CAR

Афганская любовь

Караван

          Героическая пьеса о войне и любви. Посвящается молодым парням - солдатам и офицерам, что прошли нелегкий жизненный путь, прежде чем поняли свою высокую миссию в далекой от их интересов междоусобной войне феодальных племен чужой страны.
          Действие пьесы происходит в последние дни присутствия наших войск на афганской земле и тридцать лет спустя.
          Идея, главная мысль пьесы, актуальны и сегодня - это Хемингуэйевское "Нет чужих стран. Где ты умрешь, не имеет значения, если ты умрешь за свободу".
          Кроме военных операций, воины ограниченного контингента наших войск помогали афганцам восстанавливать мирную жизнь, поднимать экономику, строили электростанции, объекты современного быта.
          Герой пьесы ст. л-т Максимов на строительстве школы встретил и влюбился в красавицу - афганку Далилу. Она оказалась членом ЦК НДПА и позже, случайно, участницей в военной операции подразделения Максимова. В короткие перерывы между боями, молодым представилась возможность познакомиться ближе.

          Нет чужих стран. Где ты умрешь, не имеет значения, если ты умрешь за свободу. (Эрнест Хемингуэй)

Действующие лица

Сергей Максимов - командир взвода, старший лейтенант, 25 - 26 лет
Николай Бевзенко - командир взвода, старший лейтенант, 27 - 28 лет
Далила - лектор, член ЦК НДПА, 24 года
Воины последнего года службы (дембеля) - ст. сержант Медведев, сержант Матвиенко, ефрейторы Борисов, санинструктор Исмаилов.
Солдаты второго года службы (старики) - ефрейтор Новиков, рядовые Вихров, Маслов, Васенко.
Солдаты первого года службы (салаги)- Титов, Касперюнас, Корсунский.
Главари контрреволюционных банд - Муххамед - шах, Аббас - хан, Зухур.
Корреспонденты информационного агентства ЮСИА - Хадсон и Грин.
В эпилоге:
Максимов и Бевзенко в наши дни, 55 - 58 лет.
Вера, - Жена Максимова, около 50 лет.
Людмила, - его дочь, около 27 лет
Рустем - племянник Далилы, приемный сын Максимова и Веры, около 40 лет.
Сонра - жена Рустема. 30 - 35 лет
Оксана- жена Бевзенко, около 50 лет.

Эпизодически: 7 - 9 - летний племянник Далилы, советские солдаты, офицеры, сарбазы - воины революционной армии Афганистана и моджахеды - душманы.

          В спектакле звучат песни об афганской войне. В Питере очень популярны песни на стихи. А. Розенбаума, а в Интернете, в свободном доступе, имеются еще многие сотни муз. записей и стихов других авторов, в том числе самих участников войны. Профессиональных поэтов и музыкантов и не профессионалов. Достаточно открыть поисковики Yandex.ru, Mail.ru, Google.com.
ПРОЛОГ

          Скромная выгородка, может авансцена. Двое немолодых поседевших мужчин за журнальным столиком с бутылкой виски и сифоном. Один из героев - Бевзенко, играет на гитаре и поет песню из афганского репертуара А.Розенбаума.

          МАКСИМОВ. Новая песня?
          БЕВЗЕНКО. Не знаю. В Интернете нашел, там сотни песен об Афгане. Ветеранов, и, тех, кто родился много лет спустя, после войны. Спасибо всем им! Не забывают героические и печальные страницы нашей истории. Давно пора рассказать всю правду об афганской войне. Недавно случайно открыл любопытный сайт мичуринского отделения тамбовского объединения воинов - афганцев. Замечательную работу по воспитанию патриотизма, ведут ветераны Афгана! На литературной странице интересные воспоминания и стихи. Запомнился один стих, прямо к нашему столу.
          Давай за тех, кто не вернулся,
          Кто стал частицей тишины,
          Кто лег в горах - и не проснулся
          От необъявленной войны.
         Максимов наполняет бокалы, протягивает товарищу, собираются чокнуться бокалами. Бевзенко отводит его руку, продолжает начатый стих.
          Давай, не чокаясь,
          Давай - ка молча и до дна.
          За офицера и солдата,
          Кого взяла к себе война.
          Кто был частицей батальона,
          А стал частицей тишины.

          Не чокаясь, молча пьют, ставят бокалы.
БЕВЗЕНКО. Наконец, нашелся кто-то умный, надоумил правительство, Думу в 2019 - й году отметить 30 -летие окончания афганской войны, закрыть горькую страницу нашей истории.
МАКСИМОВ. Не войны, а "Интернациональной помощи" братскому афганскому народу, введением в страну "Ограниченного Контингента Советских Войск". Престарелые наши военно - начальники и члены правительства в те годы совершили много ошибок. Считали Афганистан зоной своего влияния и пытались за счет нищего безграмотного населения, страны с феодальным укладом жизни, расширить социалистический лагерь, включить в "семью" братских народов.
БЕВЗЕНКО (перебивает) В части заботы об укреплении обороны страны, охраны её границ, они были правы - нельзя было подпустить к советским границам нашего заклятого врага, американцев.
          Входит Людмила, дочь Максимова.
ЛЮДМИЛА. Бойцы вспоминают минувшие дни, и битвы, где вместе сражались они.
МАКСИМОВ. Давно "Песнь о вещем Олеге" читала. У Пушкина, помнится, не сражались, а рубились.
ЛЮДМИЛА. По - современному - сражались. Всё вспоминаете войну, или перешли к политике?
БЕВЗЕНКО. Где война, там обязательно политика.
ЛЮДМИЛА. Политика, говорите? Тогда позвольте заметить вам, российским генералам не стоит употреблять заморские напитки, учитывая международное положение.
МАКСИМОВ. Так думаешь? Виски из Шотландии, будет тебе известно. Не из-за океана. Я просил маму найти в моих запасах "Столичную" с этикеткой гостиницы "Москва", в память об Афгане, а она, вероятно, собралась удивить Николая, достала виски. Да у него самого дома батарея импортного питья.
БЕВЗЕНКО. Естественно.
ЛЮДМИЛА. Заканчивайте свой междусобойчик. Гости уже собираются. Мама послала привести вас. Пойдемте, дядя Коля!
БЕВЗЕНКО Идем. (К Максимову). Нашу курсантскую, не забыл еще? (Запевает).
          Солдаты, в путь, в путь
          А для тебя, родная,
          Есть почта полевая.
          Прощай! Труба зовет,
          Солдаты - в поход! З а т е м н е н и е

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

          Временный военный городок, несколько служебных строений, палатки. Поздний вечер. Рядовой Корсунский поёт под гитару. Несколько солдат, из окруживших его, подпевают, другие ведут неторопливые разговоры о службе и доме, еще кто-то молча слушает, отдавшись воспоминаниям. Перед отбоем у солдат личное время и они обсуждают предстоящее возвращение на родину.
КОРСУНСКИЙ. (вдруг смолкает, оставляет гитару). Надоело торчать на базе! Через день на ремень. За шесть месяцев не взяли ни разу на операцию или в рейд.
МАТВИЕНКО. (Натягивает на глаза ему панаму). Пацан! Радуйся, цел - невредим домой возвратишься. Нашел чему завидовать.
БОРИСОВ. А нам с Исмаилом (обнимает его) столько раз довелось участвовать в рейдах да в прочесывании - не сосчитать!
ИСМАИЛОВ. Первое время, считай, каждые три дня.
МАСЛОВ. Так все охренело! Вернемся в Союз, ух как набухаюсь!
БОРИСОВ. Нажраться дело не хитрое.
МЕДВЕДЕВ. Еще одно последнее послание? Все пишешь…
КАСПЕРЮНАС. Отстань! И не послание, а сказание!.. Ой, извините, товарищ старший сержант, думал опять Сомов пристает.
МЕДВЕДЕВ. Через пять дней Союз, а там дембель. Раньше письма дома окажешься.
КАСПЕРЮНАС. Если бы… Вам домой, а мне еще служить и служить. Как медному котелку.
МЕДВЕДЕВ. Забыл, что ты салага. Пиши тогда. Попроси невесту сохранить письма, вернешься - материала на книжку наберется. "Письма из Афгана". (Отходит).
         К солдатам подходит ст. л-т Максимов.
МАТВИЕНКО. Встать, смирно! (Солдаты поднимаются навстречу офицеру). Товарищ старший лейтенант, отделение готовится к отбою.
МАКСИМОВ. Вольно. Отдыхайте. (Закуривает, садится с солдатами). О чем спорим?
МАТВИЕНКО. Жизнь на гражданке обсуждаем.
МАКСИМОВ. Скоро. Немного осталось. А сейчас расстрою вас, мужики. Передислокация откладывается. Думаю, на несколько дней всего. Срочное задание.
МАСЛОВ. (Возмущенно). Опять что-то грузить - таскать?
МАКСИМОВ. Если бы… Задача серьезнее. Вместе с сарбазами через ущелье Кара-су провести караван с важным грузом.
МАТВИЕНКО. Там опять духи появились? В последний рейд полностью зачистили кишлак, засыпали все их тайные ходы и подземелья.
БОРИСОВ. Жителей, помню, не осталось. Почти все ушли еще до нас.
МАСЛОВ. Афганцы сами не справятся, если что?
МАКСИМОВ. Просят небольшой отряд сопроводить в помощь, на всякий случай. Имеются сведения, духи готовят засаду в ущелье. Кто ходил в прошлый раз, помнит. Очень удобное место рассечь караван на части и уничтожить.
МЕДВЕДЕВ. Кто поведет группу?
МАКСИМОВ. Майор Березин, мы с Бевзенко. Из каждого взвода возьмем человек десять - двенадцать.
МЕДВЕДЕВ. Товарищ старший лейтенант, включите меня!
МАКСИМОВ. Ты же хромаешь!
МЕДВЕДЕВ. Зажила нога.
ь ДРУГИЕ СОЛДАТЫ: Меня включите!.. И я пойду!.. А мне можно?
ИСМАИЛОВ. Без санинструктора не пойдете. Надеюсь, меня возьмете.
ТИТОВ. (Маслову). Посмотри, сколько героев!
МАСЛОВ. Дурных хватает. Пусть выслуживаются, кому жизнь не дорога или цацек мало на груди. Собрались домой, а он - еще задание.
МАКСИМОВ. Отставить! На хозяйственные работы никого не выгонишь, а на боевую операцию столько добровольцев!
ВИХРОВ. На базе без дела торчать осточертело. Берите в рейд или скорее в Союз отправляйте.
ИСМАИЛОВ. Погрузка - разгрузка да уборка территории надоели.
КОРСУНСКИЙ. Товарищ старший лейтенант, включите и меня в группу, пожалуйста! Все полгода в оружейной мастерской кантовался. Что дома расскажу?
МАКСИМОВ. Утром решим (поворачивается к Маслову). Ты не рвешься?
МАСЛОВ. Столько добровольцев, куда уж мне.
         Подходит ефрейтор Новиков с гитарой, навеселе. Не замечая офицера, вдруг отчаянно рвет струны и, нарушив тишину, громко поет:

Скажи зачем, и для кого
Отдали жизнь они свою?
Зачем в атаку взвод пошел,
Под пулеметную струю?

МАКСИМОВ. Отставить, ефрейтор! Опять накурился?
НОВИКОВ. Никак нет! Всего один косячок на троих забили.
МАКСИМОВ. Сарбазы угостили?
НОВИКОВ. Так точно! Афганские братья по оружию. Отметили присвоение мне нового воинского звания.
МАКСИМОВ. Тебя не в ефрейторы разжаловать, а под трибунал следовало отдать. Пожалели.
МАТВИЕНКО. (Забирает у Новикова гитару, тихо просит). Иди, не базарь, вместо дембеля в дисбат загремишь. (Максимову) У него горе - друга позавчера убили. Не наказывайте. (Новикову) Иди в палатку и ложись!
МАКСИМОВ. Пропадает парень. Не отвыкнет от травки.
         Подходит еще один ст. л-т - Николай Бевзенко - друг Максимова. Солдаты нехотя встают, приветствуя офицера.
БЕВЗЕНКО. Садитесь. (Кивает Максимову и уводит его) .
МАКСИМОВ. Анаши у сарбазов немерено, вот и снабжают наших солдат. Кто не курил - закурит.
БЕВЗЕНКО. Во взводе самая любимая присказка "Минздрав предупреждает". Приятная новость для тебя. С отрядом Али Авзара едет симпатяга, за которой ты пытался приударить. На строительстве школы. Оказывается, она член ЦК НДПА, представляешь? А ты подкатился.
МАКСИМОВ. Ну и что, раз член ЦК, не женщина? Потрясающая афганка, согласись. Столько времени прошло, а я все вспоминаю, снилась даже.
БЕВЗЕНКО. Девчонка классная, верно, но не для нас с тобой. Хотя, как посмотреть. В пути, во время рейда, попробуем приударить. По-русски понимает.
МАКСИМОВ. Боюсь, не до афганки будет. Слушал инструктаж? Есть вероятность засады в проклятом ущелье. Достанется нам тогда. У Али одни пацаны, надежды на них мало. Ну, да ладно, не впервой. Член ЦК, говоришь... Никогда не подумал бы. В школе подлетела разъярённая, глаза блестят, волосы распущены, машет руками и орёт на моих солдат. Потом свой гнев перенесла на меня. Я ничего не пойму. Говорит вроде по-русски, слушаю и ничего не слышу. Обалдел. Вижу ее темные глаза, пухлые губы, родинку над верхней губой и лицо такое нежное - не загорелое, как у наших московских красоток зимой. Вскоре до нее дошло, что я не воспринимаю. Замолчала, вопросительно посмотрела на меня. "Я не понятно объясняю? Доски для пола на третий этаж, а кирпич на второй! Вас в помощь прислали, - не загорать". И понеслась по этажам. Солдаты потом долго спорили афганка или наша, слишком здорово ругается по-русски. А я стою растерянный, наповал сражен красавицей - афганкой. Смешно, конечно. Влюбился. Не понимаю себя. На гражданке, в училище, столько симпатичных девчонок липло ко мне. А афганка впервые зацепила, голову потерял.
БЕВЗЕНКО. Вижу, втюрился, как курсант первокурсник в первом увольнении. Завидую! Меня никогда так не прихватывало. Всё современные, покладистые девчонки попадаются. Не в первый, так на второй вечер отдадутся. А ты... За год никого из наших бабёнок служивых не пригрел. И вдруг приглянулась афганка. Да не просто какая-то девчонка, а член ЦК. Надо же! Кстати, выходил из штаба, она была еще там. Скоро выйдет, не останется же ночевать. Попробуй, подкатись, может, на этот раз что-то обломится.
МАКСИМОВ. Хватит о ней. Замнём.
БЕВЗЕНКО. Замнём, не я начал. Вернемся к завтрашнему рейду. Почему приказано взять больше молодых и необстрелянных, как думаешь? Ничего опасного не предвидится или решили поберечь дембелей, побывавших в переделках, собравшихся домой?
. МАКСИМОВ. Через неделю все будем в Союзе. А молодым, перед возвращением на родину, полезно поучаствовать в боевых или приближенным к боевым условиях. Засиделись на базе.
БЕВЗЕНКО. Хорошо бы, только приближенным. Ты как хочешь, я возьму проверенных парней, на салаг полагаться боюсь. Кто знает, что ждет в ущелье. В прошлом году там полегло треть взвода, а командованию доложили, ущелье полностью освобождено от духов
МАКСИМОВ. Во взводе объявил, на операцию беру всего десятерых, так они бучу подняли, кому идти. Столько добровольцев и все больше необстрелянные, молодые. Рвутся на волю. Надоело грузить оборудование, работать на базе.
         Авансцена. Появляется Далила в пятнистой армейской форме, в руках папка с бумагами. Проходит невдалеке от офицеров.
БЕВЗЕНКО. Какая воля, когда война продолжается… Смотри! Она! Давай, иди! Попытка не пытка.
МАКСИМОВ (не решительно). Что скажу? Понравилась, снилась?
БЕВЗЕНКО. Так и скажи, не укусит. Скажи, хочу познакомиться, без ума от тебя. Не дрейфь! (Уходит)
МАКСИМОВ. (Оставшись один, какое-то время стоит в нерешительности, затем направляется к девушке). Извините, вы и есть член ЦК, за вас мы с Бевзенко отвечаем головами?
ДАЛИЛА (не останавливается). Головы оставьте при себе, пригодятся. За себя сама постою. К тому же со мной взвод наших солдат.
МАКСИМОВ (идет рядом, на ходу). Нам бы обсудить детали предстоящего рейда.
ДАЛИЛА (на миг останавливается, внимательно смотрит на Максимова). Боевые задачи решает Али Авзар, должны знать его. С ним обсуждайте. (Собирается уйти, Максимов непроизвольно останавливает ее за руку). Ещё чего! (Вырывает свою руку).
МАКСИМОВ. Подождите минуточку. Скажите, как дела со школой, которую мы строили. Начались занятия? Мы там встречались, помните?
ДАЛИЛА. Не помню. Если встречались, что из этого? Можно хватать за руки?!
МАКСИМОВ. Извините, не хотел обидеть. Вы учительница?
ДАЛИЛА. Нет! Я не учительница. Если правда, интересует школа, - занятия уже идут. Спасибо вашим.
МАКСИМОВ. Вы так хорошо говорите по-русски, что в прошлый раз принял за нашу из Средней Азии.
ДАЛИЛА. Афганка, убедились? До свидания. Завтра ранний подъем.
МАКСИМОВ. Я не понял цели вашего участия в операции. Не исключено, моджахеды устроят засаду и быть стрельбе. Мне кажется, девушке не следует туда соваться.
ДАЛИЛА. Когда кажется, в России крестятся.
МАКСИМОВ. Наши поговорки знаете? Любопытно. У вас падают на колени и, вознесши руки к небу, спрашивают совета у Аллаха?
ДАЛИЛА. Понятия не имею. В атеистической семье выросла.
МАКСИМОВ. В вашей стране атеистическая семья?.. Всё не то говорю… Когда в школе объясняли про кирпичи, на вас были светлые джинсы, голубая блузка и на шее косынка в тон, правильно?
ДАЛИЛА (улыбнулась). Запомнили. Я уж забыла. Помню одно, стоит появиться среди русских, тут же пристают. Вот и вы. Решили закадрить, так у вас в России говорят? Пустой номер.
МАКСИМОВ. Вам не следовало снимать паранджу и волновать мужчин. Увидел и обалдел. Да я один, разве? Каждый, кто увидит вас, не в силах отвести взгляда. У меня сердце остановилось. Поразила удивительная красота ваша. Поверьте, подобное со мной не случалось. Красивее девушки в жизни не встречал! И что, афганка не поверил.
ДАЛИЛА. Вай-вай-вай! Вы поэт или писатель? В любом случае зря стараетесь, заливаетесь соловьем. Услышали бы ваши товарищи. Больше не слушаю! С меня довольно. (Решительно поворачивается уйти.)
МАКСИМОВ. Мы так и не представились друг другу.
ДАЛИЛА. Пожаловаться командиру на вас?
З а т е м н е н и е

