять подготовку новой кампании. На примете у него остались еще несколько не использованных приемов. В частности, около школ собирается открыть передвижные пункты приема макулатуры. Свои люди будут принимать агитационные газеты, листовки, и прочую пропагандистскую литературу противников Болдина. Ребятишки, как надеется Зиновий, начнут активно собирать ее по почтовым ящикам, срывать со стендов.

Болдин с женой собрались к друзьям в Швейцарию, отдохнуть от выборных баталий, покататься на горных лыжах. Вадим с Алексеем заработали достаточно, и теперь издание книги зависело от них самих.

Избирательная кампания постоянно отвлекала от рукописи. Неожиданно родилась более реальная идея. Книгу — «нетленку, которая прославит их», решили отложить до будущих времен. Всё равно, к пятнадцатилетию окончания Вадимом МГУ, издать книгу не получилось. Для неё оставить название «Волжский или Русский Декамерон — ХХI», а пока актуальней писать детектив о выборной кампании с новыми технологиями и компроматами, похищениями и убийствами людей, симпатическими чернилами. Материала набралось с избытком. Читать про одни выборы скучно, решили разбавить их частью эротических историй, что насобирали для «Декамерона» и собственными любовными приключениями.

— Книгу можно назвать «Ироничный дневник выборной кампании». Ирония теперь в моде. Серьезные детективы надоели, — предложил Вадим.

— В подзаголовке «Пособие для политтехнологов, как проводить выборы в провинции», — со смехом прибавил Алексей.

План будущей книги набросали быстро. Несмотря на занятость выборными делами, оба не забывали хоть несколько строк каждый вечер записать в дневник. Осталось дождаться полного завершения кампании, новых сюрпризов, какие преподнесут выборы и Зиновий.

Рождество в Париже, Новый год — в Петербурге

В последнем телефонном разговоре Нелли предупредила, что на короткое время уедет к маме в Выборг, а вернется, будет рада увидеться, надеется Новый год встретят вместе. Прошла неделя, десять дней, она не звонила. Алексей набирал домашний номер, звонил на работу, телефоны молчали. «Можно позвонить с автомата, пойти на почту», — размышлял он, заподозрив, перемену в ее планах. На очередной звонок в студию ему ответили, что Нелли Васильевна вышла, где-то в студии. Он обрадовался –наконец! Позвонил еще раз, опять женский голос ответил, что она вышла.

— Она на работе? — переспросил Алексей.

— Где же ей быть?

Всю ночь Алексей названивал Нелли домой, и постоянно слышал автоответчик.

На студии на звонки отвечали, что Нелли Васильевна в монтажной, у начальства, на съемках,

«С самого начала глупо было строить какие-то планы. А как притворялась своей в доску! Теперь, возможно, кто-то из ленинградских вздыхателей подвернулся, и телефонные разговоры с провинциалом наскучили. Вадим прав, слишком поспешно оба кинулись навстречу друг другу. Теперь она опомнилась. Позвонить и признаться в ошибке, совестно. Может, мне поехать, разобраться? На работе накопилась куча отгулов, отпроситься можно, с выборами антракт. А стоит ли разбираться? После взаимных исповедей и обоюдного желания скорее встретиться, такое предательство! Как мог так ошибиться?».

Поразмыслив, Алексей понял, если поедет разбираться, только унизит себя. Всё и так понятно. На следующее утро ему пришла идея, как окончательно распрощаться с глупой мечтой о ленинградке, покорившей его сердце. На рождественские праздники отправиться куда-нибудь развеяться. Предложил Вадиму.

— Что, если нам махнуть на Рождество в Париж? Позволим себе отдохнуть перед новой кампанией? Заработали достаточно.

— А как же Питер?

— Передумал. Ты оказался прав.

— Новый год в Париже — замечательно! — Идея Алексея пришлась по душе Вадиму. — Летим! Надеешься достать турпутевки? Проси три. Майю возьмем.

— Вчера по радио рекламировали новогодние туры в Париж, — вспомнил Алексей и тут же позвонил в туристическое бюро. Из уважения к телевидению три путевки ему обещали.

— В Тулу со своим самоваром? — удивился.

— Париж не Тула. Решили, наконец. Поженимся.

— Наконец-то! Поздравляю. Лучше её вряд ли встретишь женщину.

Вечером, Майя спросила, какие планы у Вадика на Новый год, их зовут в одну актерскую компанию.

— Пойдем?

— У меня интереснее предложение. Встретим Новый год в Париже.

— Что ты имеешь в виду? — не сразу врубилась она.

Вадим объяснил.

— В качестве любовницы сопровождать тебя?

— Невесты. Будущей жены. Наше свадебное путешествие.

— Как говорила моя любимая Скарллет, «я не буду думать об этом сейчас, подумаю об этом завтра».

В этот же вечер неожиданно позвонила Наташа. Поинтересовалась, как продвигается новая книга, каково предновогоднее настроение, спросила о планах на Рождественские каникулы.

— Какие Рождественские! Не Европа. Кое-как уговорил начальство отпустить на недельку, решили с Лешкой и со своими женщинами встретить Новый год в Париже, — соврал Вадим.

— Что за женщины, вы оба женились?

— Почти. Нельзя?

— Почему нельзя. Давно следовало остепенится. Особенно тебе. Может и мне на денёк заглянуть в Париж, увидеть тебя и твою пассию?

Вадим задумался. Вспомнил, последнюю встречу, свое решение: никаких контактов с бывшей женой, иначе опять растает. Будущего — никакого, зачем же травить друг друга? Сейчас не знал, что ответить. Если откровенно, он всегда любил только её и многочисленные любовные связи –поиски идеала близкого к Наташе. Теперь, кажется, нашел. Показать ей Майю? Если Майя еще согласится поехать.

— Знаешь, я, думаю, будет лучше, если ты с мужем и детьми приедешь в Приволжск. Здесь и увидишь всех.

Они поздравили друг друга с приближающимися Рождеством и Новым Годом, пообещали встретиться летом будущего года.

На следующий день Алексей преподнес сюрприз.

— Париж отменяется. Поезжайте вдвоем с Майей. Расслабитесь, развлечетесь. Еду в Ленинград, Питер, как называет свой город Нелли.

Он получил письмо. В предновогодние дни письма идут долго, её задержалось, а позвонить было неоткуда. К тому же, собиралась к маме в спешке, визитку Алексея оставила дома. Из деревни под Выборгом, где жила мама, она писала: «Сестра, что живет с мамой, перед праздниками отправилась к мужниной родне, меня попросила побыть лишнюю неделю с мамой. К двадцать четвертому я должна вернуться в Питер. На работе девочки прикрывают мое отсутствие перед начальством». Алексей понял, почему на просьбу пригласить к телефону, постоянно отвечали: вышла. Она позвонила двадцать третьего, поздно ночью, возвратившись в Питер. Интересовалась планами встречи нового года, спрашивала, не завел ли любовницу. Уверяла, что постоянно думает о нем и с нетерпением ждет встречи.

«Я не ошибся, поверив ей. Действительно, замечательная женщина! Никакие прошлые связи и симпатии не задевали так глубоко, не заставляли волноваться, как Нелли».

* * *

В сочельник, накануне протестантского и католического Рождества, рано утром, друзья встретились в аэропорту. Алексей улетал в Петербург, Вадим с Майей –- в Москву, оттуда у них билеты в Париж. Рождественскую неделю проведут в Париже.