         Резиденция одного из главарей афганской контрреволюции в Пакистане. По-европейски обставленный кабинет, на стене портрет Хомейни, черно-красно-зеленый флаг в углу. Хозяин кабинета Мухаммед-шах - благообразный бородатый старик в чалме. Несмотря на имеющиеся в кабинете стулья, он и два чернобородых командира душманских банд, сидят на ковре, хозяин курит трубку.
МАХАММЕД-ШАХ (после долгого молчания, вынимает трубку изо рта). Ничего не поделаешь, воля Аллаха. Пострадает оборудование - американцы поставят другое.
ЗУХУР. Если не поставят?
АББАС-ХАН. Без электричества не останешься.
МУХАММЕД-ШАХ. С первых дней оккупации мы участвуем в вашей борьбе с неверными. Не оставим и в будущем.
АББАС-ХАН. (Зухуру) Больно разговорчивым стал. С нового правительства пример берешь?
        Входит слуга.
СЛУГА. Иностранные корреспонденты пришли.
         Мухаммед-шах знаком показывает: приглашай. Все трое встают навстречу американцам.
МУХАММЕД-ШАХ. Рад приветствовать вас, господа.
ХАДСОН. Хадсон.
ГРИН. Грин.
МУХАММЕД-ШАХ. Как добрались, надеюсь, без проблем?
ХАДСОН. Благодарим, всё о'кей. Надеюсь, и дальше так пойдет. Наслышаны о ваших боевых успехах. Не будем терять дорогое время, приступим к делу.
МУХАММЕД-ШАХ. Вечно вы, американцы, спешите... Мы с командирами как раз обсуждали ваше предложение. Ближайшая операция в ущелье Кара-су, но я предлагаю подождать следующую. За это время найдем русских пленных, принявших Ислам. Ваше присутствие на операции будет не безопасным. Караван сопровождает отряд правительственных войск и шурави. Чем все закончится, трудно предсказать.
ХАДСОН. Вам хорошо заплатили. Обещали взять на первую операцию. Будем выполнять договоренность. Что за караван?
АББАС-ХАН. Оборудование разное. Я готов взять корреспондентов, гарантирую безопасность.
МУХАММЕД-ШАХ. (Грозно посмотрев на Аббас-хана). Не с тобой разговаривают. Я несу ответственность за американцев.
ХАДСОН. Не пугайте, вопрос решенный. Мы и так задержались. Идем с ним. (Показывает на Аббас-хана).
МУХАММЕД-ШАХ. Тогда к делу, раз настаиваете. (Подходят к карте). Оборудование шурави везут сюда. Отряд Мурабика пытался разбить караван у Кундуза - вот здесь. Другая группа пыталась на Саланге, - не удалось. Сегодня караван в Кабуле и сегодня - завтра выйдет по Джалалабадскому шоссе, направится в район Сароби. Здесь, где ущелье выходит к шоссе, Аббас-хан встретит его.
ГРИН. Что за груз в караване?
ХАДСОН. Нам-то, что за дело? Главное показать: народ против Наджибулы. Дикие горцы не принимают коммунистических порядков.
АББАС-ХАН. Несколько лет назад его люди (показывает на второго, продолжающего молчать командира) взорвали гидростанцию, теперь русские восстанавливают.
ХАДСОН. Выходит, груз мирный. Пусть восстанавливают, для вас стараются. Нам это не интересно.
ГРИН. Нам нужен бой, перестрелка, взрывы. Эффектное зрелище, несколько русских пленных.
МУХАММЕД-ШАХ. На будущей неделе планируется крупная операция под Джелалабадом. Советую туда поехать. Там снимите настоящее кино.
АББАС-ХАН. В ущелье Кара-су корреспондентам найдется, что снимать. Будут и пленные, обещаю.
ХАДСОН. Сказали, караван сопровождает отряд Наджибулы и русские. Надеетесь русских взять в плен? Нам они не нужны. Мы ищем русских, которые давно у вас, успели принять Ислам. МУХАММЕД-ШАХ. Зухур приведет, принявших нашу веру.
ГРИН. Долго задерживаться не собираемся. Если большой костер устроите, что-то получится.
АББАС-ХАН. И русские пленные будут.
ЗУХУР. Про пленных не договаривались. С русскими дороже.
ХАДСОН. Наша компания перед расходами не стоит.
МУХАММЕД-ШАХ. (Зухуру). Заплатят тебе.
ГРИН. Для репортажа необходимы стрельба, взрывы, раненные. И, конечно, красивый антураж: горы, ущелье.
АББАС-ХАН. Все будет.
З а т е м н е н и е

         Неширокое ущелье, выходящее к шоссе. Высокие отвесные горы, вдали белеют снежные вершины. Несколько глинобитных мазанок - дувалов, притулившихся к скалам, словно ласточкины гнезда. Крыша одного - двор следующего жилища. Несколько чахлых деревьев. Тишина нарушается гулом подъезжающих БТР и тяжелых грузовиков, голосами солдат.
         Во двор входят два сапера - ефрейтор Новиков и рядовой Титов. Натренированными движениями, они щупом миноискателя проверяют закутки двора, обходят дом, заглядывают вовнутрь.
ТИТОВ. Если духи решат напасть на караван, лучшего места не найти.
НОВИКОВ. Нам тоже удобно встретить их здесь. До шоссе несколько минут. Бевзенко со своими страхует сверху. Внизу арык, пустые дома. Где ждать духов, командование знает. Место знакомое. Зимой, если не путаю, как раз этот кишлак зачищали от духов. Они как тараканы вылазили в самых неожиданных местах. Между дувалами и ярусами у них прорыты подземные ходы - кяризы. Вылезут из подземелья - выпустят очередь в спину и снова под землю. Пустить отравляющий газ - всех бы выкурили, а нельзя. Конвенцию о неприменении подписали. Вот духи и положили четверть роты. А мы, три недели, как окончили "курс молодого бойца", еще пару дней в Ташкенте - и сразу сюда. Что мы, пацаны, умели, если рожка автоматного не успели расстрелять? Ни опыта, ни реакции. Чеку из гранаты выдернуть не все умели. Один на моих глазах копался - копался и бабах - одни ноги остались, все остальное - кровавое месиво: куски мяса, кости, тряпки обгорелые. Головы так и не нашли - всю разнесло. Ужас! Позже насмотрелся и крови, и трупов развороченных, а тогда испугался. Не представляешь, сколько наших полегло здесь
ТИТОВ. () (Испугался). Стой! Сигнал слабый. Так и есть. (Осторожно раздвигает камни и вытаскивает большой закопченный казан. Новиков хохочет). Чего ржешь, запросто могли подложить. Вспомни, как дембель Ковров подорвался.
НОВИКОВ. После той зачистки, все проверили. Надеялись, мирные дехкане вернутся. С тех пор здесь никто не живет, все заросло.
ТИТОВ. Может, хибару еще раз осмотрим? Обрати внимание, вход не по-ихнему, спереди. Запросто где-то подарочек ждет. Не оставят духи такой дом.
НОВИКОВ. Нечего им делать тут. Жители покинули кишлак.
ТИТОВ. Замполит говорил, где-то в этих местах духи профилакторий себе устроили. Отдыхают после каждого нападения. Кто знает, вдруг в этом кишлаке.
НОВИКОВ. Ага, рядом с дорогой. Да здесь людей полгода не было! Посмотри, как все запылено, ни каких следов присутствия человека! Не бзди!
         Входят несколько солдат, старшие лейтенанты Максимов и Бевзенко.
НОВИКОВ. Товарищ старший лейтенант! Задание выполнено, мин не обнаружено. Прошли всю улицу.
МАКСИМОВ. Вольно! Какая здесь улица... Свободны пока. (Саперы уходят. К Бевзенко). Нормальный плацдарм? Двое суток проведем с комфортом. Проведу занятия с молодыми солдатами.
БЕВЗЕНКО. Тебе всегда везет, у меня на горе не разгуляешься. (Помолчав). Боюсь, и у тебя комфорта не будет. Послали не занятия с молодыми проводить.
         Через сцену проходит еще группа солдат. Кто-то заходит в дувал, другие располагаются отдыхать прямо на земле. Офицеры садятся на обломок скалы, разворачивают карту.
МАКСИМОВ. Отсюда банде появиться невозможно, если с этого распадка... Ты накроешь сверху, мы встретим в лоб. Большой банде неоткуда быть. Комбат считает весь наш рейд - предосторожность. Не могли отказать афганцам… Жаль, прямая радиосвязь с тобой не проходит.
БЕВЗЕНКО. Нижний пост продублирует, а с ним связь нормальная. (Включает рацию, что у него, как и у Максимова, висит через плечо)
         - Гора! Гора! Я Второй, прошу на связь!.. Я Второй! (После небольшой паузы слышим рацию второго поста)
.          - Второй! Второй! Гора вас не слышит, я Сова Один. С Горой работаю устойчиво. Что передать? Я Сова Один, как поняли?
БЕВЗЕНКО. Я Второй! Сова Один, вас понял, спасибо! До связи! (Максимову). Выступ скалы мешает прямой связи. Может, протянем телефон?
МАКСИМОВ. Заварухи не будет - не понадобится, а случись, на голой вертикальной скале провод не спрячешь - порежут. Придется поддерживать связь через Сову Один, как решили. (Подзывает ст. сержанта Медведева). Свободным от наряда разреши спуститься к арыку, пусть помоются, займутся стиркой и отдыхают.
         На террасе второго яруса, над площадкой, где расположился отряд Максимова, появляются несколько афганских солдат и Далила. Наши солдаты настороженно встречают её появление.
МАСЛОВ. Не нравится афганка, не похожа на местных. Такую кралю в Кабуле не часто встретишь. Где женщина, хорошего не жди.
ИСМАИЛОВ. Не узнал? Школу в Кабуле строили, она с комиссией приезжала.
ВАСЕНКО. Он в санчасти сачковал, когда мы на школе пахали.
МАСЛОВ. Тебе так посачковать!
БОРИСОВ. (Маслову) Олег, может, ее ЦРУ из Пакистана заслало соблазнить наших офицеров? Тайны военные выведать.
ВАСЕНКО. А что? В натуре. Мало на нашей памяти их солдат перебежали к духам? Не верю я афганцам, а уж женщине красивой, тем более.
МАСЛОВ. Бевзенко увивается вокруг нее. Надоели наши чекистки, вот и переключился на афганку.
ВИХРОВ. Не Бевзенко! Наш Максим старается охмурить!
КОРСУНСКИЙ. Кто в нашем полку чекистки?
БОРИСОВ. Салага! Полгода на базе и не хрена не видишь. Чекистки - бабы русские, что за чеки обслуживают офицеров.
ВАСЕНКО. Невмоготу будет, и ты можешь подвалить. С офицеров сотню берут, а рядовым скидка. И за полсотни дают.
КОРСУНСКИЙ. Смеешься? Я всего восемь чеков получаю.
МАСЛОВ. Ну и дурак! В твоих мастерских столько всего! Толкни афганцам что-то, и будут башни. И на девок хватит, и шмотье приобретёшь.
ИСМАИЛОВ. Чему учишь салагу!
ВАСЕНКО. Шмотки ему ни к чему, дембеля отнимут, а вот баб мог бы купить всем нам.
ИСМАИЛОВ. Язык без костей и болтаете. Послушали бы ваши родители и девушки.
БОРИСОВ (показывает на верхнюю площадку, где Далила что-то делает). Чего - то там затеяла. (Исмаилову). Скажи, афганка похожа на артистку из индийского фильма. Отметины на лбу не хватает.
ИСМАИЛОВ. Красивая девушка. Комиссар она у сарбазов.
МАСЛОВ. Классная бабенка! Трахнуть такую - память на всю жизнь.
ИСМАИЛОВ. Тебе бы лишь трахнуть. Она на три метра тебя не подпустит. Не твоего поля ягодка. Вспомни, какие мужики в Кабуле её сопровождали, а как была упакована - вся в фирме! Отбрила Медведя, потом старлей наш пытался подкатиться и тоже отворот. Не с твоей рожей думать о такой женщине.
МАСЛОВ. На свою посмотри! Видел бы, какие клёвые девчонки обхаживали меня! Городским сто очков вперед дадут. На мотоциклах гоняют, постоять за себя умеют. Перед самой службой, повестку уже принесли, в клубе потасовка вышла с парнями из соседней деревни. Не помню уж, что не поделили, но досталось бы мне и нашим крепко, не приди на помощь девчонки. Дашка моя с подругами разнесли клубные лавки, по дрыну в руки - и в помощь нам молотить чужаков.
ВАСЕНКО (перебивает). И мы победили.
МАСЛОВ. Так влупили! С тех пор, пишет, чужие носа не кажут в наш клуб.
ВИХРОВ. Ладно, свистеть! Видел ваших девчонок - деревенщина. В ваших краях я присягу принимал. С полгода после учёбки под Рязанью торчали. Потом роту отправили сюда. До последнего не знали, куда везут. Объявили, едем на целину урожай убирать, а прилетели в Ташкент, и - в бараки за колючку. Тут дошло - в Афган отправят. Поначалу, как и все, возмущался, на кой хрен сдался мне этот Афган, а увидел здешних ребятишек - голодные, оборванные, дикие... Не верилось,- человеческие дети. Понял - надо помочь. Наши бездомные кошки и бродячие собаки счастливее их детей.
БОРИСОВ. Ради детей стоило вмешаться, да встретили не дети. Столько лет наши войска здесь, а радости у местного населения не заметно.
ИСМАИЛОВ. Смотрел по телеку, как встречали наши первые части в семьдесят девятом? С цветами! Потом вмешались американцы, и началось. Как принимают теперь, сам видишь.
МАСЛОВ. У сказочников и соловьев по телеку и сегодня одни цветы и строительство больниц а не груз "200".
МАТВИЕНКО. Школу разве не построили? Бородатые увидели - можно жить без чадры и намаза. Даже бабаи старые уразумели, при какой власти им лучше.
МЕДВЕДЕВ. Слушаю вас, грамотные все, а на политзанятиях слова не вытянешь. Наше дело солдатское. Дали приказ - выполняй! Ежу понятно, нельзя подпускать американцев к нашим границам, а в Афгане все шло к тому.
ВИХРОВ. Время бежит, а на ужин всё не зовут.
ВАСЕНКО. Жрать, жуть, как хочется. Кишки сбор трубят.
МАСЛОВ. С твоей комплекцией три дня можно не есть. Как верблюду. Солдатские харчи уже разнесли вдвое. Пришел хиляком, теперь прямо колобок.
ВАСЕНКО. (Бросается на Маслова). Кто колобок? Посмотрим, кого разнесло от солдатской каши! (Завязывается шуточная борьба).
МАКСИМОВ.(Оторвавшись от беседы с Бевзенко). Рядовой Маслов, Васенко! Немедленно прекратить! (Солдаты, не обращая внимания, продолжают бороться.) Кому сказал? Обоим по наряду вне очереди!
         Молодой солдат Касперюнас, достал блокнот, что-то записывает.
ИСМАИЛОВ. Опять письмо?
КАСПЕРЮНАС. Замполит поручил заметку для дивизионки.
         На верхнем уступе дувала, на террасе Далила пытается разжечь очаг. Он нещадно дымит.
МАСЛОВ(заметил дым, прекращает борьбу, испуганно). Товарищ старший лейтенант, сигнал! Вон! Смотрите, как афганка задымила, не иначе - сигнал. (Все оборачиваются на дым, офицеры поднимаются на террасу к Далиле).
БЕВЗЕНКО. Как, понимать этот дым? (Далила недоуменно смотрит то на Бевзенко, то на Максимова и не сразу понимает, что так взволновало их). Я спрашиваю, кому сигналите?
ДАЛИЛА (сообразив, смеется). Решили, врагам революции сигнал подаю? Да вы что! Плов собралась приготовить.
БЕВЗЕНКО. На дыму?
МАКСИМОВ. Сам бы попробовал затопить кизяками, чтобы не дымило. (Далиле). Как вы прошли сюда не замеченными? (Бевзенко) Что на это скажешь?
БЕВЗЕНКО. Плохо твои солдаты приказ выполнили, что еще сказать. Дай втык, кто осматривал местность.
ДАЛИЛА. Не беспокойтесь, больше никто не пройдет этой тропой. Я одна знаю проход. Когда-то в кишлаке все потайные тропы знала. Девчонкой каждое год приезжала сюда к дяде. Убили его душманы. Остался племянник и скрывается где-то поблизости. В соседних кишлаках время от времени видят его. Где живет, никто не знает. Когда узнала, наши едут через эти места, попросила Фазиля взять меня.
МАКСИМОВ. Проход тайный все же есть, говоришь? (Далила кивает). Пошлю проверить.
БЕВЗЕНКО. Значит, плов готовите. Афганские женщины научились и этому мужскому делу? Считал, на востоке плов - занятие чисто мужское.
ДАЛИЛА. (Максимову). Вы лейтенант, тоже так считаете? (Максимов пожимает плечами, он смущен). Апрельская революция научила афганских женщин и винтовку держать, и плов варить. Сейчас готовлю плов не совсем настоящий - из банки. Консервированный. Пытаюсь разогреть. После войны приедете в гости, угощу настоящим. Приготовлю, клянусь, не хуже опытного мастера плова.
БЕВЗЕНКО. Выходит, вы и лектор, и повар. В Союзе медицине учились?
ДАЛИЛА. Почему так думаете?(Продолжает колдовать над очагом).
БЕВЗЕНКО. У нас в городе, среди студентов - иностранцев, афганцев больше всего в п.
ДАЛИЛА. Поехала учиться на врача. Но, обстоятельства сложились, что учиться пришлось марксистской философии. Русский язык учила, историю Востока. Всех наших в Университете Лумумбы готовили к политической деятельности. Не знаю, кто из однокурсников остался в науке - все на партийной работе. Отец мечтал, буду врачом. В Москве убедили, в освобожденной от феодализма стране партийные пропагандисты нужнее. Врачей и в Кабуле готовят. Так я стала философом.
МАКСИМОВ. Не знал, что бывают женщины - философы. Не представлял, а уж встретить здесь, в горах, еще удивительнее.
БЕВЗЕНКО. Нас с Сергеем пловом угостите?
ДАЛИЛА(смеется). Чего захотели! Сергей, понимаю, ваш товарищ?
БЕВЗЕНКО. Нам давно пора представиться. Я Николай, он Сергей.
ДАЛИЛА. Меня все зовут Далилой. Ужин готовлю не одной себе. Подойдет еще коллега из ХАДа Фазиль, вдруг племянник объявится. Хорошо вести себя будете, и вас приглашу. (Снова улыбается) Вам не готовят плов?
ЕВЗЕНКО. Готовят. Плов из рук красивой девушки и плов из полевой кухни две большие разницы, как говорят в Одессе.
ДАЛИЛА. Начались комплименты? Товарищ ваш остановил меня на базе, и тоже давай заливаться соловьем. Сегодня молчит. Объясняю: я официальный представитель правительства. Не потерплю приставаний.(Строго). Отправлю в солдатскую столовую.
МАКСИМОВ. Строгая!
ДАЛИЛА. Иначе с вами нельзя.
БЕВЗЕНКО. Каждой женщине приятно услышать комплименты в свой адрес. За приглашение на плов спасибо.
МАКСИМОВ. Замечания учли. Постараемся не обращать внимания, не замечать вашу красоту, не объясняться в любви и не отпускать комплиментов. А племянника вашего разыщем и приведем.
ДАЛИЛА. Не теряю надежды. Ему учиться надо, а он прячется, шатается по кишлакам.
        Офицеры продолжают беседовать с Далилой, а солдаты в ожидании ужина коротают время за разговорами.
МЕДВЕДЕВ. (Матвиенко). Узнай начальство, - под трибунал отправили бы. С десяток мирных дехкан положил от испуга. Весь рожок выпустил. Показалось, под халатами у них автоматы.
МАТВИЕНКО . А в верблюдов, зачем стрелял?
МЕДВЕДЕВ. От страха.
МАТВИЕНКО. Как его наказывать, если трех месяцев прослужил, а его сразу на войну? На гражданке, похоже, маменькиным сынком был. Конечно, страшно. Хорошо, сегодня Максим не взял его. Кстати, он просился.
МЕДВЕДЕВ. И без Романова хватает молодых. Как поведут себя, начнись что-то серьезное?
МАСЛОВ. Не нравится мне девица и дым. Не к добру. Офицеров охмуряет, а они и рады поухаживать за красивой девкой, позволили остаться в расположении взвода. Чует сердце, замышляет что-то.
БОРИСОВ. Больше ничего твое сердце не чует? Дом-то, оказывается, ей принадлежал, незваные гости мы.
МАСЛОВ. Раз заняли плацдарм, штатским нечего шляться.
МАТВИЕНКО. Трусоват, ты, Маслов. Остался бы на базе.
МАСЛОВ. Я не напрашивался, Максим мне и Васенки приказал идти в рейд. В воспитательных целях, наверное.
МАТВИЕНКО. Шестой месяц пошел, как служишь в Афгане, а всё салага. Ни подтянуться, как следует, ни стрелять, так и не научился.
БОРИСОВ. Зато девок обхаживать специалист первого класса.
ВИХРОВ. Будет воспитывать! Солдат как солдат, вспомните себя. Девка из ХАДа, правда, достойна, чтобы провести с ней ночь, чего уж говорить. Что делает в нашем расположении, офицерам следовало бы выяснить.
КАСПЕРЮНАС (отрывается от письма). ХАД - организация вроде нашего КГБ, знаю, а царандой чем от неё отличается?
МЕДВЕДЕВ. Да всё одно - безопасность, контрразведка.
        Вбегает дневальный.
ДНЕВАЛЬНЫЙ. Ужин! Где командир? (Ему показывают на верхнюю террасу, и он поднимается к офицерам). Товарищ ст. л-т, разрешите доложить.
Старшего л-та Бевзенко командир требует к рации в БТР, а взвод зовут на ужин.
БЕВЗЕНКО. Понятно, можешь идти. (Далиле). Без меня к плову не приступайте. Я мигом. (Уходит вслед за дневальным и остальными солдатами).
МАКСИМОВ (остаётся один с Далилой). Сегодня ты не такая дикая, как в прошлый раз.
ДАЛИЛА. Как прикажешь держаться, когда стоит приехать в военный городок, как солдаты пройти не дают.
МАКСИМОВ. Твои земляки не пристают? Не обращают внимания на красивую девушку? Не поверю!
ДАЛИЛА. Еще не научились. Кстати, среди членов НДПА немало женщин. Красивых, и моложе меня.
МАКСИМОВ. Красивее тебя? Сомневаюсь.
ДАЛИЛА. Опять за свое? Отправлю в солдатскую столовую!
МАКСИМОВ (после паузы, решается). Когда училась, могли встретиться. Я ведь в Москве вырос, в Кузьминках. Не судьба.
ДАЛИЛА (пробуя плов). Коммунист, а веришь в судьбу.
МАКСИМОВ. Как сказать... Верю и не верю. Когда рядом пули свистят, на засаду можно наткнуться, вся надежда на Господа Бога. Столько товарищей потерял!.. Меня судьба пока миловала. Даже не ранили.
ДАЛИЛА. Постучи три раза по дереву, а то сглазишь. (Протягивает ему импровизированную разделочную доску).
МАКСИМОВ. Помнишь русские приметы!
ДАЛИЛА. Помню... Учительница русского языка в университете заставляла заучивать. (Пауза). Часто вспоминаю московских преподавателей, веселое студенчество. Особенно, когда сталкиваюсь с хаосом и неустроенностью сегодняшней жизни. Ты этого не поймешь. В мыслях ты уже дома, в мирной жизни, Для тебя все скоро кончится. а у нас, как уйдете, все продолжится.
МАКСИМОВ. Тоже не верю, что духи утихомирятся. Заколдованный круг. Мы здесь, а американцы не перестают поставлять оружие мятежникам, террор продолжается, а уйдем, не известно, как ваша страна заживет без нашей военной помощи.
ДАЛИЛА. Всем война надоела, все ждут мира. Земля, люди, горы. Так хочется сбросить эту пятнистую тяжелую форму, ботинки, надеть легкое платье, туфельки.
МАКСИМОВ. В Кабуле мне посчастливилось увидеть тебя в цивильной одежде. Военная форма тебе тоже идет. В ней не менее привлекательна. Загадочна Мне снилась в коротком летнем платье с вырезом на груди и распущенными волосами.
ДАЛИЛА. Не фантазируй! Не видел меня в платье. Несколько лет не надевала. В джинсах обычно хожу, в футболке.
МАКСИМОВ. Зримо представляю.
ДАЛИЛА. Ну, тебя! Умеешь красиво говорить. Не верю тебе.
МАКСИМОВ (после паузы). Не боишься, духи расправятся с тобой, как мы уйдём?
ДАЛИЛА. Боюсь. В прошлом году за мою голову обещали 50 тысяч афганей. За живую сто тысяч. Сколько теперь - не знаю.
МАКСИМОВ. И продолжаешь разъезжать по кишлакам. Не женское дело. История, философия еще понятно... Впрочем, теперь и у нас женщины кругом теснят мужчин, но женщина агитатор на войне? Не укладывается в голове.
ДАЛИЛА. Забыл ваших женщин - комиссаров в гражданской войне? Женщине больше доверия.
МАКСИМОВ. В стране, где не все еще сняли паранджу?
ДАЛИЛА. Именно потому, что не сняли.
МАКСИМОВ. Храбрая женщина! А как же наука, философия?
ДАЛИЛА. Это и есть философия сегодняшней жизни. Чистая наука подождет, не до нее пока. Когда выдается время, читаю курс в институте общественных наук при ЦК.
        Возвращается с большим свертком Бевзенко.
БЕВЗЕНКО. Я прибыл! Кормить нас будут? (Далила показывает, что все готово). Хлеба принес и помидоры - наш с Сергеем вклад.
ДАЛИДА. Спасибо. Схожу за Фазилем, и будем ужинать.
БЕВЗЕНКО. Он у командирского бэтээра с царандоевцами. Я провожу.
МАКСИМОВ. А я?
БЕВЗЕНКО. Стол накрывай, помидоры нарежь, реши проблему с горючим. (Далила с Бевзенко уходят).

З а т е м н е н и е

        Авансцена. Проулок кишлака, вечер. Два душмана - разведчика останавливаются, в бинокль рассматривают площадку, где укрепился взвод Максимова.
ПЕРВЫЙ ДУШМАН. Вон их сколько! Как тут захватишь русского?
ВТОРОЙ. Будем ждать. Надир обещал привести за руку без выстрелов.
ПЕРВЫЙ. Если Надир сам сумеет сбежать... Аббас-хан приказал без русского не возвращаться. (Продолжает рассматривать русских в бинокль). Красная комиссарша! (Хватает автомат, прицеливается, напарник останавливает).
ВТОРОЙ. Ты что?! Шум поднимешь раньше времени - сорвем операцию. Не попадешь отсюда.
ПЕРВЫЙ. За нее премия 100 тысяч!
ВТОРОЙ. Если комиссарша у них, никуда не денется. Живьем возьмем, больше заплатят.

З а т е м н е н и е

        Поздний вечер, в горах ночь. На большом камне, расстелив плащ - палатку сидят Далила и Максимов. Ярусом ниже, у костра солдаты поют под гитару.
МАКСИМОВ. Расстроился, решил с хадовцами уехала по делам..
ДАЛИЛА. Не взяли. Товарищ Фазиль с ними поехал в соседний кишлак.
МАКСИМОВ. Рад, что не уехала со своим Фазилем.
ДАЛИЛА. Фазиль - коллега, мой маленький начальник, больше ничего. Понял? Николай, почему не пришел - на вахте?
МАКСИМОВ. Он тебе понравился? (Далила кивает). Вахта у мирных людей. У нас служба, караулы, наряды. Вон на горе показывает его люди, он должен быть с ними.
ДАЛИЛА.( После паузы). Собирался что-то рассказать мне.
МАКСИМОВ. (Не сразу). Рассказать? Хочу побыть с тобой. Подышать горным воздухом, полюбоваться лунной ночью, насмотреться на тебя. Видишь, какая красота вокруг! Черное небо, яркие звезды, луна, дикое ущелье, горы. И среди всей этой первозданной природой красоты, ты - загадочная принцесса из сказки Шахерезады. Не знаю, верить или не верить, не сон ли - рядом со мной очаровательная девушка, красавица из индийского фильма. Я любуюсь, мы разговариваем, и она не убегает, не исчезает.
ДАЛИЛА. Почему из индийского?
МАКСИМОВ. Только в них увидишь таких красивых девушек. Нет, ты лучше. Красивее!
ДАЛИЛА. (Улыбается). Сочиняй! В России в таких случаях говорят - заливаешь, спагетти на уши вешаешь.
МАКСИМОВ. Хотела сказать лапшу.
ДАЛИЛА. Да, лапшу. Не читал ты сказок Шахерезады. Какая я тебе принцесса в коже с партийным билетом и пистолетом? (Вытаскивает пистолет, играет с ним, направляет на Сергея).
МАКСИМОВ. Не хило! Убери, пожалуйста, игрушка иногда сама стреляет.
ДАЛИЛА. Боишься? (Еще какое-то время продолжает играть с пистолетом перед носом Сергея и убирает). Ночь прекрасна, прав, а вот от сказок Шахерезады ничего не осталось. Ты их подзабыл, если, правда, читал.
МАКСИМОВ. Немного воображения и вижу тебя в прекрасном царском одеянии, окруженной слугами и придворными, а я, путник с большой дороги, приведен к тебе на допрос и суд. Ты должна решить мою судьбу, спрашиваешь с какой целью прибыл, кто меня послал.
ДАЛИЛА. Выношу оправдательный приговор. В мою страну прибыл с благородной миссией просвещения и мира. Объявляю: оправдан и свободен.
МАКСИМОВ. Не хочу покидать дворец. Ты должна оставить меня при себе. Зачем мне свобода без тебя!
ДАЛИЛА. Ох, ты какой! И кем ты собираешься остаться при мне? Принцесс завоевывают, проходят через испытания.
МАКСИМОВ. Готов! Готов к любому испытанию. Назначай!
ДАЛИЛА. Не знаю, что приказать. (Помолчав) Мы ведь не в сказке, ты на боевом дежурстве, я в ответственной командировке.
МАКСИМОВ (После паузы). В вашей стране не сразу разберешь, где сказка, а где жизнь. Паранджа и намаз, а рядом японские видеомагнитофоны, дехкане с кетменем и новейшие "Мерседесы". Какой год на календаре?
ДАЛИЛА. На нашем 1368 - й
МАКСИМОВ. Ты из нашего 1988 - го. Несколько часов вместе, а у меня чувство, будто знаем друг друга давным-давно. Я не очень разговорчивый с женщинами. Обычно стеснительный, не знаю, о чем говорить, с тобой язык развязался.
ДАЛИЛА. Ты стеснительный? Не похоже.
МАКСИМОВ. Правда! С тобой я такой. Хочешь, верь, хочешь, - нет, видел тебя во сне до встречи в школе. Должны были встретиться! Ждал и дождался. Вот и осмелел, заговорил. Слова родились и полились сами собой.
ДАЛИЛА. Луна и звезды вдохновили на красивые слова, навеяли лирическое настроение. Не знаешь ты меня совсем. Виделись два раза мельком.
МАКСИМОВ. Достаточно. Должны были встретиться в Москве. Ходили по одним улицам, в одних вагонах метро ездили.
ДАЛИЛА. Выходит, не судьба, сам говорил.
МАКСИМОВ. Судьба испытывала нас. И, наконец, за три девять земель, в далеком Кабуле, встретились. (Далила не отвечает, Сергей не сразу продолжает). У тебя есть кто-то? Парень, друг. (Далила качает головой). И не было?
ДАЛИЛА. Любопытный! (Помолчав). Никогда не было. Не довелось влюбиться. Хотя, говоришь, девушка я ничего, все при мне, а мужчину, с которым вместе пошла бы по жизни, не встретила. Никто и не объяснялся мне, не говорил о луне, как ты. Не называл принцессой… Признаюсь, жених был. Как во всех наших семьях. Отец обещал ему меня, когда я только родилась. Впервые увидела его, когда училась в лицее.
МАКСИМОВ. Ты отказала?
ДАЛИЛА. Он отступился.
МАКСИМОВ. От такой девушки? Ненормальный!
ДАЛИЛА. Нормальный. Воспитанный в старых традициях, узнал, что собираюсь на учебу в Россию, поставил отцу условие: или не еду, или возьмет свое слово обратно. Я уехала, отца не стало, и жених официально заявил родственникам о своем отказе. Мой образ жизни не соответствует его идеалу жены афганца. Тогда я еще не вступила в НДПА. После лицея меня не видел.
МАКСИМОВ. А если бы увидел, как думаешь, согласился бы взять в жены?
ДАЛИЛА. Не думаю.
МАКСИМОВ. Жалеешь, что так получилось?
ДАЛИЛА. (смеется). Очень!.. Не пошла бы за него в любом случае!
МАКСИМОВ. А в любовь с первого взгляда веришь?
ДАЛИЛА. Не знаю, что сказать. Случается. Истории известны имена: Фархада и Ширин, Лейлы и Менжнун, есть еще примеры.
         Оживает рация, что рядом лежала на земле.
         - Первый, Первый. Я Сова Один прошу на связь!
         - Я Первый, слушаю, Сова Один!
         - Гора сообщает, в глубине ущелья замечена группа человек 12 - 15, двигаются вдоль арыка. Как поняли?
МАКСИМОВ. Вас понял. Будьте бдительны. Сова! Держите связь с Горой и второй Совой. Конец связи! (Далиле). Прервалась наша сказка на самом интересном месте. Не судьба. Пока! (Спускается на нижнюю площадку и командует). Дневальный, тревога!
ДНЕВАЛЬНЫЙ (кричит). Взвод, подъем! Тревога!
         Выбегают солдаты, на ходу одеваются, проверяют автоматы, бронежилеты, каски, становятся в строй.
МАКСИМОВ. Сержант Медведев, постройте взвод!

З А Н А В Е С

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

         В стане душманов. Глинобитное помещение с узкими бойницами вместо окон. Мебель заменяют несколько больших камней. На ящике из-под кинокамеры сидит Майкл Хадсон - корреспондент американского агентства ЮСИА, его коллега - кинооператор Джон Грин расставляет софиты, подключает их к аккумулятору. На полу камера и магнитофон.
ХАДСОН. Только бы Аббас-хан выполнил обещание. Материал обещает получиться! Кроме Эй-Ти-Ви можно будет и европейцам толкнуть.
ГРИН. Если живьем выберемся. До границы ночь пути и до Пешевара еще неизвестно сколько. Да день отсидеться. Обещали до темноты, а теперь? Без внешнего антуража, диких гор и кровожадных горцев кому нужен твой репортаж? Если завтра удастся натуру доснять, может, повезет.
ХАДСОН. Завтра как сурки залезем в нору и носа не высунем. Надежда на защитников Ислама, не велика. Открыли себя раньше времени, русские наверняка удвоят силы.
ГРИН. Что хотите от дикарей? Им бы пленным головы рубить и животы вспарывать... Аккумулятора хватит минут на десять. Для освещения не рассчитан. Если моджахеды захватят пленных, почему бы ни взять их с собой?
ХАДСОН. Самим бы выбраться. Сегодня не 86 - й год, местные враждуют с пешеварскими и, кто еще с кем, не разберешь. (Входит Аббас-хан, к нему). Не сумели засаду устроить без шума... Как теперь?
АББАС-ХАН. Все будет, как обещали. Не беспокойтесь, мистер Хадсон. Двух шурави только - что захватили, сейчас приведут. Принявших Ислам, пока не привезли, извините. Застряли в дороге, доставим прямо в Пешевар.
ХАДСОН (нетерпеливо) . Давай скорее, своих шурави!
АББАС-ХАН. Один момент. (По его знаку два бородача с автоматами втаскивают окровавленных избитых советских солдат со связанными руками - Вихрова и Маслова).
ХАДСОН. Развяжите и оставьте нас.
АББАС-ХАН. Не советую.
ХАДСОН. Обойдусь без советов.
         Душманы развязывают руки пленным.
ВИХРОВ. (Маслову). Американцы. По-английски чешут.
ХАДСОН. Привет, ребята! Мы американцы, правда. Присаживайтесь на камни. Другой мебели нет. Вы едва на ногах держитесь, досталось вам? Потерпите пока, что-нибудь придумаем, как вам помочь.
         Маслов нагибается передвинуть валун, душману - охраннику кажется, что тот что-то замышляет, грубо отталкивает парня прикладом. Маслов падает. Хадсон помогает подняться, усаживает.
ХАДСОН. (Аббас-хану). Сказал, уведи головорезов, не сбегут твои шурави. (Охранники выходят, остается лишь Аббас-хан. Вихров продолжает стоять). Ты тоже садись! Здорово отделали вас бородатые! ( Вихров садится на камень рядом с Масловым. Хадсон достает флягу с водой и протягивает Маслову, Грин отдает свою Вихрову). Лицо ополосните, вид у вас, видели бы! (Напившись, ребята ополаскивают лица). Вот и хорошо.
МАСЛОВ. (Заискивающе). Помогите нам.
ХАДСОН. (Сама доброта). Постараемся. Мы же цивилизованные люди.
ВИХРОВ. Хорошо говорите по-русски.
ХАДСОН. Работал в России. Москва, Ленинград. Постараемся помочь. Будьте только благоразумны, ответьте на несколько вопросов нашей телекомпании. Тайн военных открывать не нужно, поговорим о жизни. Давайте знакомиться: я Майкл Хадсон или просто Майкл. Он - Джон Грин. Корреспонденты ЮСИА, работаем под эгидой ООН. (Поворачивается к Грину и дает знак, тот включает свет и кинокамеру). А вас как звать?
МАСЛОВ. Олег Маслов. С Рязанщины я.
ВИХРОВ. Вихров Вячеслав.
ХАДСОН. Откуда ты?
ВИХРОВ. Подмосковье. Недалеко от Москвы есть небольшой городок Истра. Вряд ли слышали.
ХАДСОН. Москва - великий город. Европа. Как, же вас бородатые обманули? Обещали наркотики, а привели в засаду.
ВИХРОВ. Не правда. Никто ничего не обещал.
ХАДСОН. Как не обещали? Договаривались, вы - оружие, сарбаз - пакеты травки.
ВИХРОВ. Ни с кем мы не договаривались. Шли с отрядом афганцев на позицию, где-то в узком месте на секунду остановились, командир что-то объяснял, и вдруг, не понял как получилось, я лечу куда-то в темноту подземелья.
МАСЛОВ. Духи из-под земли проволочной петлей подсекли, а сарбазы - предатели столкнули в яму.
         Хадсон по-английски спрашивает Аббас-хана, те ли это русские, тот согласно кивает.
ХАДСОН. Солдат, говори правду. Ты предлагал оружие в обмен на наркотики, а тебя обманули. Так?
МАСЛОВ. Не оружие. Рожки к автомату. Знакомый солдат потерял запасные рожки, ему грозил расстрел. А у меня лишние имелись, я и предложил пару. (показывает на Вихрова) Он не в курсе.
ХАДСОН. На войне лишнего оружия не бывает. Афганец обещал тебе травку, так? Ты и раньше имел с ним дела, продавал патроны за доллары.
ВИХРОВ. (Маслову) Это правда? Ах ты, подонок! Подумать не мог, ты способен на такой бизнес.
ХАДСОН. Откуда у русских солдат деньги на наркотики?
ВИХРОВ. Наркотики наши не потребляют!
ХАДСОН. Считаешь, справедлива эта война?
ВИХРОВ. В каком смысле?
ХАДСОН. Зачем ваши войска пришли сюда? Нарушили вековой покой, обычаи, восстановили племена друг против друга.
ВИХРОВ. Мы выполняли интернациональный долг. Теперь уходим.
ХАДСОН.Браво! Интернациональный долг, говоришь. Спроси его, (показывает на Аббас-хана), он звал? Коммунистическая пропаганда. Ваша печать, Горбачев признают ошибку, а ты долг. Вижу, не желаешь помочь себе. (Поворачивается к Маслову). Повторишь, что скажу? (Командует Грину выключить камеру и свет). В России репортаж не увидят, не бойся. Рассказывай всё, как есть. Сейчас Грин включит камеру, я спрошу, а ты скажи: многие курят травку, продают оружие, переходят в исламскую веру.
МАСЛОВ. Ничего подобного! Решил помочь знакомому сарбазу, отдал два лишних рожка к автомату, а вы оружие… Хотите, чтобы говорил такое... Я не могу!
ХАДСОН (теряет самообладание). Тебе дают шанс спастись!

З а т е м н е н и е

         Один из переулков кишлака. Здесь должны встретиться две группы, отправившиеся на поиски потерявшихся Вихрова и Маслова. Первыми приходят Матвиенко и Васенко.
МАТВИЕНКО (Смотрит на часы). Минута в минуту. Пора бы и Борисову. (Достает красивый нож с выбрасывающимся лезвием, пробует в действии).
ВАСЕНКО. Дай посмотрю! (Рассматривает) Классный. Жаль, на гражданке заставят сдать - холодное оружие. Что-то написано.
МАТВИЕНКО. "Убей неверного!". Из знаменитой чарикарской стали, объяснил знакомый сарбаз.
ВАСЕНКО. Занятная игрушка, будь моя - не сдал бы.
МАТВИЕНКО. Этой игрушкой меня на тот свет едва не отправили. Спасибо Виxpoвy. He он, получили бы предки "при выполнении интернационального долга". Жизнью ему обязан. В таком же кишлаке по узкому проходу мы со Славкой преследовали бородатых, и вдруг, откуда ни возьмись, сверху, с крыши что ли, громадный детина прыг на Славку. Я поворачиваюсь и прикладом (показывает) по голове духа. Саданул, да не сильно, видать, или чалма съамортизировала, дух развернулся, оставил Славку и ножом этим мне в грудь. Еще секунда и мне конец, увернуться невозможно, а Славка подскочил и выбил нож. Вдвоем прикончили духа… Куда нынче Славка подевался, ума, не приложу. Все вместе шли на позицию. Наши, сарбазы и замыкали отряд тоже наши.
ВАСЕНКО.В самоволку мотанул. (Смеется).
МАТВИЕНКО. Куда тут мотанешь - горы одни. (Прислушивается). Стой! Кто идёт?!
БОРИСОВ.Свои, сержант, свои.
         Подходит вторая поисковая группа: Борисов и Касперюнас.
БОРИСОВ. Есть новости?
МАТВИЕНКО. Как сквозь землю провалились.
КАСПЕРЮНАС. Может, и правда в кяриз провалились.
БОРИСОВ. Или затащили.
МАТВИЕНКО. Вихрова затащишь!
БОРИСОВ. В кишлаке все колодцы бульдозером завалены, - не разгребешь.
ВАСЕНКО. Не все завалили. Афганка с гэбэшниками нашла свободный проход. В кяризах такая система подземных ходов, что ни дымом не выкуришь.
КАСПЕРЮНАС. Может, остановились у арыка, а потом заблудились?
МАТВИЕНКО. Не хрена было отставать, не город. Эх, была бы собака!
БОРИСОВ. Обойдем еще раз и встретимся на базе. Парни ждут помощи, а мы языки чешем. Пошли!

З а т е м н е н и е

         В тайном помещении душманов американские корреспонденты не оставляют надежды сделать задуманный репортаж с участием пленных советских солдат.
ХАДСОН. Сами выбрали свой конец. Мы собираем аппаратуру. (Передает Грину микрофон, тот сматывает кабель, Хадсон подталкивает ногой кофр от аппаратуры). Собирай, уходим.
МАСЛОВ. Постойте, я скажу, что вы хотите.
ВИХРОВ. Гад, паршивый! Подонок! Не понял, что они задумали? Так и так, хана нам, имей мужество, остаться человеком, не предателем.
ХАДСОН. Откровенный разговор считаешь предательством? (Аббас-хану по-английски). Коммунистов каких-то упертых привел. Забирай.
         Аббас-хан открывает дверь, входят два охранника.
МАСЛОВ. Включайте аппаратуру, я готов. (С улицы слышны отдаленные выстрелы).
ХАДСОН. (Командует Грину включить аппаратуру). Ваш комсомольский писатель говорил: жизнь дается один раз. (Вихрову). Я гожусь тебе в отцы, послушай меня, - неразумно ведешь себя. Товарищ понял.
         Грин включил софиты, передает Хадсону микрофон. Закрутились кассеты на магнитофоне.
МАСЛОВ. Большинство солдат и офицеров потребляют наркоту. Без нее не выжить здесь, в Афгане. Офицеры достают водку и виски, а солдаты - травку.
ХАДСОН. Подожди, куда заспешил, я еще микрофон не дал. (Подносит микрофон). Повтори, что говорил.
МАСЛОВ. Без травки здесь не выжить. Офицеры хлещут водку и виски, а пацаны достают травку. Не расслабляться - с ума сойдешь от страха и тоски.
ХАДСОН. Солдаты ваши переходят к моджахедам, принимают Ислам?
МАСЛОВ. Сарбазы. Солдаты Наджибулы. Получат оружие, - и в горы, к своим.
ХАДСОН. Я про русских спрашиваю. Переходят на сторону освободительной армии? Понимают несправедливость своей миссии?
МАСЛОВ. В нашей части, я слышал, один узбек или трусливый таджик сбежал, больше не было случаев.
ВИХРОВ. (Громко). Падла! Что несешь, как попугай.
МАСЛОВ. Прости, Слава, я еще не жил и скажу, что он хочет.
ХАДСОН. О'кей! Только с улыбочкой, пожалуйста. Что за лицо, испуганное?
МАСЛОВ. Чтобы русские сбегали, не слышал.
         Вихров, выбрав момент, кошкой кидается к магнитофону и выхватывает с него катушку с пленкой, разматывает ее, рвет. Хадсон, оставив микрофон, пытается отнять кассету, на помощь бросается Грин. Повалив парня, бьет ногами, вырывает кассету из рук Вихрова, но она уже на половину пуста, а пленка вся спутана. На шум вбегают охранники, Хадсон делает знак не трогать Вихрова.
ГРИН. Всё! (Выключает софиты, начинает складывать аппаратуру).
ХАДСОН. (Вихрову). Коммунистическая пропаганда затуманила вам головы. Глупый, ты, парень.
ВИХРОВ.(Приходит в себя после побоев). Сволочи! Не будет у вас звука его антисоветского интервью.
МАСЛОВ. Мистер корреспондент, не оставляйте меня!
         Охранники берут аппаратуру, Хадсон и Грин, не обращая внимания на мольбы Маслова, выходят. Маслов кидается за ними, но третий охранник отталкивает его и запирает дверь. Маслов и Вихров остаются в полумраке.
МАСЛОВ (в истерике бросается на Вихрова). Что наделал! Козел, вонючий! Вывели бы отсюда, сказали, нас пытали! Говорили под пытками.
(Исступленно бьет кулаками лежащего Вихрова, плачет, падает рядом. Какое-то время молча лежат, на улице вновь близко слышны выстрелы. Раздаётся топот ног, скрипит дверь, парни поднимаются, на пороге душман с автоматом. Он дает по ним автоматную очередь).

З а т е м н е н и е

         Ночь. Тот же дворик, где расположился отряд Максимова. Горит небольшой костер, несколько солдат у костра поют негромко под гитару Новикова. Сержант Медведев пишет письмо. Звучит песня.
         Я тоскую по родной по земле
         По ее рассветам и закатам.
         На афганской выжженной земле
         Спят тревожно русские солдаты.
НОВИКОВ (перестает петь, лениво перебирает струны, Медведеву). Дорогой мамочке или невесте катаешь?
МЕДВЕДЕВ. Поёшь, и пой, не мешай. Самому лень или некому писать.
НОВИКОВ. Некому? Знаешь, сколько девок на гражданке сохнут по мне! Спроси Вихрова, скажет - по пять писем в день в учебке получал.
ИСМАИЛОВ. Что ж теперь не пишут?
НОВИКОВ. Бортанул всех.
МЕДВЕДЕВ. Матери пишу. Жалуется, что редко. А о чем писать? Она ведь не знает, что я скоро год, как в Афгане. Вот и приходится сочинять про нашу замечательную жизнь. Узнает если… Не знаю, что с ней будет.
НОВИКОВ. А я не скрываю, пишу: служим за границей, в увольнения ходим в классные дискотеки и стриптиз - клубы.
МЕДВЕДЕВ. Без писем никак нельзя. Получишь письмо, и повеет домом, родным воздухом. Живо представляю родных, что сейчас делают. Забываю на время о черномазых, что в любую минуту могут убить. Две радости у солдата - письмо из дома и баня.
ИСМАИЛОВ. (Новикову). Несерьезный человек, всем врешь.
МЕДВЕДЕВ. Без уверенности, что тебя ждут, служба совсем невмоготу покажется.
НОВИКОВ. Ждут, пока не подвернется кто-то, а тогда раз - и в ЗАГС.
ИСМАИЛОВ. Зачем так плохо думаешь о девушках? Никто не ждет?
НОВИКОВ. Не правду говорю? Дома родные ждут. Да и девчонки ждут - не дождутся, когда вернусь. В санбате одна хоть сейчас готова под венец.
ИСМАИЛОВ. Свистун, ты, Новиков!
         Входит ст. л-т Максимов.
МАКСИМОВ. Что еще за посиделки? Был отбой. Костер немедленно загасить.
МЕДВЕДЕВ. Костер ни откуда не увидят, проверили.
НОВИКОВ. Не спится, товарищ ст. л-т. Приказ о дембеле вышел, а вы отбой. Пусть салаги отдыхают, ветераны, что умаялись. Нас, дедов, оставьте, пожалуйста. (Снова берется за гитару, звучит мелодия все той же песни).
МАКСИМОВ. Накурился опять?
НОВИКОВ. Никак нет, все что достали, давно засмолили. Нового никто не предлагает, чеки требуют, баксы.
МАКСИМОВ. Жаль мне тебя, Новиков. Пропадешь на гражданке. Не избавишься от наркоты, продолжишь Афган на зоне. (Поворачивается к другим солдатам).Всем спать!
ИСМАИЛОВ. Товарищ старший лейтенант, посидите с нами, попоём. В такую ночь разве уснёшь.
МАКСИМОВ. Тоже мне, деды! Давно салагами были? Какой пример молодым показываете? Гасите костёр, и всем спать.
МЕДВЕДЕВ. Мы на войне, товарищ ст. л-т, не на учениях. В полку достаточно погоняли. Скажите лучше, Бевзенко и афганцы не узнали о Вихрове и Маслове ничего нового?
МАКСИМОВ. Подождем рассвета, утром еще раз прочешем кишлак. В Вихрове я уверен. Да и Маслов не должен подкачать. (Садится у костра, подбрасывает хворост в огонь). Мне тоже не уснуть, а ты (Корсунскому) марш отдыхать! Ребята не дают покоя, куда подевались? Душманскую вылазку, как понимать - разведка? Ждут, значит, караван. Выходит, без дела не останемся.
МЕДВЕДЕВ. Мало им дали? Двое убитых, раненные, не сунутся больше.
МАКСИМОВ. Когда духи отступали, Вихрова я видел.
ИСМАИЛОВ. И Маслов был с нами. В плен взять не могли.
         На верхней террасе появляется Далила. Потягивается, делает несколько гимнастических упражнений и спускается к костру. Солдаты перестают петь, восторженно приветствуют ее.
НОВИКОВ. К нашему шалашу, просим!
ДАЛИЛА. Добрый вечер! Не спите, караулите?
МЕДВЕДЕВ. Отдыхаем, караул внизу. Разбудили вас?
ДАЛИЛА. Да нет, на верху не слышно ничего. Не спится. Вздремнула чуть-чуть и проснулась. Предчувствие нехорошее. Жуть какая-то снилась.
ИСМАИЛОВ. Возможно, на левом боку спали.
ДАЛИЛА. Не помню, имеет значение?
МАКСИМОВ. (Далиле). Он медик, знает. Исмаилов, объясни девушке.
ИСМАИЛОВ. На левом боку, когда спишь, от тяжести тела, сердце мгновениями останавливается. В этот момент и снится разная жуть - тебя убивают, ты проваливаешься в пропасть.
НОВИКОВ. Меня каждую ночь во сне убивают. Один и тот же сон. Другие видят дом, родителей или девушек своих, а я вижу войну, на каком бы боку не спал. Засыпая, стараюсь думать только о хорошем, о гражданке, а засну - появляются духи, наш прапор, старлей, потом кто-то пытается ударить ножом или стреляет, граната рвется в руке. (Берет гитару и поет).
         Я тоскую по родной земле,
         По ее рассветам и закатам,
         На афганской выжженной земле,
         Спят тревожно русские солдаты
МАКСИМОВ. (Солдатам). Что с вами поделать? Сидите, только тихо, не разбудите остальных. (Далиле). Не будем мешать. (Уходят, Максимов расстилает плащ-палатку на одном из камней и они садятся).
МАКСИМОВ. Как тебе бой, испугалась?
ДАЛИЛА. Был бой? Несколько мятежников, завидев ваших, бросились в рассыпную, какой это бой. После хлебозавода в Кандагаре, когда меня чуть в плен не захватили, на подобные перестрелки смотрю, как на детские забавы. Внимания не обращаю. Видел бы меня в деле, не спрашивал.
МАКСИМОВ. Да ты и в правду герой, оказывается.
ДАЛИЛА. Обыкновенная женщина, призванная революцией. Трусиха как все, но стараюсь не показывать страха.
         Боюсь не пули, а пыток. Однажды с Фазилем проводили митинг в, только - что освобожденном правительственными войсками, кишлаке. Все подходы к площади охраняли наши, на шоссе два бэтээра, все спокойно. Собрались дехкане, старики, женщины, детишки. Выступил Фазиль, беру слово я. Начала говорить и вдруг: пах-пах. Пуля мимо уха. Слегка задела. Пощупай! (берет руку Сергея и подносит к уху). Чувствуешь след? Вторая пуля раз! Сквозь рукав, дырку только в куртке оставила. Рядом раздается автоматная очередь. Падают наши охранники. Один, второй. Старики, что стояли в первом ряду, распахивают халаты, а под ними автоматы. С криком "Аллах Акбар!" начинают стрелять в наших. Меня с Фазилем взяли в кольцо, да быстро, неожиданно, мы и оружие вытащить не успели, как оказались окружены мятежниками. Повели к кяризу, к главарю. Испугалась! Всё, думаю, конец! Пистолет у меня не отобрали, выход один, застрелиться. Фазиля обыскали, а меня забыли или не решились. И вдруг мне, атеистке, Аллах подсказывает, что делать. (Показывает). Выхватываю пистолет и раз, раз в своих конвоиров. Воспользовавшись суматохой, Фазиль выбивает автомат у одного из бандитов, сопровождавших нас и дает очередь. Я подбираю на земле второй автомат и мы, отстреливаясь, бежим к дувалу. Тем временем подоспели наши сарбазы.
МАКСИМОВ. Двоих положила на смерть?
ДАЛИЛА. Если бы двоих только.
МАКСИМОВ. Война не женское занятие, тем более гражданская. Самое страшное, что можно представить. В детстве, помню, о некрасивых девчонках мы говорили - "страшней гражданской войны". В смысл не вдумывались, теперь до меня дошло. Понял, как страшна гражданская война, когда не знаешь где друг, где враг, когда брат стреляет в брата, сын в отца.
ДАЛИЛА. Стрелять в человека - всегда страшно.

         Окраина, кишлака. Из кяриза, сигналя электрическими фонариками, выползают душманы и расходятся группами. Максимов с Далилой продолжают разговор.

МАКСИМОВ. В лунном свете ты похожа на восточную принцессу. Красавица! Нам бы о любви говорить, а мы о чем? Остались одни и опять о войне.
ДАЛИЛА.О чем еще говорить, когда в любой момент могут появиться моджахеды, засвистят пули?
МАКСИМОВ. О нас с тобой. О луне, звездах, любви.
ДАЛИЛА. О любви в нашей стране вслух не принято говорить. В сказках если. Коран тысячу лет запрещал. Ты европеец, тебе и рассказывать, а я послушаю. (Максимов несмело пытается обнять ее, кладет руку на плечо, Далила решительно убирает). Это обязательно? Убери руки!
МАКСИМОВ. Тебе неприятно?
ДАЛИЛА. Ни к чему такие нежности.
С МАКСИМОВ. А если не могу удержаться, чувства, помимо моей воли, переполняют! Тянет прижаться, обнять, прикоснуться к твоей красоте. Взять её частицу.
ДАЛИЛА. Спустить к арыку, охладись холодной водой. (Сергей снова пытается обнять ее, Далила встает). Не понимаешь ты меня! (Поднимается) Пойду к себе. Я не девчонка из Марьиной рощи, с которой всё можно в первый вечер. Если штаны надела и постоянно среди мужчин, не значит, потаскушка. Так, помнится, русские называют подобных женщин?
МАКСИМОВ. (берет ее за руку и усаживает обратно). Прости, меня. Зря обиделась, азиаточка, моя! И девчонки из Марьиной рощи тоже не позволяют лишнего.
ДАЛИЛА. Рассказывай! Видела, что позволяют. За пять лет в Москве насмотрелась. () Садится. . Расскажи лучше о своей девушке, ждет тебя, верит, а ты тут азиаточку охмурить пытаешься. Почему так меня назвал?
МАКСИМОВ. Напомнила, что я из Европы, сама значит из Азии. Не обиделась? Хотел поласковее.
ДАЛИЛА. Никогда не слышала - азиаточка. Понимаю, не обидное. Ты ушел от ответа. Просила рассказать о своей девушке в Москве.
МАКСИМОВ. Нет у меня девушки, не успел завести.
ДАЛИЛА. Так и поверила. Девчонки всегда крутятся около военных училищ. Даже наши афганские, снявшие чадру, чуть продвинутые.
МАКСИМОВ. Клянусь мамой, никого! (Лезет в карман гимнастерки и достает вместе с бумагами фотографию). Мама моя. У каждого из нас с собой обязательно фотографии родных, у меня - мама.
ДАЛИЛА. (Берет фото, рассматривает). Темно, плохо видно. Красивая женщина. Похож, на нее? (Сергей кивает). А отец?
МАКСИМОВ. Папа рано умер, потому и пошел в военное училище. Брат тоже в армии, преподает в училище. У старшей сестры своя семья.
ДАЛИЛА. Счастливый! Столько близких. У меня никого не осталось. Были два брата, погибли. Говоришь, нет девушки. Дослужился до старшего лейтенанта и не влюбился. Ни за что не поверю!
МАКСИМОВ.После окончания школы, времени на девушек никогда не оставалось. В училище был постоянный цейтнот. В школе влюблялся, признаюсь. По-детски, не серьезно. Вспоминаю, в шестом классе все мы, пацаны, влюбились в нашу пионервожатую из восьмого класса. И сейчас перед глазами: высокая, стройная, с длинными косами, в них синие банты. Глаза - темные, большие, как у тебя. В девятом классе к нам пришла новенькая. Переехала из провинции, не помню - из Рязани или Казани, Валентиной звали. Скромная, наивная, не похожая на одноклассниц - москвичек, всегда с удивленными глазами, никак не могла привыкнуть к московскому ритму жизни. Забыл пионервожатую, влюбился в Валю.
ДАЛИЛА. Она тебя отвергла?
МАКСИМОВ. До объяснения у нас не дошло. Говорю, детьми были. Провожал после школы, сумку ее с учебниками таскал, шпаргалить помогал. К концу десятого она переключила внимание на дружка моего Витьку, и мы отдалились друг от друга. Теперь закончила педагогический, замуж вышла.
ДАЛИЛА. Я училась в женском колледже. Никаких контактов с мальчишками старше семи лет не допускали. Нравы строгие остались и сегодня.
МАКСИМОВ (с улыбкой). Потому и пошла в революцию, где большинство мужчины?
ДАЛИЛА. Не думала о мужчинах. Смеешься, что-то не то сказала?
МАКСИМОВ. Извини, неудачно пошутил.
ДАЛИЛА. Долго слишком не задумывалась, справедливо ли устроена жизнь или нет. Мне жилось хорошо. Ни о какой революции, политике, мыслей никогда не было. Глаза открылись в России. Вдруг поняла, нельзя оставаться в стороне, когда решается судьба родины. Вступила в НДПА.
МАКСИМОВ. Родственники возмутились, потребовали вернуться домой?
ДАЛИЛА. Еще как! Отца к тому времени не стало. Люди Амина убили, мама умерла с горя, братьев поубивали мятежники, они тоже приняли революцию. Осталась одна. Случись что - жалеть и убиваться некому. Как и переживать за меня, или радоваться. Некому душу открыть, поплакаться.
МАКСИМОВ. Неужели и волноваться за тебя некому? А друзья? В ЦК партии, в университете, где преподаешь, некому пожалеть?
ДАЛИЛА. Как активистку и преподавателя, наверное, пожалеют.
МАКСИМОВ. Вокруг тебя постоянно мужчины, и не обращают внимания на красивую современную девушку? Не верю. Я впервые увидел, - сердце забилось - вот она, мечта моих снов. Не заметить тебя невозможно.
ДАЛИЛА. Не знаешь наших национальных традиций. Они у нас очень строги. Внимание обращают. Часто даже больше, чем хочется, но не те, кто достоин внимания. Да мне и не до мужчин, пока идет война. Я не отомстила за отца и братьев.
МАКСИМОВ. Надеешься отомстить? (Далила кивает). Продолжаешь удивлять меня. Таких, как ты, преданных идее, видел лишь в кино. В революции нашей встречались, если верить книгам.
ДАЛИЛА. У нас разве не революция?
МАКСИМОВ. Революция. (Пауза). Опять перешли на политику. Снова про войну да революцию, а мне хочется говорить о любви.
ДАЛИЛА. Говори. Со мной еще никто не говорил.
МАКСИМОВ. Наверное, не позволяла. (Помолчав). Поздно тебя встретил. Или рано? Война не время любви, а увидел тебя - голову потерял.
ДАЛИЛА (смеется). Напрасно. Бородатые могут вернуться, а командир без головы не воин.
МАКСИМОВ. Ты права, голову терять нельзя. Не властен я над чувствами.
ДАЛИЛА. Тебе посты проверить, не пора?
МАКСИМОВ. Можно. (Включает рацию). Я Вулкан! Я Вулкан!Первый! Сова Два, ответь! Сова Один, ответь!
         - Вулкан, Сова Два на связи!' Сова Один на связи!
         - Вулкан. Проверка связи. Что нового у Второго?
         - Двое сарбазов перебежали к духам.
         - От наших никаких новостей?
         - Ничего нового.
         - Конец связи.

         Максимов выключил рацию, долго молчит. С нижней площадки солдаты давно ушли, костер погашен.

ДАЛИЛА. Наши опять подвели. Может, и твоих, с собой увели, не допускаешь?
МАКСИМОВ. Все может быть.
ДАЛИЛА. Если так - плохо дело. Теперь мятежники пленных не берут.
         Какое-то время сидят молча, каждый думает о своем.
МАКСИМОВ. (Обнимает Далилу, она неподвижна). Далила!
ДАЛИЛА. Убери руку! Не привыкла к нежностям. У нас не принято.
МАКСИМОВ. В студенческие годы в Москве, за тобой никто не ухаживал?
ДАЛИЛА. У русских однокурсниц были поклонники, а я иностранка, - не решались. Наши афганцы еще не отошли от своих обычаев, для них была, не знаю кем. Сатаной в юбке или кем-то страшнее. Признаюсь, мне двадцать четыре! По нашим понятиям старуха. Если кто решится ухаживать, или взять замуж, вдовец разве или в гарем.
МАКСИМОВ. Я согласен.
ДАЛИЛА. В гарем? (Смеется).
МАКСИМОВ. Какой гарем! Говорю же, нет у меня никого. Да и не нужен никто кроме тебя. Женюсь.
ДАЛИЛА. Правда, потерял голову. Где-то близко притаились мятежники, в любую минуту жди нападения, а ты опять за свое.
МАКСИМОВ. Пока ты рядом, ничего не хочу знать.
ДАЛИЛА. Делаешь предложение? Совсем не знаешь меня. Характер, привычки.
МАКСИМОВ. Да. Делаю предложение. Короткого общения хватило узнать. Сама призналась, любовь с первого взгляда существует. Раз нет отца и братьев, в нарушение обычаев, остается руку просить у тебя самой.
ДАЛИЛА. Отказываю.
МАКСИМОВ. Тогда украду, увезу в Россию. У вас принято красть невест.
ДАЛИЛА. Теперь чаще с их согласия. Забываешь, я вооружена.
МАКСИМОВ. Я серьезно. Пойдешь за меня?
ДАЛИЛА (искренне). Начальство не разрешит. Ни тебе, ни мне. (Спохватилась, что сказала лишнее). Ой, о чем говорим? В первый раз вижу, не знаю тебя. О серьезных вещах шутим, болтаем черте что. Разве можно? Придет мир в мою страну, тогда и поговорим.
МАКСИМОВ. А раньше?
ДАЛИЛА. Ну, и непонятливый! Хорошо, следует подумать. Посмотрим на твое поведение. (Сергей берет ее руку, рассматривает, целует). Грубая рука? Когда-то знала маникюр и французские кремы.
МАКСИМОВ.( Целует руку). Нежная девичья рука.
ДАЛИЛА. Ты вернул в юность. Напомнил счастливые годы. Учебу в лицее, Москву… Стройотряд. Ваше училище посылали убирать картошку?
МАКСИМОВ. Конечно. Не только на картошку.
ДАЛИЛА. Когда объявили, что поедем в колхоз, я возмущалась, не хотела ехать. До этого никогда не работала на земле. Потом так понравилось! Веселые беззаботные подружки из разных стран, чернокожие африканцы, китайцы… На картошке, познакомилась и подружилась со многими новыми друзьями. Была счастлива, как в раннем детстве, когда ничего не знала о жизни, всему радовалась.
          Он ласкает, трогает ухо, на котором сохранился след от пули. Целует.
МАКСИМОВ. Поедем со мной. Обещаю, будешь счастлива.
ДАЛИЛА. Рано мне уезжать. Я уже говорила, ваши только собираются уходить, а у нас опять засады, взрывы.
МАКСИМОВ. Последние банды. Скоро перегрызут друг другу глотки и разбегутся.
         Заработала рация, что лежит рядом.
         - Вулкан! Вулкан! Я Сова Один!
         - Я Вулкан, слушаю!
         - Я Сова Один. Гора сообщает о приближении большой группы духов.
         - Вулкан! Я Сова Два! Я Сова Два! Вижу огоньки, похожие на электрические фонарики.
ДАЛИЛА. Говоришь, разбегутся.
МАКСИМОВ. Сова Один! Сова Два! Продолжайте наблюдение! Подойдут духи близко, в бой не ввязываться, отходите, встретим здесь, на базе. Как поняли?
         - Сова Один понял! В бой не вступать и отходить.
         - Сова Два понял, в бой не ввязываться.
МАКСИМОВ. Поняли правильно. Продолжайте наблюдения. Конец связи. (В сторону). Дневальный! Подъем! Объявляй тревогу!
ДНЕВАЛЬНЫЙ. (На нижней площадке). Взвод, подъем! (Слышны недовольные заспанные голоса). Тревога! (Из дувала выскакивают солдаты, на ходу надевают бронежилеты, каски, становятся в строй).
МАКСИМОВ. (Далиле) Что-то сказала? Опять помешали.
ДАЛИЛА. Не судьба, говорю, Поговорить не удаётся, а ты побыть вместе.
МАКСИМОВ. Все будет хорошо... (Пытается поцеловать ее, она сопротивляется. Максимов вынужден применить силу. Губы их сливаются).
ДАЛИЛА (вырывается из объятий, бьет его кулаками в грудь). У нас не принято! Ведешь себя как непослушный мальчишка. Неприлично. Воспользовался силой. Нахал!
         Максимов снова обнимает и целует. Она уже не сопротивляется.
МАКСИМОВ. Помни, мое обещание: увезу в Москву! До встречи! Иди пока в дом и не высовывайся! Справимся без тебя. (Солдатам). Приготовиться к обороне! К шоссе не должен выйти ни один душман!
НОВИКОВ. Перед самым рассветом подняли. Так хотелось спать! В первый раз дом во сне увидел.
ИСМАИЛОВ. Пропустим колонну, досмотришь сон.
КОРСУНСКИЙ. Мины устанавливать, гады, пошли.
НОВИКОВ. Поставить мины двух духов хватило бы. Караван их интересует.
КОРСУНСКИЙ. Рассвело бы скорее, что ли…
         Вдалеке раздаются несколько одиночных выстрелов, затем автоматная очередь.
ИСМАИЛОВ. Уже не таятся. На втором посту стреляли. (Заработала рация).
         - Вулкан! Вулкан! Я Сова Два! Я Сова Два! Нас окружают!
МАКСИМОВ. Сова Два, Сова Два! Я Вулкан! Отходите немедленно! Как поняли? (Рация замолчала, слышна далекая стрельба, снова заработала рация.)
         - Вулкан! Вулкан! Я Сова Два, прошу помощи, ведем бой. Петренко ранен. Духи наседают. Прошу подмогу!
МАКСИМОВ. (Самому себе). Не успели… Подпустили…(По рации). Держитесь, мужики! Сова Два! Идем на помощь. (Выключает рацию). Медведев, остаешься за меня. Титов, Киреев, Джафаров, Макаров, Сидоренко, за мной! (Убегают).
ИСМАИЛОВ. Сам пошел выручать Петренку.
МЕДВЕДЕВ. Если ранение серьезное, Малышеву и Сонину его не донести - Петренко бугай здоровый. Потому и взял Макарова с Киреевым. Первый пост пока молчит, до них еще не добрались. (С верхней террасы спускается Далила.) Ты куда? Духи пошли в наступление. Бог знает, что скоро начнется. Вернись в укрытие!
ДАЛИЛА. Еще один солдат лишним не будет.
МЕДВЕДЕВ. Лишняя мишень. Без оружия какой ты солдат?
ДАЛИЛА. А это что? (показывает карабин и гранату).
ИСМАИЛОВ. Пусть остается.
МЕДВЕДЕВ. Жалко, если такую красотку укокошат.
ДАЛИЛА. Укокошат - это что по - русски?
МЕДВЕДЕВ. Убьют, ранят. Поняла?
ДАЛИЛА. Тебя тоже могут...укокошить. И его, всех. Тебя за командира оставили, старайся, чтобы не укокошили. Т-с-c , слышу шаги.
КОРСУНСКИЙ. (Испуганно). Я тоже слышу, нас окружают!
ИСМАИЛОВ. (Щелкает затвором). Кто-то подходит, командуй, Медведь!
ГОЛОСА. Э-ге-ге! Своих не перестреляйте!
КОРСУНСКИЙ. Кто, свои?
МЕДВЕДЕВ. С испугу Матвиенку не узнал?
МАТВИЕНКО. Корсунский, вперед!
         Корсунский уходит и вскоре возвращается с Васенко и Матвиенко, помогает нести на плащ-палатке бездыханного Вихрова. Кладут его на землю, раздевают. Исмаилов щупает пульс, Далила помогает осматривать раненого.
ДАЛИЛА (охает). Ой, ей-ей! Автоматная очередь!
ИСМАИЛОВ. Дышит! (Достает из санитарной сумки шприц, делает укол. Вместе с Далилой делают искусственное дыхание).
МАТВИЕНКО. Глаза открыл! Мы должны спасти его!
ВИХРОВ. (шепотом). Таня? Откуда?
ДАЛИЛА. Я не Таня.
МАТВИЕНКО (склоняется над Вихровым). Славка, не умирай! Узнаешь меня? (Вихров закрывает глаза). Скоро вертушка прилетит, потерпи. Исмаил, сделай еще укол! (Исмаилов делает обезболивающий укол, Вихров открывает глаза).
ВИХРОВ. Домой напишите. Гад Маслов, подонок… Иностранцы.
МАТВИЕНКО. Что Маслов? Умер он. Не дышал, когда нашли их.
ВИХРОВ. Умер? Тогда не пишите... Корреспонденты…(закрывает глаза и надолго замолкает).
БОРИСОВ. Американцев, что ли встретили? Почему подонок?
ДАЛИЛА. Вместе с повстанцами в рейдах нередко участвуют иностранные корреспонденты. Ищут сенсации. Кого-то ваши встретили, хочет сказать раненый.
ИСМАИЛОВ (сует Вихрову под нос пузырек). Не умирай, Славка! Открой глаза. (Вокруг них собрались почти все, и Медведев вынужден скомандовать вернуться по местам).
МЕДВЕДЕВ. Кроме Исмаилова, все на боевую позицию!
ВИХРОВ. (Открывает глаза, бредит). Мне не больно, Таня. А Маслов - дерьмо, я писал тебе…
ИСМАИЛОВ. Что ты все про Маслова? Скажи, как вас схватили, мы же вместе все время были? Маслов убит, тебя выходим. Потерпи немного. Вертушку уже вызвали.
ВИХРОВ. Убит?
МАТВИЕНКО. Он опять около своего товарища). Убит Маслов. Рассветет, - принесем его.
ВИХРОВ. Матери напишите, Маслов герой. Зачем ей знать. (Теряет сознание и все попытки привести его в чувство безуспешны).
МЕДВЕДЕВ. Перенесите в дом. (Исмаилов и Матвиенко переносят Вихрова под крышу дувала).
ВАСЕНКО. Выходим на площадь к полуразрушенному дому и вдруг, откуда ни возьмись пацаненок. Матвиенко с испуга чуть не пристрелил его в темноте. А пацаненок не уходит, подошел к нам, что-то лопочет по-своему и тянет за руку в дом. Мы зайти боимся, обошли вокруг, заглянули в щель, посветили фонариком и увидели их. Рискнули войти. Я на стреме, Матвей во внутрь, потом и я. Маслов холодный лежит, а Вихров дышал.
ДАЛИЛА. Мальчишка где?
МАТВИЕНКО. Сбежал. Мы спешили, Бог знает, кто его подослал.
КАСПЕРЮНАС. Духи!
КОРСУНСКИЙ. Вижу! Цепью идут в сторону шоссе.
МЕДВЕДЕВ. Без паники. Приготовиться! Стрелять только по команде.
         Тишина. Все в напряжении. Лежит в цепи с карабином и Далила.
ВАСЕНКО. (Смотрит в окуляры прибора ночного видения). Остановились. Поворачивают в нашу сторону. Поняли, мимо не пройти.
БОРИСОВ. Встретим как надо. Вижу!
МЕДВЕДЕВ. Подпустим к арыку, жди команду. (После короткой паузы). Огонь! (В ответ раздаются автоматные очереди).
МАТВИЕНКО. Один заплясал! Есть, еще один!
ИСМАИЛОВ. И еще!
МЕДВЕДЕВ.(Корсунскому). Не спеши строчить, прицелься хорошо.
         Еще несколько автоматных очередей и душманы повернули обратно.
НОВИКОВ. Вперед! (Вскакивает, собирается преследовать отступающих).
МЕДВЕДЕВ. Отставить преследование! Вернется Максим, решит.
         Снова тишина, напряжение постепенно спадает.
КОРСУНСКИЙ.(Борисову). За службу много духов положил?
БОРИСОВ. Не считал. Много. Такая работа на войне - убивать и быть убитым.
КОРСУНСКИЙ. Все же, сколько?
БОРИСОВ. Что ты пристал! Не понимаешь, - ни я, так меня?!
КОРСУНСКИЙ. У меня руки дрожали, никак не мог прицелиться. Человек все же живой, жалко.
БОРИСОВ. Жалко? А Маслова, Вихрова не жалко? Кто первым выстрелит - тому и жить.
МЕДВЕДЕВ. Не переживай, все нормально. Поначалу у всех так. Я тоже долго не мог привыкнуть, что Афган не продолжение учёбки. Лишь после увиденной крови, первых "двухсотых" перестал испытывать муки и задаваться вопросом, кто в прицеле. Первый раз выстрелить в человека трудно, но ты перебори это чувство. Вспомни, сколько твоих одногодков - Маркелов, Воротников, Маслов больше не встанут рядом в строю.
КОРСУНСКИЙ. Стараюсь помнить, потому и напросился на операцию. Хочу испытать себя, на что годен. Мужчина или нет.
БОРИСОВ. Пацан! На кой хрен все это тебе. Сидел бы в части, базу на днях свернут и всех отправят в Союз.
КОРСУНСКИЙ. Человеку, даже без комплексов, трудно стрелять в себе подобных. Не знаю, смогу ли, не задрожат опять руки?
БОРИСОВ. Не задрожат. Пойдут духи в новую атаку, и будешь стрелять как все, забудешь интеллигентские рассуждения. Все проходят через это. Думаешь, я не переживал? Или Исмаил? Насмотрелись, как гибли парни, с кем проходили учебку, делились последним глотком из фляги. Увидели отрезанные головы русских ребят, изуродованные трупы, отрезанные мужские члены, из которых духи выложили всем известное слово из трех букв. А однажды, вытеснив духов из кишлака, наткнулись на человеческий обрубок. Наш солдат. Духи отрубили ему руки и ноги, перевязали жгутами конечности, чтобы кровью не истек, а ты говоришь жалко. "Парни, - шептал он запекшими губами, - прикончите, умоляю!"! Ни у кого не поднялась рука. Отправили в госпиталь. Не знаю, выжил ли. Зачем теперь ему жизнь?
ИСМАИЛОВ. Надо было застрелить.
БОРИСОВ. Тебя не было! Теперь, вероятно, исполнил бы его просьбу и я, а тогда.… До той встречи, как и ты, каждый раз переживал, прежде чем нажать курок. Помню, в первый раз сопровождали колонну и вдруг из зеленки трата - та - та, полились автоматные очереди. Один наш падает, второй. Остановились, заняли оборону, спрятались за БТР, изредка стреляем по кустам. Старшой дает команду не стрелять, беречь патроны. Дембеля закурили, пустили по кругу косячок с травкой. Затянулся раз, другой и стало легко, никакого страха. Через несколько минут духи попытались вылезти из зеленки на шоссе. Мы открыли огонь. И не было у меня страха, жалости, одна ненависть. Стрелял и стрелял. Духов десять положили, остальные отступили в зеленку.
КОРСУНСКИЙ. Сам скольких положил?
МЕДВЕДЕВ. На войне не принято считать.
БОРИСОВ. Я же не один стрелял. Когда шквал огня, разве определишь, кто попал, кто промазал. Уверен, попадал.
         Слышится шум и в зоне видимости появляются духи.
ВАСЕНКО. Духи!.. Сколько их!
МЕДВЕДЕВ. Вижу, без паники! Приготовиться к отражению атаки!.. Огонь!
         Стреляет и Корсунский, он лежит рядом с Борисовым.
БОРИСОВ. (Корсунскому). Не торопись нажимать крючок. Выбери точку и целься, потом только стреляй! (Корсунский стреляет). Молодец! Кажется с почином.
КОРСУНСКИЙ. (Опускает автомат, взволновано смотрит на товарища). Убил?
БОРИСОВ. Похоже, попал. (Продолжает стрелять). Может и не ты. Не переживай!
МЕДВЕДЕВ. (Далиле после ее удачных выстрелов). Молодцом, девушка! Береги патроны только.
ДАЛИЛА. Не учи! Не подпускай близко - гранату бросит!
НОВИКОВ.(Восхищен успехами Далилы). Давай, девушка, коси антихристов!
ДАЛИЛА. Сам ты, антихрист.
КОРСУНСКИЙ. Белым флагом машет. Подпустим?
ВАСЕНКО. Ни в коем случае! Стреляю.
МЕДВЕДЕВ. Отставить стрельбу, пусть подойдут. (Матвиенко) Я держу высокого, возьми на мушку второго.
ИСМАИЛОВ ( кричит на дари, затем по-русски). Чего надо? ( Душман отвечает, что-то непонятное про девушку, путает русский и пуштунский языки). Пуштун, молодую женщину поминает.
МАТВИЕНКО. Сдаются?
ДАЛИЛА. Требуют отдать меня, и отряд уйдет с миром.
МЕДВЕДЕВ. Переведи, минуту даем, чтобы убрались, потом стреляем.
         Далила кричит по-пуштунски, парламентеры поворачивают обратно, стрельба возобновляется.
КОРСУНСКИЙ (ранен в руку, вскрикивает, роняет автомат). Ой, гад!
БОРИСОВ. Куда тебя?
КОРСУНСКИЙ. Руку левую задело. Пока терплю.
         Подползает Борисов осматривает руку, зовет Исмаилова. Тот подползает с санитарной сумкой, достает индпакет, перевязывает руку, так, что пальцы остаются свободными.
ИСМАИЛОВ. Ничего страшного, прошел крещение. Стрелять сможешь. Надо будет сменить рожок - Борисов поможет.
         Исмаилов возвращается к своему камню - брустверу, духи усиливают огонь. Вместе со всеми ведет огонь и Корсунский. Исмаилов вдруг хватается за голову и переворачивается на спину, к нему спешит Далила, пытается перевернуть, на помощь ползет Новиков, вместе поворачиваю раненого.)
ДАЛИЛА. В голову!.. Не дышит...(Вдруг зарыдала) Убили!
НОВИКОВ. (Теребит Исмаилова). Исмаил, что притворяешься!.. Молчит.… Еще один кореш! С первого дня службы койки рядом стояли. Я отомщу за тебя, Исмаил! (Привстает, дает несколько автоматных очередей). Ага, запрыгал!
МЕДВЕДЕВ. (Новикову). Ложись!
         Новиков продолжает стрелять, ругаясь негромко. Далила снимает с Исмаилова санитарную сумку и возвращается на место, продолжает стрелять.
МЕДВЕДЕВ. В медицине, что-нибудь кумекаешь?.. Понимаешь?
         Далила, не поворачивая головы, кивает и продолжает стрелять. Вскрикивает и роняет автомат раненый Васенко. Борисов стаскивает с него ботинки, рвет штанину, подползает Далила и вдвоем они останавливают кровь.
ДАЛИЛА (Борисову). Иди, сама управлюсь. (Васенко) Больно? Потерпи, сделаю укол - полегчает. (Делает укол). Ничего страшного. Держись, командир! Товарищи скоро подойдут. Заживет рана, еще попрыгаешь.
ВАСЕНКО. (стонет). Не могу! Умираю.
НОВИКОВ. Заткнись!
ДАЛИЛА. (Новикову). Зачем ты так? Шок у него. Станет легче и вернется в строй. Лучше помоги подтащить его. (Вместе подтаскивают к брустверу, Далила протягивает автомат). Будь мужчиной, немного осталось продержаться.
         Автоматные очереди доносятся из тыла духов.
БОРИСОВ. Перестали стрелять. Что-то замышляют. На горе тоже тишина.
МАТВИЕНКО. (Борисову). Совсем рассвело. Знаешь, о чем сейчас подумал, впервые в голову пришло? Ничего мы в жизни не видели. Признаюсь, даже женщину не знал.
БОРИСОВ. Еще узнаешь. Пропустим караван - и в Союз. Максим говорил. Приказ о дембеле вышел, так что нас с тобой долго не задержат.
МЕДВЕДЕВ. И я почему-то о доме вспомнил. Ждут меня. Мама и отец, сестра… Катя… Отец успокаивает их. Интересно, что сейчас делают? Спят. Дома еще глубокая ночь. Мама читает все газеты, может после сообщения о начале вывода войск из Афгана, успокоилась? Подозревает, что я здесь, хотя в письмах и не намекал.
ВАСЕНКО. Меня тоже ждали. Ногу отнимут, - кому буду нужен? Она и так не обещала дождаться, а теперь…
НОВИКОВ. Ожил? Не скули, дождется. Поблагодари афганку, нормально обработала рану. Кто сказал, что ногу отрежут? Обойдется.
МЕДВЕДЕВ. На кой она тебе, если не обещала ждать? Моя Катерина дождется. Уверен в ней на все сто. А убьют, - сразу в ЗАГС не побежит с другим.
МАТВИЕНКО. Мне легче. Нет у меня девушки, а умирать тоже не хочется. Столько всего собирался сделать! Объездить мир. Кроме Харькова и Белгорода, другого большого города не видел. Не был в Москве. А есть еще Париж, Венеция и Рио де Жанейро.
ВАСЕНКО. На хрена мне твои Парижы, живым бы домой вернуться.
КАСПЕРЮНАС. Ну, вы, старика, даете! Расчувствовались.
МЕДВЕДЕВ. А ты, писатель, запоминай. Напишешь потом правду об этой войне. Восьмой год воюем, а на гражданке читал что-то об этой войне? Даже когда "груз 200" привозят, не говорят, где погиб. Сообщают "При выполнении воинского долга".
НОВИКОВ. Правду? На кой хрен, кому она нужна? Хватит скулить, мужики! Две атаки отбили, отобьем и третью. Духи поняли: из ущелья не выпустим. Слышите? Это Максим наш гонит их обратно в горы. (Слышны звуки далекой стрельбы). Скоро вертушки за ранеными прилетят.
БОРИСОВ. Кто скулит? Просто треплемся. Крепость нашу не взять, завидно только тем, кто пошел с командиром. Они наступают, а мы защищаемся.
НОВИКОВ. Слушайте лучше анекдот, что перед рейдом прапор рассказывал. Снайпер - дух пришел к главарю банды за вознаграждением и докладывает об успехах, сколько шурави положил. Главарь смотрит в ценник перед собой, и считает. Одна большая звездочка - майор - 200 тысяч афганей, три маленькие звездочки - старший лейтенант - 100 тысяч, две маленькие звездочки - прапорщик. Что? - Переспрашивает главарь банды - ты убил нашего кормильца? Кто сгущенку, сахар, одеяла будет нам продавать?! Повесить тупицу!
ВАСЕНКО. Для кого война, а для кого - мать родная. И наш прапор, сколько всего пустил налево черномазым! Помню, до того, как его прислали, в каптерке была куча одеял, а похолодало и оказалось ни одного. Говорит, из Союза не поставили.
ДАЛИЛА. Я не поняла анекдот. Почему снайпера повесить? Здесь, какой-то русский нюанс, мне не понятный?
НОВИКОВ. Не поймешь. Встречаются у нас деятели, что торгуют казенным имуществом.
МЕДВЕДЕВ. Чисто русский юмор, тебе не надо понимать. Расскажи лучше, где так ловко научилась обращаться с оружием. Наши парни не каждый так метко стреляет.
ДАЛИЛА. Скромничаешь. Война всему научит.
МЕДВЕДЕВ. Что у тебя за работа, постоянно с мужиками, стреляешь в своих, не боишься, братья - мусульмане изловят и расправятся? Парламентеры за тобой приходили.
ДАЛИЛА. Боюсь. Постараюсь не попасться. Мое оружие - слово. Действует надежнее автомата. Все эти бородатые - темнота беспросветная. Воевать заставляют угрозами. Прикажет мулла или землевладелец, и они безропотно идут на смерть, Фанатики веры. Их просвещать и просвещать! Доверчивы как дети. (После паузы). Стрелять мне никакого удовольствия, неделями потом мучают воспоминания. У вас тоже такое время было сразу после революции.
ВАСЕНКО. (Стонет). Умираю! Дайте воды глоток. (Матвиенко протягивает флягу Далиле, и та поит парня, сам переползает к Корсунскому.)
МАТВИЕНКО. Что замолчал, тоже помираешь?
КОРСУНСКИЙ. Живой пока, жжет только очень. Бинт кровью пропитался. Если можно, мне бы укол.
МАТВИЕНКО (Далиле). Где сумка Исмаила? (Достает из сумки шприц и делает Корсунскому укол. Далекая стрельба приближается) .
МЕДВЕДЕВ. Наши… Если отрезали путь назад, духи попытаются вновь пробиться к шоссе. Мужики, перенесите Исмаила в дувал и будем готовиться к встрече.
БОРИСОВ. Точно! Вижу духов, готовсь! (Приближаясь, духи открывают стрельбу).
МЕДВЕДЕВ. Не дрейфь, мужики! За нашего Исмаила, за Вихрова и Маслова, огонь!
         Душманы наседают и защитникам приходится вести почти непрерывный огонь.
МАТВИЕНКО. Ну, чего, мать твою так - растак, лезешь! Все равно не пущу!
КОРСУНСКИЙ. Коля, смени рожок, рука онемела от укола.
БОРИСОВ. Крепись! Еще чуть-чуть (выбирает момент и меняет ему рожок). Они мечутся на одном месте - хода ни вперед, ни назад. (Стреляет). Есть! Вот сволочи, опять к нам повернули.
КОРСУНСКИЙ (испуганно). Граната!
КАСПЕРЮНАС. Где? (Увидев упавшую гранату, бросается к ней, хватает и выбрасывает обратно к духам, раздается взрыв).
КОРСУНСКИЙ. (Восхищенно). Ну, ты дал! Я бы никогда не смог.
МЕДВЕДЕВ. Молодец, салага, не ожидал! Не знаю, что осталось бы от всех нас. Спасибо.
МАТВИЕНКО. (Васенко). Видал?! А ты стонешь. Терпи. (Замечает, что тот без движения.) Что с тобой?! (Тормошит его). Видно крови много потерял.
         Вскрикивает раненый Касперюнас, роняет автомат, хватается за плечо.
БОРИСОВ. (Подползает к нему). Куда тебя? (Касперюнас молчит, Борисов переворачивает его, ищет рану). Плечо. Девушка, займись им. Шестеро осталось…
КОРСУНСКИЙ. А я? Семеро!
МЕДВЕДЕВ. Отставить счет!
ДАЛИЛА. (Раздевает и перевязывает Касперюнаса, интересуется последней командой). Считать - плохая примета?
МЕДВЕДЕВ. (зло). Примета! Быстрее заканчивай с ним.
         Выстрелы вдруг смолкают, слышится голос Максимова.
         - Есть кто живой?(Вбегают несколько солдат и Максимов с перевязанной рукой).
МЕДВЕДЕВ. Командир! Духи не прошли! Ни одного не выпустили из ущелья.
МАКСИМОВ. Молодцы!
ДАЛИЛА. (Радостно). Сергей! (Бросилась к нему, cобирается обнять, но в последний момент не решается и протягивает обе руки, он пожимает здоровой рукой).
МАКСИМОВ. Поцеловал бы, да слишком многолюдно вокруг.
ДАЛИЛА. Отложим на будущее. Говорила, подумаю над твоим предложением.
МАКСИМОВ. С тобой все в порядке?
ДАЛИЛА (радостно улыбается). Как видишь, цела и невредима. Что с рукой?
МАКСИМОВ. Пустяки, до нашей свадьбы заживет.
ДАЛИЛА. Не серьезный, человек. О чем говоришь!
         Пока Максим разговаривает с Далилой, солдаты, вернувшиеся с Максимовым, делятся впечатлениями с теми, кто остался с Медведевым.
НОВИКОВ. (Обнимается с Титовым). Живой, не ранен! Поздравляю с боевым крещением. Где вы с командиром так долго пропадали? Нам тут такое выпало!
ТИТОВ. Второй пост с отрядом Бевзенки выручали. Они поддержали сверху, а то всем бы хана вышла. Три десятка духов мимо первого поста прошли и наткнулись на второй; ну и завязалось! Максим собирался в пару минут справиться, да не получилось. Духов положили! Если бы Максим разрешил преследовать, всех уничтожили, а так ушли в горы.
НОВИКОВ. Не духарись. Радуйся, - сами уцелели. Сколько вас было, чтобы еще преследовать! Нам досталось! Начальство не ожидало встретить такого напора духов. Последнего своего одногодка потерял - Исмаила. И Маслов погиб. Раненых полно.
МАКСИМОВ. Оставляет Далилу, оглядывает защитников, оставшихся с Медведевым и поворачивается к нему). Не густо. Раненым помощь оказали? Спасибо тебе, выручил меня здесь. Нам тоже пришлось пострелять, правда, повезло больше. Кое-кого поцарапало, а так все вернулись. (Склоняется над Касперюнасом.)
МЕДВЕДЕВ. Писатель у нас герой. Душманскую гранату руками схватил и выбросил им обратно.
МАКСИМОВ. Как дела, корреспондент?
КАСПЕРЮНАС. Все в порядке, товарищ старший лейтенант.
МАКСИМОВ. Молодец, доказал, не одну авторучку можешь держать в руках. Потерпи еще немного, переправим в госпиталь. (Медведеву). Что случилось с Вихровым и Масловым?
МЕДВЕДЕВ. Когда меняли позицию, во время перехода бородатые, скорее всего, захватили их.
         Подходят Новиков с Титовым.
МАКСИМОВ (Новикову). Медведев сказал, ты отличился. И твой подопечный Титов геройски держался. К медали представлю.
ТИТОВ. Как все. Медали если, так всем, кто держал ворота.
         Вбегает группа солдат и ст.лейтенант Бевзенко.
БЕВЗЕНКО ( увидел перевязанную руку Максимова). Тебя где угораздило?
МАКСИМОВ. Помнил бы. Шальная пуля. До сих пор везло, а тут...
БЕВЗЕНКО (подходит к Далиле),И ты, вижу, молодцом. Страшно было?
ДАЛИЛА. Ты как думаешь?.. Нормально. Солдат молодых жалко.
МАКСИМОВ (тоже возвращается к Далиле) . Рассказывают, ты и за бойца, и за медсестру была. Спасибо от имени командования.
ДАЛИЛА. А от тебя?
МАКСИМОВ. От меня тоже.
ДАЛИЛА. Солдаты твои племянника видели.
МАКСИМОВ. Я говорил, найдем. Не представляешь, как рад, что вижу тебя, с тобой все в порядке, снова вижу. Мы возвращаемся на базу. Задание выполнено, путь каравану открыт. В Кабуле встретимся и продолжим разговор о будущем.
ДАЛИЛА (улыбаясь). Продолжишь охмурять?
МАКСИМОВ. Что говоришь! Я серьезно. Скажи, где тебя найти?
ДАЛИЛА. Будет желание - найдешь. Лекций и поездок не убавится, но встретиться, думаю, удастся.
МАКСИМОВ (Здоровой рукой жмет её руку). Мое предложение в силе. В Союз со мной поедешь.
ДАЛИЛА. (Лукаво). С тобой? Может, и поехала бы, да пока не могу оставить своих. Наведет порядок Наджибула, тогда можно будет что-то решать. Если еще отпустят, всё не так просто, как думаешь.
         Раздается одиночный выстрел и Далила падает, сраженная снайперской пулей. Максимов подхватывает ее. Подскакивает Бевзенко и вдвоем укладывают девушку на землю, их окружают солдаты.
МАКСИМОВ. Далила! Слышишь меня? Скажи хоть слово! Ефрейтор! Сделай что-нибудь!
ЕФРЕЙТОР. (Расстегивает куртку, разрезает свитер, осматривает девушку. Солдаты отходят в сторону). Пуля прямо в сердце. Ничем не поможешь.
МАКСИМОВ. Нет - нет! Сделай что-нибудь!
ЕФРЕЙТОР. Что я могу? (Подносит к носу пузырек, и Далила открывает глаза.)
ДАЛИЛА. С трудом выговаривает). Сергей! Племянник мой…
МАКСИМОВ. Найдем, не волнуйся. Только не умирай! Потерпи!
ДАЛИЛА. ( долго молчит.) Не знаю... Кроме племянника и тебя - никого (закрывает глаза.)
МАКСИМОВ. Не умирай, азиаточка, моя!(Далила что-то невнятно шепчет и затихает.) Далила! Открой глаза!.. Красавица моя, принцесса!
БЕВЗЕНКО. (Он все время рядом.) Видно судьба погибнуть от снайперской пули. От судьбы не уйдешь. Ей ничем не поможешь. (Пытается поднять с колен друга.) Поднимайся, подумай о себе, у тебя, сказали, тоже серьезная рана.
         Слышится шум спускающегося вертолета, входит майор - замполит роты.
БЕВЗЕНКО. (Собирается доложить). Товарищ майор!
МАЙОР. Отставить рапорт, сам все вижу. (Обнимает Бевзенко, помогает Максимову встать, обнимает и его, замечает Далилу). Не уберегли комиссара... Как же это вы! Предупреждали!.. А... Семь бед - один ответ. (Не дождавшись ответа, оставляет офицеров и Далилу, переходит к солдатам.) Молодцы, соколики! Не представляете, какие вы герои! Такую орду задержать.
МАКСИМОВ. (Тоже подходит к солдатам.) Герои… Столько людей потеряли. Вот вам и мир.
МАЙОР. До мира еще далеко. Знаешь, скольких непримиримых вы с Бевзенко остановили - больше двух сот человек. Есть сведения, в душманской группе были иностранцы.
МАТВИЕНКО. Товарищ майор, рядовой Вихров пытался, что-то про американцев рассказать.
МАЙОР. Где он?
МЕДВЕДЕВ. Тяжело ранен. В доме, в дувале.
МАКСИМОВ. А Маслов?
МАТВИЕНКО. Еще не перенесли.
МАКСИМОВ. Не рвался он идти в рейд, я настоял. Считал слабаком. Не прощу себе никогда. (Вслед за майором идет в дувал к Вихрову.)
СОЛДАТ. (К Бевзенко.) Товарищ старший лейтенант, санинструктор дал команду грузить раненых в вертолет.
БЕВЗЕНКО. Грузят картошку, рядовой! Людей несут, везут. Начинайте.
МАЙОР. (Выходит с Максимовым из дувала). Умер Вихров… Досталось мальчикам!
БЕВЗЕНКО. Первогодки не подкачали, замечательную школу прошли.
МАКСИМОВ. ( Подходит к лежащей Далиле, приоткрывает брезент, закрывающий лицо, склоняется над ней). Азиаточка моя! Не судьба нам с тобой. А как все красиво началось.
         Подходит Бевзенко, пытается поднять друга.
БЕВЗЕНКО. Крепись, Серега! Ей не поможешь. Встань, неудобно перед солдатами.
МАКСИМОВ. В плен брали, в боях участвовала и надо же так глупо погибнуть! Шальная пуля…
         Бевзенко силой поднимает друга и они идут к группе солдат, ожидающих посадки в вертолет.
ВАСЕНКО. (Лежит на носилках, до него никак очередь не дойдет. Увидел Максимова). Товарищ старший лейтенант! Умираю.
МАКСИМОВ. Раз еще разговариваешь, то не умираешь. В ногу тебя? Потерпи чуть-чуть, сейчас перенесут в вертолет.
ВАСЕНКО. Сколько уже терплю! Не дайте умереть на чужой земле. (Подходит майор, а за ним санитары, они поднимают носилки с Васенко и уносят. )
МАЙОР. На чужой земле, говорит солдат. Сколько их полегло здесь, на чужой земле, не известно за что.
МАКСИМОВ. (Майору.) Почему, на чужой земле, неизвестно за что? Вспомните, что о сходной ситуации писал Хемингуэй, великий писатель войны. Он считал: "Нет чужих стран. Где ты умрешь, не имеет значения, если ты умрешь за свободу". Он это написал, когда вместе с другими интернационалистами воевал за свободу республиканской Испании. Мы тоже воюем за свободу братского народа.
МАЙОР. Запомнил! При чем твой Хемингуэй? Красиво звучит. Людей, не вернешь ни какими словами. Всем им хотелось жить, остаться в живых. (Поднимает брезент, прикрывающий мертвых). Совсем зеленые пацаны.
        Раздается шум проходящей по шоссе колонны тяжелых грузовиков, боевых машин.
МЕДВЕДЕВ. Колонна проходит!
БЕВЗЕНКО. Как и намечали - на рассвете. Мы выполнили свой долг.
МАКСИМОВ. История еще оценит подвиги и воздаст каждому советскому солдату! Вечная слава всем нашим, всем, кто не доживет до тех дней!
БЕВЗЕНКО. Вечная память нашим ребятам - афганцам, отдавшим жизни на этой чужой им земле! Мы никогда не забудем вас!(Шум проходящей тяжелой техники нарастает.)
МЕДВЕДЕВ. Прощай наш Исмаил. Прощай, Славка Вихров!
(Стреляет очередью из автомата. Звучит песня о воинах - афганцах).

З а т е м н е н и е

ЭПИЛОГ

         Наши дни. Песня продолжается, теперь ее поет молодой парень - Рустем - племянник Далилы, которого воспитал Максимов. Сейчас он в окружении постаревших, но все еще молодцевато - бодрых - отца и его друга Николая Бевзенко, прилетевшего из Крыма, попрощаться с Рустемом и поддержать Сергея с Верой в трудную для них минуту расставания с сыном и невесткой.
         Вера продолжает менять блюда на столе. Ей помогают жена Рустема - Сонра и дочь Людмила. Когда Рустем оставляет гитару её берет Бевзенко.
БЕВЗЕНКО. Эту песню ты не знаешь. (Запевает. Все подхватывают)
РУСТЕМ и СОНРА. (Вместе) Знаем!
МАКСИМОВ. Рустема часто приглашают в клуб бывших воинов - афганцев. Я изредка тоже бываю у них, но у меня постоянный цейтнот. Работа в Академии отнимает массу времени. Вера постоянно ворчит, когда служил в войсках, свободного времени оставалось больше. У вас в Ялте, афганцы, слышал, больше не собираются?
БЕВЗЕНКО. (Откладывает гитару). Общество есть, а собираться, практически не собираются. По большим праздникам. Все, кто на ногах в поисках заработка носятся. Калек - музыкантов из подземных переходов мэр убрал, и они перебрались в Симферополь.
СОНРА. А ваш бизнес, дядя Коля, процветает?
БЕВЗЕНКО. (Саркастически). Пышным цветом.
РУСТЕМ. Зря вы, Николай Петрович, ушли в отставку. Сейчас, как папа, тоже генерал - лейтенантом были бы или даже генерал - полковником. У вас ведь армейский стаж больше папиного.
БЕВЗЕНКО. Ранение афганское дает себя знать. Устал я. Как намекнули о предложении отставки, согласился. А училище всего на два года раньше отца закончил, так что стаж у нас с папой одинаков.
ВЕРА. Николая из Крыма никакими калачами не выманишь.
БЕВЗЕНКО. (Грустно). Что теперь говорить… Кто знал, как жизнь повернется… (Рустему). А ты, значит, и жену уговорил вернуться на родину… Я бы на месте отца ни за что вас не отпустил. Тревожно там всё ещё.
ВЕРА. Видел бы как они спорили! Едва до кулаков не доходило. Я все слезы выплакала. Отдельная квартира, хорошая работа. Чего не хватает? Мэр Собянин ценит Рустема, как архитектора. Сонра - лучший терапевт нашей районной поликлиники.
МАКСИМОВ. Романтики! Как мечтал, будут жить возле нас! Что поделать - голос крови. В Афгане нужны молодые образованные, вот и едут строить новую жизнь...
РУСТЕМ. Архитекторов и строителей в Москве без меня хватает.
ВЕРА. Талибы и Алькаида еще остались, и долго будут сопротивляться.
БЕВЗЕНКО. Если бы здоровье позволяло, и я поехал. Наворотили мы там, десятилетия никак не разгребут. Допущенные ошибки надо исправлять. Не наше вмешательство, возможно, и талибов с Бен Ладеном не существовало.
МАКСИМОВ. Считаешь? Король Закир - шах правил бы и сегодня? Американцы прибрали бы страну к рукам. Многого мы не учли, не предусмотрели, вот и наделали ошибок, но границы Родины должны были быть надежно защищены.
ВЕРА. Будет вам спорить! Как встретитесь, так начинаете… Жалко, Сонра уезжает. Была у меня свой врач, а теперь каждый раз в поликлинику.
СОНРА. Я Людмилу Андреевну предупредила, чтобы взяла над вами шефство. Позвоните ей, Сергей Васильевич машину пошлет, и приедет. Вам она ведь нравится.
ВЕРА. Нравится. Только родной человек ближе.
МАКСИМОВ. (Обнимает жену). Не горюй, мать, не оставим без медицины. В Афганистане врачи и строители нужнее.
         Все поднимаются, готовятся к выходу.
РУСТЕМ (обнимает отца)/ Поедешь опять на Кавказ, береги себя, папа!
МАКСИМОВ. Пока у власти Кадыров, там спокойно. Вы с Сонрой будьте осторожны. Талибы не признают тех, кто возвращается из России.
СОНРА. Наш долг продолжить дело, за которое отдали жизни наши родители, тетя Рустема Далила.
РУСТЕМ. Николай Петрович! (Бросается ему на шею.) Берегите папу. Убедите уйти в отставку. Хватит, навоевался.
БЕВЗЕНКО. (Максимову). После Афгана полюбил горы, вот и переезжайте ко мне. На лето, когда в Москве слякотная осень и зима. А то и насовсем. Правильно сын говорит. Навоевался.
ВЕРА. Если не обманывает, еще весной рапорт об отставке написал. Не подписывают.
МАКСИМОВ. Как подпишут, так и махнем с Верой к тебе, в горы.
РУСТЕМ. Настаивал бы, давно подписали. Он ведь не только на Кавказе воюет, и в Африку летает, и в Сирию. Вот и не подписывают рапорт.
БЕВЗЕНКО. Отец у тебя боевой генерал, их мало осталось. (После паузы). Перед дорогой, присядем и споём еще одну афганскую. (Запевает, песню подхватывают и остальные. На заднем плане мелькают кинокадры бойцов из 1988 года, на миг появляется Далила).
З А Н А В Е С

Санкт - Петербург,
Тел.(812) 668.41.34; + 7.911.014.54.26

E-mail:bormikhailov@gmail.com